– По какой причине вы выбрали именно это обучение?

– Меня всё ужасно бесит!

– А мне говорят, что я слишком навязчивая. А я просто хочу помочь! Почему вы всё время на меня жалуетесь, Нед?

– Отстань от меня, Таника!

– Заходите, пожалуйста. Этот практикум подойдёт вам обоим. А у вас что, молодой человек?

– Я хотел просто посмотреть… – замялся третий паренёк в очереди.

– Увы, с таким запросом я не могу записать вас сюда. Выберите какой-нибудь другой курс, пожалуйста.

Посреди лужайки стояло большое круглое стеклянное здание под куполом. Оно было похоже на теплицу или оранжерею. Двери были приветливо распахнуты настежь. У дверей стоял довольно высокий мужчина в очках в толстой оправе. Именно он определял, кого допустить к себе на курс. Его аккуратно расчёсанные и подстриженные усы и борода были белоснежными, как и густая волна седых волос надо лбом. Он был одет в голубую рубашку с закатанными до локтя рукавами, серый жилет в клетку. Небрежно завязанный платок заменял галстук.

Нед и Таника зашли внутрь теплицы. Парень, которому отказали, побрёл прочь.

– Где мы? – подозрительно спросил Тим.

– В мире Опекуна, – ответила я, пожав плечами.

– Это-то я знаю. А вот что за учёба?

– Наверное, нужно будет ухаживать за растениями в оранжерее.

Вообще-то, одежда, появившаяся на нас в этом мире, не подходила для работы в огороде. На мне была блузка с воротником-стойкой с бантом на шее, закрытые удобные ботинки на шнурках на устойчивом каблуке, юбка в шотландскую клетку ниже колен и строгий пиджак из той же ткани. На голове красовался берет, в котором было ужасно жарко на солнечной лужайке. На Тиме был длинный серый глухой сюртук с воротником-стойкой, на носу почему-то появились очки. Очки ему были не нужны, и он их снял.

Мы подошли ближе. Мужчина, записывающий на курс, внушал доверие. Такой точно отдаст свой зонт в дождь первому встречному, даже если этим встречным окажется бродячая собака.

Мужчина доброжелательно обратился к нам:

– Доброе утро. Меня зовут Густав. А вы по какой причине здесь? У вас какие проблемы?

Мы растерянно переглянулись. Я указала на Тима:

– Он всё время всего боится. Каждый раз приходится заставлять его сделать первый шаг.

– А она всё время командует. Пытается заставить всех поступать так, как ей кажется правильным.

– Прекрати молоть ерунду, – отрезала я.

– Вот видите, – пожал плечами Тим. – Я же говорил!

– Прекрасно, – почему-то обрадовался белобородый. – Вам, несомненно, сюда. Заходите, занятие скоро начнётся. Мы должны многое успеть узнать и попробовать на практике. Заботиться о гусеницах не так просто, как можно подумать.

Только тут я увидела на «оранжерее» табличку с надписью «Школа гусеницеводства». Ничего себе поворот! Я покосилась на Тима. Он стоял бледный, но вроде бы спокойный. Гусеницевод посторонился, пропуская нас. Тим сказал мне тихо, но твёрдо:

– Я не пойду. Иди без меня.

– Ты что? – возмущённо ответила я. – Так нельзя! Пошли вместе!

Я потащила Тима за рукав. Обычно это помогало, но в этот раз испытанный приём не сработал. Тим не сдвинулся с места. Лицо его было непроницаемо. Он убрал мою руку и спокойно повторил: «Иди без меня. Я подожду тебя здесь». После этого он отошёл от дверей школы и сел под деревом. Можно было бы подумать, что ему просто скучно заниматься гусеницеводством, если б не бледность, застывший в одной точке взгляд и учащённое дыхание.

Как же его уговорить? Стыдить бесполезно. Лично мне слова «как не стыдно бояться» никогда не помогали преодолеть страх. Приказов моих он больше не слушается. И силой я навряд ли затащу его в теплицу. Надо упирать на то, что Тим ценит больше всего на свете. Буду соблазнять его новым знанием!

– Подумай, сколько ты сможешь выяснить нового про архетипы! Какие разворачиваются возможности для исследования!

Тим наконец-то взглянул на меня. Взгляд его был мрачен. Воодушевления в нём не было. В этот момент за моей спиной раздался спокойный голос. Подошедший к нам Густав сказал:

– Она права. Если зайдёшь внутрь, то сможешь исследовать кое-что весьма любопытное. Свой страх. Если ты будешь от него убегать, он всегда будет владеть тобой. Но если изучишь его, будешь знать, что за ним стоит, то сможешь его победить. Решать тебе.

Тим заколебался.

– А сколько у вас всего гусениц? – с деланной беззаботностью спросила я.

– Всего одна, – весело ответил Густав.

– Одна для каждого ученика? – недоверчиво уточнил Тим.

– Да нет же, одна на всех.

Это решило дело. Тим поднялся на ноги и не очень твёрдой походкой направился в сторону Школы Гусеницеводства.

Изнутри стеклянный домик ещё больше напоминал оранжерею. Плотно росли деревья и кусты, пол устилал густой ковёр ярко-зелёной травы. Было тепло и влажно. Неяркий свет, преломлённый листьями и ветвями деревьев, казался уютным и успокаивал. Приятно пахло лесом: влажной землёй, мхом, прелыми листьями. Где-то негромко журчала вода.

Но это место одновременно было и школой! Между деревьями и кустами стояли стеллажи и полки. На них валялись книги, какие-то инструменты, стеклянные банки, керамические горшочки, пакеты, бумажки, коробки. Поодаль я разглядела чёрную школьную доску. На ней мелом были начерчены какие-то схемы.

Около входа толпились ещё трое учеников, допущенных к занятию. Двое из них были уже знакомые нам Нед и Таника. Сердитый Нед был высоким и худым, с непослушными густыми тёмными волосами. Таника была маленькой, рыжей и носила большие очки. Когда мы вошли, она пыталась убрать с одежды Неда невидимую соринку, а он раздражённо отмахивался от неё.

Высокая девица с длинными тёмными волосами сидела на единственном стуле и читала. Её губы были сложены в презрительной гримасе.

А где же наша общая гусеница? В центре оранжереи располагалось большое круглое углубление. Туда можно было спуститься по стальной лестнице с поручнями. Я подошла поближе, заглянула вниз и закрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Вот общая гусеница и нашлась…

Она лежала, свернувшись на большом валуне в центре своего вольера. Её зелёное тело как будто было собрано из светлых и тёмных деталей конструктора, покрытых белым пушистым налётом. Безобразная голова была украшена четырьмя рогами. Каждый рог тоже был покрыт отростками, похожими на иголки кактуса. Она дремала на тёплом камне.

Сейчас и я хотела бы оказаться под деревом на лужайке, а не в школе гусеницеводства. И не потому, что у гусеницы обнаружились рога или она была так уродлива. Дело было в размерах. От головы до хвоста гусеница была никак не меньше меня. А я считала себя высокой, особенно в сравнении с Тимом. Что же почувствует Тим, глядя на это чудовище?

Подошли остальные. Все разглядывали громадную гусеницу, затаив дыхание. Густав жизнерадостно произнёс:

– Позвольте вам представить Кусю. Кусе становится плохо, если она хочет есть или спать, если ей скучно или у неё что-то чешется. Тогда у неё вырастают чёрные ядовитые шипы. Ваша задача – следить, чтобы Кусе было хорошо.

Все ученики внимательно слушали Густава, кроме Тима. Он стоял в стороне, нервно причёсываясь. Я не сомневалась, что он ужасно жалел, что отдал Вечному Бродяге свой телефон. Сейчас ему совершенно точно не хватало его любимой игры.

– Приступим, – оптимистично заявил наш преподаватель. – Пока Куся спит, Рири и Норма могут прибраться у неё в вольере. Остальных я попрошу разложить по местам вещи здесь, наверху.

Ничего себе! Я с этой надменной девицей отправлюсь к чудовищу, а остальные будут наверху в безопасности?!! Я хотела возмутиться, но взглянула на Тима и молча пошла к лестнице. Я смогу это сделать. Мне-то в лицо не будет смотреть самый большой страх моей жизни.

Вольер Куси был полон сломанных игрушек, остатков разбитой посуды и огрызков овощей. Я решила сразу разделить задачи, чтобы не терять время попусту. Я сказала Норме:

– Давай так: я буду сгребать мусор граблями, а ты собирать его в ведро.

– Почему это? – возмутилась Норма. – Почему ты решаешь, кому что делать?

– Тихо! – прошептала я, кивнув на Кусю. Гусеница казалась мирно спящей, но сквозь белый бархатный пушок на её теле показались жёсткие чёрные бугорки.

– Ядовитые шипы, – прошептала Норма, округлив глаза. – Хорошо, ты сгребаешь, я собираю!

Без дальнейших споров мы приступили к уборке. Свою работу мы закончили одновременно с остальными. Теперь надо было приготовить еду для гусеницы. Что же едят такие чудовища? Норма, видя растерянность на моём лице, поджала губы и буркнула:

– Сразу видно, что ты не открывала учебник. Любимая еда гусениц – хлебный суп.

– И как его приготовить? Накрошить хлеба в воду?

Рыжая Таника подхватила меня под руку и потащила готовить еду для гусеницы. Она трещала без умолку.

– Это моё коронное блюдо! Старинный семейный рецепт! Сначала нужно замочить хлеб в брусничном соке, потом добавить туда изюма, орехов и сливок…

Тем временем гусеница начала ворочаться на своём камне, явно собираясь проснуться. Густав внимательно следил за тем, что происходит в вольере.

– Приготовьтесь! Надо всё делать быстро! Кормим, – учитель указал на нас с Таникой.

– Чешем, – он дал задание Норме.

– Моем! – мыть гусеницу выпало Неду и Тиму.

Я снова спустилась по лестнице. Таника подала мне миску с хлебным супом, а потом присоединилась ко мне. Мы пришли вовремя. Куся уже начала проявлять беспокойство. Она крутила своей рогатой головой в поисках еды. Между пушистым подшёрстком у неё стали проявляться бугорки, из которых уже проглядывали ядовитые шипы.

Куся подползла к миске, а Таника присела около неё на корточки и приговаривала:

– Ешь, Кусечка. Кто хорошо кушает, тот вырастет большим и сильным. И красивым. И умным к тому же. И добрым. Ты же хочешь быть доброй? Было бы очень неприятно, если б ты была недоброй… При таких-то размерах и ядовитых шипах!..

Тем временем в вольер спустилась Норма. Вид у неё был довольно бледный, но решительный. Она была вооружена чем-то вроде граблей. Видимо, это была чесалка для гусеницы.

В вольере было ещё несколько похожих граблей-чесалок. Я предложила Норме:

– Давай помогу? Вдвоём будет удобнее.

В ответ Норма только скривила рот и сморщила свой прямой нос.

Куся уже наелась, оставив немного хлебного супа. Танику это не устроило. Она взяла миску и начала уговаривать Кусю доесть. Нед оттащил девчонку в сторону и начал строго выговаривать ей в углу. «Ты же не хочешь, чтобы у гусеницы появились ядовитые шипы? Или хочешь?» Мне даже стало жаль Танику. Она же хотела как лучше…

Но что же она делает не так? Почему Таника раздражает всех, включая гусеницу? Как будто в ответ на эти вопросы раздался треск кинопроектора. Перед глазами поплыло воспоминание.

Кроха лет двух с белокурыми кудряшками на голове – неужели это снова Рири? – отважно шагает по детской площадке. За ней следом семенит полная женщина со взмокшими прилипшими к голове волосами. Она пытается остановить малютку:

– Куда ты, кроха… Тебе туда рано! Упадёшь, ножки-ручки поломаешь… Нельзя!

Малышка Рири с удивлением смотрит на женщину. Та вытирает пот со лба носовым платком. Рири пытается обойти её и залезть на качели. Женщина опять преграждает ей путь:

– Нельзя! Это только для больших детей! Тут можно упасть! Бах! – внушительно говорит она.

Рири пытается убежать от потной тётки. Впереди качалка на пружинке. Но тётка оказывается быстрее и вновь растопыривается на пути у Рири. Крошка сердится. Она готова расплакаться от бессилия.

В этот момент к ним подбегает высокая худенькая девушка. В руках она держит мячик.

– Большое вам спасибо, – твёрдо заявляет она тётке.

Девушка забирает Рири и отводит её в сторону. Присев на корточки, она оказывается на одном уровне с маленькой Рири. Девушка смотрит малышке в глаза и говорит:

– Бояться нечего. Ты умеешь лазить по лестницам и качаться на качелях. Просто иногда в жизни встречаются вот такие люди… Эта незнакомая женщина решила спасти тебя от опасностей, которые сама себе и придумала. Успела поохранять тебя, пока я бегала за мячиком. Не обращай внимания, у тебя всё получается отлично.

Встав на ноги, няня треплет Рири по кудрявой голове. Они направляются покорять детскую площадку.

Что ещё за подсказки подсознания?

Назойливая Таника и «заботливая» женщина… Чем-то они похожи… Может, так проявляется теневой Опекун? Ограждающий, контролирующий, сверхосторожный, требующий послушания, готовый задушить своей заботой…

А Куся тем временем начала как-то извиваться. Она переворачивалась с боку на бок, с живота на спину. Густав негромко скомандовал:

– Пора чесать Кусю!

Норма сделала шаг вперёд. Чем ближе она подходила, тем больше дрожали её руки. В конце концов она не удержала чесалку и уронила её Кусе на хвост. Хвост тут же ощерился чёрными шипами. Глаза Нормы покраснели и заблестели, губы дрожали.

Я стояла к Кусе ближе всех. Схватив свободную чесалку, я бросилась на помощь. Дело оказалось несложным. Я водила чесалкой по Кусиному животу, как будто сгребала опавшие листья. Куся блаженствовала.

К этому времени Норма собралась с духом и присоединилась ко мне. Мы как следует прочесали Кусю от её рогатой макушки до хвоста. Когда последние следы ядовитых шипов исчезли с Кусиного тела, раздался одобрительный голос Густава:

– Отлично справились! Молодые люди, пора! Надо помыть Кусю!

Мальчики направились к вольеру Куси. Впереди шёл Нед, насвистывая. Тим плёлся сзади, машинально переставляя ноги. В лице ни кровинки, губы сжаты в тонкую линию, глаза смотрят в никуда. Казалось, даже дышит он раза в три реже обычного. Густав-Гусеницевод внимательно наблюдал за Тимом. Лучше бы на это задание послали меня! Зачем так мучать Тима!

Тим нёс полное воды ведро. Но он его не донёс! Запнувшись, он сильно взмахнул руками и выпустил ведро. Оно пролетело по дуге и приземлилось прямо на Кусю. Её облило от рогов до кончика хвоста! Как раз в это время Нед гладил Кусю по спине! Раздался громкий вопль. От удара ведром Куся мгновенно ощетинилась шипами, и один из них уколол руку Неда.

Рука представляла собой ужасное зрелище. Она висела как плеть, распухшая и покрасневшая. Кожа на ней немедленно начала шелушиться и сползать огромными пластами. Нед боялся прикоснуться к руке. Он поливал ругательствами недотёпу, уронившего ведро.

Гусеницевод дотронулся до здорового плеча Неда и одними глазами указал ему на гусеницу. Куся жалась к стене вольера. С каждым криком количество чёрных шипов на ней увеличивалось. Цвет её кожи изменился с приятного ярко-зелёного на ядовито-жёлтый. Рога тоже из зелёных становились красными. Что и говорить, день у неё не задался! Сначала получила чесалкой по хвосту, потом ведром по голове. Крики и возмущения Неда тоже не успокаивали Кусю. Она явно нервничала, с каждой минутой становясь всё более ядовитой.

Нед мгновенно закрыл рот. Молча поднялся он по лестнице. Молча подождал, пока Густав нашёл в медицинском шкафу какой-то спрей. Он не произнёс ни звука, когда Гусеницевод обрабатывал его руку. От лекарства рука почти сразу приняла прежний вид. Спустя несколько секунд Нед уже осторожно шевелил пальцами. Он грустно рассмеялся:

– Неужели я научусь сдерживать свой гнев? Если подумать, то от моей ругани ядовитые шипы растут не только у Куси. Любой человек, на которого орут, становится ядовитым. Просто у Куси это сразу видно, а у людей остаётся внутри. Надо учиться держать себя в руках.

Кусю решили не домывать. Вид у неё был весьма ядовитый. Похоже, это сильно волновало Гусеницевода. После короткого раздумья он сказал:

– Остаётся только одно. С Кусей надо поиграть. Это всегда улучшает ей настроение. Ей нужен товарищ по играм.

Густав подозвал Кусю особым свистом. Мы подошли к краю вольера. Тим всё ещё сидел на земле там, где он упал, споткнувшись. Он как будто находился в трансе и не обращал внимания на происходящее.

Куся задрала величавую рогатую голову и пошуршала вдоль стены своего вольера. Наконец она остановилась и несколько раз кивнула. Выбор был сделан. Куся смотрела на Тима.

Мы окружили Тима, пытаясь его уговорить:

– Гусеница выбрала тебя…

– Только ты можешь попробовать её успокоить…

– Ни у кого другого это не выйдет…

– Куся не подпустит никого к себе…

– Она совсем не страшная, а даже милая и весёлая…

Тим в ответ только отрицательно мотал головой, не отрывая взгляда от земли. На лбу его выступили капли пота, он учащённо дышал. Я уверена, если б мы его не окружили, он давно бы уже сбежал отсюда.

У меня возникла идея. Я достала «Помогательную книгу».

– Привет, Молли, нужна твоя помощь, – сказала я.

«Помогательная книга» тут выросла до своего обычного размера, раскрыла первую страницу и вывела там следующий текст:

Всем присутствующим добрый день! Чему посвящено почтенное собрание?

– Молли, какие ты знаешь способы борьбы со страхом? Надо кое-кому помочь преодолеть страх насекомых.

Спасибо за запрос! В раздел «Психологическая помощь» уже давно никто не заглядывал!

Молли перелисталась до нужной страницы. Наверху красовался заголовок, набранный изящным шрифтом с завитушками:

Как бороться со страхом насекомых?

Книга советовала:

Постарайтесь вспомнить момент, когда у вас возникла боязнь насекомых.

– Тим, ты можешь вспомнить, когда ты начал бояться гусениц? С чего всё началось?

Тим перевёл взгляд с земли на меня, потом на потолок… Он покачал головой:

– Мне кажется, этот страх был со мной всегда.

– Ладно, тут есть и другие советы. «Изучите насекомых, которых вы боитесь больше всего», – прочитала я вслух. – Как их изучить? Молли, расскажи что-нибудь интересное про гусениц!

А это в разделе «Юный натуралист»! Его вообще ни разу никто не читал! У меня сегодня просто праздник!

Радостно шелестя страницами, «Помогательная книга» раскрылась на рассказах о гусеницах.

Я быстро пробежала глазами по тексту: «ядовитые и опасные… обильное кровотечение… сильнейшая боль… отёк лёгких… токсичный яд препятствует свёртыванию крови… головная боль… наблюдается рвота… воспалительные процессы, сыпь или рубцы на коже… конъюнктивит… сильнейшие ожоги…»

– Тут нет ничего… э-э-э-э… подходящего. Молли, лучше вернёмся к «Психологической помощи».

Следующим советом книги было:

Постарайтесь найти что-то милое и красивое в насекомых.

Я вздохнула. Не надо было даже спрашивать Тима, видит ли он что-то милое в гусеницах. Этот совет точно был мимо. Наконец «Помогательная книга» советовала:

Представьте самые ужасные последствия вашей встречи с насекомым.

Я посмотрела на жёлтую гусеницу с красными рогами, тело которой было усеяно чёрными огрызками ядовитых шипов. Ужасные последствия представить было очень легко, но навряд ли это помогло бы Тиму.

Растерянные и огорчённые, мы стояли над Тимом. Густав подошёл и сел на землю рядом с ним. Снял свои очки, тщательно их протёр, а потом убрал их в нагрудный карман. Без очков его лицо стало ещё более открытым и добрым.

– Слушай, Тим, – вдруг произнёс он. – Расскажи мне, в чём твоя сила.

От этого неожиданного захода Тим очнулся. Он поднял глаза на Густава и уставился на него с изумлением.

– Расскажи, – настаивал Гусеницевод. – Если ты вынужден сражаться со страхом, тебе нужна опора. Найди свою силу.

– Можно, я скажу? – вмешалась я, сев рядом с ними. – Тим очень осторожный и аккуратный. Он внимателен к чувствам других людей. И ещё у него отличное чувство юмора.

– Спасибо, Рири, – мягко остановил меня Густав, – но я хотел бы услышать ответ Тима.

Тим наморщил лоб. Он молчал довольно долго, потом медленно произнёс:

– Я всегда стараюсь докопаться до сути. Проанализировать ситуацию. Разложить всё на понятные схемы. Даже в творчестве, даже в отношениях я прежде всего использую интеллект.

Густав понимающе кивнул.

– Знаешь, Тим, у каждого человека свой путь борьбы со страхами и слабостями. Мне кажется, что тебе важно идти к страху через познание и осознанность. Попробуй найти опору внутри себя через Большую Цель.

Я опять не сдержалась:

– А какая у нас цель? Чтобы Кусе было хорошо и она не колола ядовитыми шипами?

Вокруг нас раздалось шушуканье. Остальные ученики с изумлением глядели на нас. Мы с Тимом что-то пропустили?

– Тим, знаешь ли ты, к какому виду принадлежит Куся? – спросил Густав. – Это же Драконья Гусеница.

– Похожа! – воскликнула я. – С такими рогами на голове она и впрямь напоминает дракона!

– Она названа «Драконьей» не по внешнему сходству. Драконья Гусеница или Дракусеница, которую мы ласково называем Дракуся или Куся, появляется из яйца, как и другие гусеницы. Она растёт, изменяется, взрослеет и заканчивает свой цикл существования тем, что окукливается. Но из кокона Дракусеницы появляется не взрослое насекомое, а очень юный дракон.

Я невольно ахнула. Тим достал из кармана расчёску и задумчиво провёл ей по волосам.

– Из гусениц одного и того же вида на свет могут появиться совершенно разные драконы. Очень злые, огнедышащие, враждебные ко всему. И очень добрые, желающие помогать другим и дружить с ними. А какой дракон появится на свет – это зависит только от нас с вами.

Я подозрительно посмотрела на Гусеницевода. Это звучало слишком невероятно, чтобы быть правдой.

– Если к тому времени, когда Куся решит окуклиться, она будет жёлтой и ядовитой, из неё получится злющий дракон. Наша задача – сделать так, чтобы она оставалась зелёной и пушистой. Тогда из Куси получился прекрасный дружелюбный дракон. Чтобы вернуть Кусю в гармоничное состояние, с ней надо поиграть. Но она играет только с тем, кого выбрала. И это ты, Тим.

– Может, попробовать перевоспитать злого дракона? – поинтересовался Тим слабым голосом.

Густав покачал головой:

– Попробовать можно. Но нет гарантий, что получится. К тому же это довольно опасно.

Только тут я заметила, что руки Густава покрыты шрамами от укусов и ожогов.

– Почему же она выбрала меня? – обречённо спросил Тим.

– Кто знает. Ты единственный не спускался к ней в вольер. Возможно, она хочет познакомиться с тобой поближе. На самом деле вопрос не в том, почему это произошло, а в том, что делать дальше. Тим, ты готов посмотреть своему страху в лицо?

Тим пару раз глубоко вдохнул и выдохнул. Кивнул.

– Отлично. Давай сделаем это.

Гусеницевод лёгким движением поднялся. Мы с Тимом тоже встали.

– Предлагаю начать с самых маленьких шагов. И всегда помни о Цели. Для чего ты это делаешь. Ради кого ты это делаешь. Ведь быть злым, опасным драконом, которого все ненавидят – не самая лучшая судьба. Подумай о Кусе. Я верю в тебя. У тебя получится.

Мы все подошли к краю Кусиного вольера. Гусеница уже была почти совершенно жёлтая, отовсюду топорщились чёрные шипы. Завидев Тима, она оживилась и поползла в его сторону, мотая рогатой головой. Я была готова поклясться, что при виде Тима она начала зеленеть.

– Медленно сосчитай до десяти… Дыши глубоко… Сможешь улыбнуться?

Тим сделал несколько вдохов и выдохов. Слегка расслабил сведённое судорогой лицо. Растянул губы в вымученной улыбке.

Теперь Куся совершенно точно отливала зелёными оттенками. Шипы её сильно уменьшились.

Тим начал улыбаться более естественно. Густав ободряюще похлопал его по плечу:

– Чувствуешь? Улыбка запускает в организме гормональные изменения, сообщающие мозгу, что всё хорошо. Улыбайся через силу – и ты почувствуешь реальное, а не фальшивое облегчение.

– Я готов спуститься, – храбро заявил Тим. – Правда, потрогать её я пока не смогу, – быстро добавил он.

– Будем двигаться вперёд постепенно, – согласился Гусеницевод. – Может, начать с пряток? Куся, – крикнул он вниз гусенице, – сейчас Тим будет играть с тобой в прятки! Прячься!

Куся – уже почти совсем зелёная и без шипов – быстро поползла в сторону валуна в центре вольера. Там она свернулась в огромный клубочек, видимо, думая, что её не видно. Мы все с облегчением рассмеялись.

Вскоре послышался голос Тима снизу:

– А где же спряталась наша Куся? Может, она в миске из-под хлебного супа? Здесь её нет… Или она за чесалкой? И тут нет… Или она заползла в ведро?

Пока Тим старался развлечь Кусю, я думала про Опекунов. Мне надо было уточнить кое-что.

– Послушайте, Густав, – спросила я Гусеницевода, – я всегда думала, что Опекун – это тот, кто заботится о других. Кормит, поит, лечит. Может быть, учит. А вы отправили Тима прямо в лапы к его самому большому страху. Может, вы неправильный Опекун?

Я напряглась, ожидая ответа. Вдруг я опять сказала что-то не то? Но Густав и не думал обижаться. Он негромко рассмеялся, достал из кармашка очки и надел их.

– Нет, Рири, настоящий Опекун – это не тот, кто кормит. Он, конечно, может кормить и лечить своих подопечных, но не это отличает его и делает Опекуном.

– А что же?

– Умение видеть то, на что способен человек. Стремление помочь ему перейти на следующий уровень своего развития.

– Выходит, Опекун помогает людям стать круче, чем они есть?

– Да, можно и так сказать. Причём не только в отношении людей. Опекун выращивает до нового уровня детей, взрослых, отношения, сообщества, процессы, здоровье, финансы, да всё что угодно… Важно увидеть тот момент, когда пришла пора помочь сделать шаг и совершить переход…

Густав указал рукой на Тима. Он уже осмелел настолько, что играл с Кусей в догонялки. Он убегал от неуклюжей и медленной дракусеницы. Куся старательно загребала своими маленькими лапками, пытаясь его догнать. Лицо Тима было расслабленно и спокойно.

Я размышляла над тем, что услышала. С этой точки зрения даже Разочарованный Герой был в какой-то мере Опекуном. Он же помог нам с Тимом побороть свои страхи и преодолеть все опасности и препятствия.

– Густав, можно ещё вопрос? А для чего вы спрашивали про то, какие у нас проблемы? Прежде чем допустить нас до занятия…

– Это довольно простой тест на то, смогу ли я вам помочь. Готовы ли вы измениться и подняться над своим текущим уровнем. Готов ли я столкнуться с той задачей, которая стоит перед вами. И если эти два фактора совпадают, то мы пройдём испытания, даже если нам придётся несладко.

Действительно, к концу нашего занятия мы все изменились. Нед перестал всё время фыркать и сверкать глазами в сторону Таники. Таника стала сдержаннее и спокойнее. А Норма, наоборот, стала мягче и открытее. Но самые сильные изменения коснулись, конечно же, Тима. Я посмотрела в вольер.

Тим и уже совершенно зелёная и пушистая Куся сидели рядышком. Тим, поглаживая Кусю по спине, рассказывал ей, как она станет большим, красивым и очень добрым драконом. Куся свернулась около Тима и слушала его замерев. Наконец глазки Дракусеницы закрылись. Тим осторожно поднялся на ноги, стараясь не потревожить её сон. На прощание он очень аккуратно погладил рогатую голову нашей Куси.

Тим поднялся по лестнице и молча показал на часы. Значит, нам пора. Я вздохнула. Уходить не хотелось. Здесь было так здорово. Кто его знает, что нас ждёт за новой дверью?

– Вот и проверим, – вслух ответила я самой себе. Все с удивлением посмотрели на меня. Только Густав понимающе кивнул. Он провёл нас с Тимом по зелёным лабиринтам «Школы гусеницеводства» до двери перехода.

Дверь была волшебная, другого слова и не подберёшь. Она мерцала, как звёздное небо. Звёзды складывались в слово «МАГ», но иногда начинали двигаться по небу и тогда получалось «ВОЛШЕБНИК». Было непонятно, из какого материала она сделана. Ручки не было. Я попробовала толкнуть дверь. Она не открылась, а исчезла с тихим звоном. Я невольно отшатнулась, и дверь с грохотом вернулась на место.

– Ого, этот мир не для робких, – заметил Тим с принуждённым смешком.

– А мы и есть неробкие, – ответила я.

Я толкнула загадочную дверь. Она дзинькнула, исчезла. И мы в неё вошли.