– Тим, ты наступил мне на ногу!

– Рири, не толкайся, пожалуйста.

– Темно, хоть глаз коли.

– Где мы оказались? Какие-то полки… с банками…

– Вроде бы пахнет чем-то съедобным…

Судя по звукам, Тим по очереди открывал банки.

– Изюм… курага… а-а-апчхи! Корица!.. О-о-о, марципан! Хм, топлёное масло?

– Откуда ты знаешь? Ничего же не видно!

– А я и не вижу, я чую. Предлагаю устроить привал. Позволим себе небольшой отпуск, а? Дверь потом будем искать. Сейчас нам нужно отдохнуть.

Я поёжилась, вспомнив наши приключения в городе Ледовых Мастеров. Полки, вдоль которых я шла, закончились, и я нащупала железную прохладную дверную ручку. Я нажала на неё и приоткрыла дверь. Снаружи доносились какие-то стоны и возгласы. Я осторожно вышла, за мной со вздохом последовал Тим.

На свету я с интересом осмотрела себя и Тима. Попадая в очередной мир, никогда не угадаешь, во что окажешься одет! Сейчас на мне было очень необычное платье из кислотно-жёлтого блестящего материала. Ткань была такой плотной, что платье было похоже на сложенное из бумаги оригами. На ногах у меня были высокие тёмно-малиновые ботинки, шнурки которых три раза оборачивались вокруг щиколоток.

На Тиме был свободный свитер, растянутый в горловине и на локтях. На нём виднелись пятна краски. Обут он был в очень яркие, разноцветные кеды: один синий, другой жёлтый. Тим неодобрительно покачал головой. Для него любая небрежность в одежде была невыносима.

Мы вошли в светлую, просторную, стерильно чистую комнату. Я бы нисколько не удивилась, узнав, что в ней проводят хирургические операции. Но всё же это была кухня. На стене было крупное изображение герба с короной. Такие же гербы были выбиты на кастрюлях, мисках, кружках, вышиты на полотенцах. Видимо, кухня была королевской. Всё в ней было в безупречном порядке. Казалось, что всю утварь здесь расставили только для того, чтобы сфотографировать и поместить фото в журнале «Идеальная кухня».

За рабочим столом сидел пухленький мужчина средних лет, одетый в белоснежную форму с королевским гербом на груди. Его доброе лицо было перекошено такой гримасой, что, казалось, он сейчас расплачется. Перед ним в ряд были выложены кулинарные книги.

– Я бездарность. Какая же я бездарность. Ну что же я за бездарность… – бормотал себе под нос этот человек. Руки его бесцельно листали книги с рецептами.

– Что есть, то есть. Действительно, бездарность, – поддержал кто-то его самобичевание. На кухне появилось существо совсем другого вида. Было непонятно, юноша это или девушка. Волосы отливали всеми цветами радуги, по рукам струились разноцветные татуировки, на ботинках – звёздное небо. Правда, одежда была обычной: та же белая униформа с гербом.

Пухленький не обратил на эти слова никакого внимания.

Я колебалась. Стоит ли нам вмешаться? Или ещё понаблюдать? Я хотела спросить Тима, что думает он, но тут услышала треск кинопроектора. Окей, сделаем перерыв на «кино». Посмотрим, какое воспоминание из другой жизни покажут мне сегодня.

– Обожаю, как пахнут только что напечатанные книги!

Рири втягивает носом запах. Они с Тимом сидят за столом и листают книгу. Все страницы в ней заполнены рисунками в стиле комиксов. Напротив Рири и Тима сидит молодая женщина, скорее похожая на подростка. Мужская шляпа на ней лихо заломлена на затылок. Квадратные немодные очки не только идут ей, но даже добавляют экстравагантности. Рири восхищённо спрашивает:

– Как же у вас получилось всё это придумать и нарисовать? У меня бы и за год не вышло, даже если б меня посадили в закрытую комнату и сказали, что не выпустят, пока я не выдам готовую книгу.

Женщина в шляпе поднимает одну бровь:

– Хм. Знаешь, почему я рисую и сочиняю истории? Потому что мне надо освободить голову! В ней постоянно роятся какие-то картинки и сюжеты. И если я не вылью всё это на бумагу, я боюсь взорваться!

Все трое смеются. Тим спрашивает неуверенно:

– Но если это так, то тогда творить – это очень просто? Зарисовываешь картинки из головы и готово?

Художница усмехается одним уголком рта:

– Ну, в творческом процессе есть свои сложности. Как в любом другом.

– Какие? – хором спрашивают Тим и Рири.

– Например, в процессе можно потерять запал и вдохновение. Тогда работа останется недоделанной. Ещё бывает, приходит отличная идея, а ты не знаешь, как к ней подступиться. Не знаешь, как воплотить то, что задумал.

– Но уж если доделал, то тогда…

Женщина, создавшая графический роман, не даёт Рири закончить:

– А если доделал, то начинаются другие страхи. А если не понравится? Вдруг будут критиковать? Или, ещё хуже, молчать? Самое страшное – когда вообще никакой реакции нет. И не показывать тоже нельзя. Для чего тогда это всё делалось?

– Для чувства глубокого внутреннего удовлетворения! – уверенно заявляет Тим. Все трое смеются.

Всё смолкло. Я снова была на королевской кухне. Я уставилась на Тима: неужели мы были друзьями и в другой жизни? В той, куда мы собираемся вернуться?

Тим был не похож сам на себя. Глаза его сияли, лицо осветилось необычным возбуждением. Что это с ним? Он внезапно шагнул вперёд и заговорил:

– Добрый день. Мы – пришельцы. И мы специализируемся на решении проблем.

Я ошарашенно уставилась на Тима, а он продолжил:

– Расскажите, что у вас происходит. Мы постараемся помочь.

Пухленький оглядел нас, с достоинством одёрнул и без того безупречную униформу. Набрал в грудь воздуха. Сейчас выгонит, мелькнула у меня мысль. Но он всё же начал рассказывать:

– Я – Шеф-Кондитер королевской кухни. У нас происходит катастрофа, бедствие или, другими словами, катаклизм. Принцесса выходит замуж.

– Это и есть ваша катастрофа? – выпучила я глаза на Шефа-Кондитера.

– Ах, да пусть выходит на здоровье, – в ответ он немного раздражённо махнул рукой, – но зачем было устраивать это «кулинарное состязание»?

Он взял со стола яркий листок и прочитал издевательским тоном:

– «Противоборство между лучшими! Битва титанов венчика и скалки! Победитель получит право изготовить торт для предстоящей свадьбы Её Высочества! Исключительно уникальные рецепты, совершенно неизвестные ранее сочетания вкусов и продуктов». Кто это вообще придумал? Это продовольственная вакханалия и пищевой вандализм. Все давно проверенные рецепты подтвердили свою надёжность! Зачем накануне свадьбы выдумывать что-то неиспытанное, не протестированное, не апробированное…

– Бездарность, – снова отрезал тип с разноцветными волосами.

– А это кто?

– Это Том, ученик кондитера, – отмахнулся Шеф-Кондитер. Он опять склонился над кулинарными книгами.

– А разве сложно придумать новый рецепт?

– Для него это просто невозможно, – включился в разговор Том, опершись локтем о стол. – Он может что-то испечь, только если у него есть рецепт, весы, секундомер и мерные ёмкости.

– И это нормально! – возмутился Шеф-Кондитер. – Всё уже было придумано до нас! Чем плохи традиционный «Наполеон», «Медовик» или «Прага»?

– Совершенно ничем не плохи! – подтвердила я. – Я бы не отказалась от кусочка любого торта!

Но торт мне никто не предложил. Кондитер с его учеником продолжали вяло переругиваться. Том кривил губы в ответ на предложение испечь для конкурса банальный «Сметанник». Он утверждал, что любое меню должно постоянно обновляться новыми рецептами. Что уж говорить о праздничном столе или конкурсе!

– Знаешь, какие невероятные десерты мне приходили в голову в высшей школе кондитеров? Смешливые блинчики! Они лопались во рту зёрнышками воздушного риса. Философский лукум. Жевать его приходилось так медленно и долго, что невольно начнёшь вспоминать прошлое или думать о вечном.

– Да, а исключили тебя за разбойничий кофе! – припечатал Шеф-Кондитер.

– Ого, разбойничий кофе? Это как? – заинтересовались мы с Тимом. Том охотно поделился:

– Этот кофе был такой крепкий и острый, что невозможно было не соскочить со стула и не броситься невесть куда, даже не допив чашки. В конце третьего курса у нас проходил экзамен по основам кофейного искусства. В тот день экзамены пришлось отменить. Члены комиссии продегустировали разбойничий кофе и разбежались кто куда!

Мы все рассмеялись, только Шеф-Кондитер оставался мрачнее тучи. Мне стало его жалко.

– Слушайте, у меня же есть «Помогательная книга»! Наверняка она сможет подсказать рецепт!

Шеф-Кондитер просиял лицом, а Том равнодушно пожал плечами и отвернулся. Я достала книгу и рассказала Молли о нашей задаче.

Голубушка, тебе в раздел «Хозяйке на заметку».

Книга быстро перелисталась до нужной страницы.

Советов в разделе «Кулинария» было немало. И все для нас бесполезные. Например, чтобы не набирать лишний вес, Молли рекомендовала смазывать торты горчицей вместо крема. Или заменять сахарную пудру на соду. А вместо взбитых сливок использовать монтажную пену.

Торт будет не менее красив, чем со взбитыми сливками, но калорий в нём будет существенно меньше!

– сообщала «Помогательная книга».

Всё ясно. Молли выступает исключительно за здоровое питание и против тортиков. Я поблагодарила книгу, закрыла её и разочарованно вздохнула.

Тим не казался обескураженным.

– Ну и ладно, – сказал он, – тем интереснее!

При этих словах Ученик Кондитера как будто впервые заметил Тима. Одним движением Тим сдвинул на угол стола кулинарные книги. Королевский Шеф-Кондитер дёрнулся, чтобы поправить стопку книг, но потом только меланхолично махнул рукой. На его лице было глубокое уныние.

Тим, обычно аккуратный и осторожный, сейчас выглядел почти небрежно. Его волосы были в лёгком беспорядке, движения быстрые и порывистые. Тим взял со стола большой лист бумаги и ручку. Крупными буквами он написал «ЗАДАЧА» и посмотрел на нас. Я пожала плечами.

Шеф-Кондитер робко произнёс:

– Наша задача – придумать рецепт торта?

Том предложил свой вариант:

– Побить всех участников кулинарного поединка! – и, глядя на наши оторопевшие лица, поспешно добавил: – В переносном смысле побить, конечно. Победить.

Тим с сияющими глазами человека, дорвавшегося до интересной задачи, уточнил:

– Кто будет выбирать победителя?

– Принцесса, – ответили хором Шеф и Ученик.

Тим кивнул и продолжил громко и чётко, как будто разговаривал с детьми:

– Значит, наша задача – создать торт, который именно принцессе покажется самым вкусным, интересным, необычным. Проще говоря, будет для неё лучшим!

– А что любит принцесса? Какая она? – включилась в разговор я.

– Она очень нежная… и порывистая… немножко беззащитная… я бы не сказал «беззащитная», но согласен с тем, что ей нужна поддержка и опора… что она любит? жениха своего… родителей… книги о любви… вообще книги, интересные, конечно же… путешествовать… приключения… походы… мотоциклы… сюрпризы…

Тим подвёл итог:

– Этого достаточно. Значит, наш торт должен быть нежным, как любовь… Может, взбитые сливки? Или суфле?

– Отличный вариант, коллега, – энергично согласился Ученик. Он схватил другую ручку и стал записывать рецепт вместе с Тимом. – Сделаем его на плотной, но не жёсткой основе из миндальной муки. Так у нашего торта будет необходимая «поддержка и опора»!

– А сюрпризы, сюрпризы? – заволновалась я. – Давайте добавим в торт чёрный перец? Это и будет сюрприз: сочетание сладкого вкуса с острым!

– А может, горький шоколад кусочками?

– Одно другому не мешает!

Мы долго сочиняли рецепт нашего самого необычного торта, стараясь учесть всё, что мы знали о принцессе. Наконец настала пора приготовить наш торт. Шеф-Кондитер собрался и приободрился. Он важно начал:

– Прошу вас, наденьте перчатки и фартуки и приступим…

– Ну нет, – вдруг возразил Ученик Кондитера. – Знаю я, как вы печёте торты! Как будто ведёте военную кампанию. «Зарядить мукопросеиватель! Тестомес к бою готовь! Прекратить расстойку теста! По моей команде запустить яйцебитные машины!» Потом ваши торты только солдатам и можно скармливать, такие они… – он на секунду запнулся в поисках нужного слова, – …казённые! Для выпечки нового рецепта требуется вдохновение и импровизация, а не распоряжения и приказы! Так что вы от командования отстраняетесь! Иначе нам не видать победы в соревновании.

Шеф-Кондитер скривился, но спорить не стал. Шедевр мы изготавливали под руководством Тома.

Королевская кухня больше не напоминала операционную. Теперь её можно было принять за мастерскую художника. В воздухе витали облака муки, под ногами хрустели хлопья, даже на стенах были брызги шоколада… Коржи были испечены, пропитаны сиропами и кремами. Вкус торта получался именно таким, как мы задумали! Необычным, романтичным, волнующим…

Осталось только придумать декор для торта. И тут нашла коса на камень! Ученик Кондитера до хрипоты перечислял, чем можно украсить торт: мотоцикл, космический корабль, пиратский флаг, сундук с сокровищами, руины замка, привидение, котёл с бурлящим зельем… Шеф-Кондитер не соглашался ни на что, кроме цветов. Чем больше их будет, чем они будут крупнее и ярче, тем лучше.

Том стонал и кричал, что это банальность! Шеф-Кондитер соглашался разбавить цветы лебедями. Том делал вид, что его тошнит от лебедей. Шеф оскорблённо складывал руки на груди и поворачивался спиной ко всем.

Наконец мне это надоело.

– Немедленно перестаньте кричать, – строго сказала я им. – Сами вы не можете договориться. Значит, я буду вашим посредником.

– Это называется «медиатор», – добавил Тим, довольный, что крики прекратились.

– Давайте разберёмся. Сначала вопрос Шефу. Почему вы согласны только на цветы?

– Это классика! Юным девушкам всегда дарят цветы. Им никто не дарит адского коня!

Я прыснула. Том, предлагавший адского коня, сердито фыркнул. Я сделала серьёзное лицо:

– Том, почему тебе цветы кажутся плохой идеей?

Том загибал пальцы, перечисляя: «пошлость, посредственность, тривиальность…»

– Хорошо, я тебя поняла. То есть нужно что-то необычное?

– А как иначе? Это же и есть суть процесса творения! А то так и будешь всю жизнь в кулинарных книгах копаться.

– Но-но, – оскорбился Шеф-Кондитер, – я тоже иногда придумываю новое!

– Да уж, – иронически ответил Ученик Кондитера. – Например, новый способ разбивания яиц. Ха-ха. Очень интересно.

Шеф-Кондитер обиженно молчал.

– А что, Творец может только изобретать что-то? – изумилась я. – А обычными делами он разве заниматься не может?

– Может, – ответил Том. – Но ничего хорошего не выйдет. Монотонная и долгая работа с чем-то уже готовым, проверенным и не требующим изменения – не для Творца. Либо он превратится в автомат, либо испортит процесс, который ему доверили. Например, начнёт ставить опыты над тем, что не требует экспериментов.

Я немного подумала.

– Слушай, Том, а Творец может проявляться в чём-нибудь простом, обыденном?

Том воодушевлённо ответил:

– Конечно! Это может быть всё что угодно, чего ещё не было в этом мире! Или было, но не в таком виде. Соединять по-новому уже существующее – это тоже вариант Творцовской истории. Нестандартное решение задачи, описание проекта, имя для котёнка, даже новый способ разбивания яиц – хоть это и бесполезная ерунда – это всё проявление энергии Творца.

Тим остановил наш разговор:

– Давайте вернёмся к торту? А то скоро состязание начнётся.

Я спохватилась:

– Действительно, надо же придумать декор! Давайте действовать по схеме Тима: будем отталкиваться от желаний заказчика. Что любит принцесса? Что хочет получить в подарок? Что ей интересно или дорого?

Том сказал, что принцесса просила в качестве свадебного подарка ручного дракона. И мы решили украсить торт фигурой дракона, сидящей среди роз. Шеф-Кондитер ни за что не соглашался отказаться от цветов на торте. Том кривился и протестовал, но всё же согласился на такой компромисс.

Мы с Тимом и Томом занялись драконом, а Шеф старательно вымешивал крем для розочек. Но он не забывал контролировать и нашу работу. Морда дракона показалась ему страшноватой, и он велел украсить её улыбкой. Улыбка дракона? Не слыхала. Не удивительно, что эта улыбка скорее напоминала злобный оскал. Впрочем, нам всем дракон очень нравился. Симпатичный и немножко опасный. Такой, как надо для ощущения полноты жизни!

Наконец торт был готов. Шеф-Кондитер скорбно поджал губы: «Рецепт совершенно не проверен!» Ученик Кондитера тоже смотрел на торт с неудовольствием. Густые розовые заросли явно казались ему отвратительными. Но мы с Тимом были в восторге. Мы! Сами! Смогли! Придумать и сделать! Такую красоту!

Вдруг у нас за спиной раздалось суховатое покашливание. Я обернулась. В кухне появился высокий и худой человек. У него был огромный лоб, выдающийся крючковатый нос, сжатый в щёлочку рот и небольшие кривовато сидящие очки, за которыми тускнели невыразительные серые глазки. Одет он был в белый халат.

– Господин Королевский Врач! – немного нервозно воскликнул Шеф-Кондитер. – Чем обязан?

Королевский Врач на приветствие не ответил. Он молча обошёл наш торт, достал из кармана блокнот и ручку и что-то быстро подсчитал. После этого он повернулся к нам и заявил сухим невыразительным голосом, что не может позволить членам королевской семьи съесть столько сладкого. Что торт не сбалансирован по вкусовым характеристикам. Если б он был скорее солёный, острый или кислый, можно было бы обсудить возможность употребления его в пищу. Но поскольку торт исключительно сладкий, то он будет вынужден его конфисковать!

Королевский Врач величественно протянул вперёд свои тощие руки. Длинные пальцы слегка подрагивали от нетерпения. Я мысленно ахнула:

Съест?

Выбросит?

Пустит на эксперименты?

Но Шеф-Кондитер не для того так долго мучился, чтобы позволить это! Одним прыжком он подскочил к Королевскому Врачу, схватил его за талию и начал оттаскивать от торта. Королевский Врач брыкался и толкался, пытаясь разжать тиски рук Шеф-Кондитера, но тот был просто одержим! Ученик Кондитера прыгал перед сцепившейся парочкой, пытаясь загородить собой торт. Тим упал на пол и вцепился в ногу Врачу.

Я развернулась к столику с инструментами:

Скалка: да!

Венчик для взбивания: нет!

Лопатка для переворачивания блинов: сойдёт!

Вооружена!

И я ринулась спасать наш торт.

Сражение кипело вовсю. Тележку, на которой стоял многострадальный торт, дёргали, крутили и перетягивали. Все самые нежные цветы и завитки – творение рук Шеф-Кондитера – растрепались и потеряли форму. Королевскому Врачу удалось плеснуть на торт растопленное сливочное масло. Цветы расплавились и потекли по склону горы красно-оранжевой рекой. Розовый сад погиб, причём безвозвратно. Теперь в этом переплетении потёков, колючек, шипов и углов никто бы не узнал задуманного розария.

Сам дракон в пылу сражения не пострадал. Он был сделан не из нежных взбитых сливок, а из марципана – смеси измельчённого миндаля и сахарного сиропа. Тряска ему была не страшна. Он сидел на наклонившемся склоне торта, щеря белые зубы на доктора, как будто защищал свои владения.

Королевский Врач схватил отбивной молоток и ринулся вперёд, размахивая им. Все мы невольно отшатнулись в стороны. Лицо Королевского Врача исказилось. Он широко размахнулся, чтобы сокрушить торт…

В этот момент в кухню вошли двое слуг в красивых красных ливреях. По их виду можно было подумать, что драка в королевской кухне была самым обычным делом. Невозмутимо они подошли к тележке с тортом и выкатили её из кухни.

Сложно было описать, что я испытывала в тот момент. Тут было и торжество победы над Королевским Врачом. Но была и горечь от того, что погибло тщательно выполненное украшение. То я была уверена, что наш торт будет самым вкусным, если уж не самым красивым. То эта уверенность сменялась сомнениями.

Долго размышлять не пришлось. Кулинарное состязание начиналось! Меня схватил и потащил за собой Ученик Кондитера. Позади бежали Тим и Шеф.

Мы вбежали в комнату, плотно набитую людьми. Это были участники соревнования: кондитеры и их подмастерья. Протиснувшись сквозь толпу, мы пробрались к большому окну, занимавшему целую стену этого помещения.

Окно выходило в королевскую столовую, в центре которой стоял длинный стол. Мы смотрели на него сверху и сбоку. Нам было не только отлично всё видно, но и прекрасно слышно. Чего мы были лишены, так это возможности понюхать и попробовать чудесные торты.

А они были чудесными без преувеличения! Глядя на строй восхитительных шедевральных десертов, я слегка приуныла. Навряд ли наш потрёпанный Королевским Врачом торт сможет выстоять против таких конкурентов…

Дегустаторов за столом собралось человек двадцать. Главными судьями были члены королевской семьи: Король, Королева, Королева-Мать. Но решающий голос оставался за принцессой. Всё-таки торт выбирали к её свадьбе!

Я смотрела на неё во все глаза. Принцесс я себе представляла не так! Все её родственники были одеты в пышные наряды и сверкающие драгоценности. А на принцессе был обтягивающий чёрный кожаный костюм. На ручке её кресла болтался мотоциклетный шлем. Лицо принцессы выражало отчаянную скуку. Казалось, она с нетерпением ждёт окончания своей повинности.

И вот соревнование началось.

Первый торт был покрыт огромным слоем взбитых сливок. Король, сняв пробу, задумчиво сказал: «Прекрасный торт, прекрасный… мягкий, как постель принцессы… Кстати, давно ли перины проветривали на солнце? Кажется, надо повторить…» И он отодвинул от себя тарелку с недоеденным куском.

Следующий торт был залит слоем идеально ровной блестящей шоколадной глазури. «Этот торт похож на мой письменный стол, – хихикнув, сказала принцесса. – Надо бы его починить, папа. Стол, конечно, не торт. Замок в ящике немного заедает». И она поковыряла ложкой в куске торта, показывая, как с трудом поворачивается в замочной скважине ключ.

Тортов было примерно с десяток. Каждый из них был великолепно украшен и каждый навевал разные мысли у дегустирующих. Щедро покрытый крупными цветами торт напомнил королеве, что в этом году слизняков в саду развелось великое множество. Красивые завитушки на другом подали мысль одной из придворных дам, что ей пора бы обновить летний гардероб. Торт, щедро декорированный фруктами, вызвал в старушке королеве-матери желание пособирать клубнику…

Наконец дошла очередь до нашего торта. После всех безупречных кулинарных шедевров наш торт-победитель-в-борьбе-со-здоровым-питанием казался мрачным и даже суровым. Дегустаторы дружно ахнули. Кондитеры, теснившиеся вокруг нас, недоумённо забулькали между собой на непонятных языках. Кое-кто издевательски рассмеялся.

Больше всех, казалось, была поражена принцесса. Она встала. Скрипя кожаным костюмом, обошла длинный стол и подошла к торту. Наш дракон скалил зубы, восседая на потоках лавы, вытекавших из извергающегося вулкана. С лица принцессы наконец-то исчезло выражение скуки. Её брови поднялись в изумлении, глаза широко открылись. Она посмотрела в сторону нашей наблюдательной комнаты. Кондитеры, стоявшие рядом с нами, сделали шаг назад. У окна остались только мы четверо. Мы с Тимом растерялись, но Шеф-Кондитер и Том спокойно поклонились.

Рассмотрев торт, принцесса вернулась за стол. Я, затаив дыхание, ждала, когда начнут его дегустировать. Понравится? Не понравится? Или понравится, но не очень? Или не понравится, но небезнадёжно?

Вдруг меня выдернули из вновь нахлынувшей толпы и поволокли на выход. Это оказался Тим.

– Ты что? – отбивалась я от него. – Стой! Сейчас будут попробовать!

– Время, – коротко сказал Тим и показал часы.

Три минуты на поиск ближайшей двери. Действительно, времени совсем не оставалось… В коридорах дворца было пусто, все наблюдали за состязанием. Дверь мы нашли быстро. Она была так похожа на школьную доску, что я чуть не рассмеялась! Крупно и ярко на ней мелом было написано: «ОПЕКУН». Когда-то на ней написали ещё два слова: «ЗАБОТЛИВЫЙ» и «ХРАНИТЕЛЬ». Эти слова почти стёрлись, но их всё же можно было ещё прочитать.

Я тихонько вздохнула: жалко было уходить из мира Творца.

Дверь открылась перед нами сама. За ней привычно клубился серый туман. Тим поёжился: ему сейчас станет холодно. У него всегда так в момент перехода между мирами.

– Ну что, пошли? – спросил меня Тим почему-то осипшим голосом.

– Вперёд, мой друг! Только вперёд!