У меня пока закрыты глаза. Как всегда после перехода, жду, когда растает липкая дымка. Рядом тяжело вздыхает Тим. Значит, то, что он видит, не внушает ему оптимизма.

Когда я открыла глаза, Тим снимал с руки кожаный браслет, украшенный металлическими шипами. Конечно же, наша одежда опять изменилась. У меня – чёрный кожаный комбинезон, драная джинсовая куртка. Тяжёлые ботинки на рифлёной подошве, доходившие мне до колена, с застёжками и металлическими пряжками. Кожаные перчатки с обрезанными пальцами. За спиной был чёрный рюкзак с застёжкой в форме черепа.

На Тиме была футболка с изображением скелета, кожаная жилетка в заклёпках и шипах, свободные камуфляжные штаны с большими накладными карманами. Я улыбнулась. Тиму с местной одеждой как-то не везло. Чаще всего он ею был недоволен. Шипастый браслет Тим аккуратно свернул и засунул в карман.

Куда мы попали? Вроде бы в заброшенный дом… Неубранная со стола посуда, валяющаяся одежда. Всё подёрнуто изморозью. Какой холод! Пронизывает до костей! Я покрылась мурашками, а Тим уже давно стучал зубами.

– Рири, пошли отсюда. Здесь нас точно никто не ждёт.

При этих словах мы оба вздрогнули. Из ниоткуда перед нами возник тот, кто, казалось, как раз ждал нас. Он был старым, потрёпанным жизнью, жалким на вид, несколько даже облезлым и местами лысоватым. И ещё он был псом.

Я невольно поёжилась под его пристальным взглядом. Внезапно я догадалась, в чём дело! Я присела на корточки и заговорила с ним:

– Вы, наверное, и есть Бунтарь?

Пёс округлил глаза и склонил голову набок. Наверное, был поражён моей догадливостью.

– Рири… – начал было возражать Тим у меня за спиной.

– Это точно он! Могу поклясться!

– Почему ты так решила?

– У него глаза умные. И он нас встречает.

Тим с сомнением хмыкнул. Наверное, позавидовал тому, что я оказалась догадливей его. Пёс коротко гавкнул, развернулся и пошёл куда-то. Переглянувшись, мы с Тимом пошли за ним.

Пёс привёл нас в маленькую комнату. В ней не было ни одного окна, её освещала лампочка, свисавшая с потолка. Мебели тоже почти не было. Узкая жёсткая кровать со смятым покрывалом, простой стол и грубый стеллаж, заполненный книгами, коробками с проводами и инструментами и какими-то металлическими запчастями.

И всё же, несмотря на скудность обстановки, в комнате чувствовался характер, можно сказать, стиль…

– Рири, ты не думаешь, что в этом доме жили люди, а не собаки?..

– Тим, конечно, люди! Просто это – заколдованный в собаку человек! – уверенно сказала я.

Тем временем пёс принёс маленький мячик и сунул его в руки Тиму.

– Хочешь поиграть?

С этими словами Тим кинул игрушку вглубь дома. Пёс с упрёком посмотрел на него и вышел из комнаты.

– Тим, ты его оскорбляешь! Представь, что тебя заколдовали, ты ждёшь помощи, а тебе бросают мячик!

Не успел Тим ответить, как пёс вернулся и снова сунул ему игрушку. Тим поднял руку, чтобы повторить бросок, но пёс угрожающе зарычал.

– Вот видишь! – с упрёком воскликнула я. – Уважаемый Бунтарь, подскажите, как мы можем вас расколдовать?

На этот раз пёс закатил глаза к потолку. Не исключено, что по-собачьи или по-Бунтарски это означало «помогите». Пёс подошёл к стеллажу и лапой выцарапал оттуда книжку. Она упала на пол.

Я подняла её. Это оказался фотоальбом. Перед нами раскрывалась жизнь одного человека. Сначала – фото, где он был малышом. С мамой. С другими мальчиками. У жаркого очага. Чем дальше я листала, тем больше подрастал и малыш, и его товарищи. Они везде были вместе: за столом, за игрой, за учёбой. Я даже подумала, что они братья, но некоторые из фотографий были подписаны корявым детским почерком: «я с друзьями».

Чем дальше мы листали альбом, тем мальчишки становились старше, а их лица угрюмее. Вот они уже молодые парни. Одежда весёлых цветов сменилась на чёрную, как стены этой комнаты. Они носят высокие цилиндры и длинные шарфы. С книгами мы их больше не видим. Зато на каждом фото у них в руках инструменты. Странные, ни на что не похожие инструменты. Мрачные, решительные лица. Интересно, в собак заколдовали их всех или только одного из них?

Последняя страница: тот же парень, чьё лицо смотрело на нас с каждой фотографии, сидел на земле, обнимая… довольно облезлого пса! И это совершенно точно тот же самый пёс, которого мы видели прямо сейчас перед собой. Надпись под фото гласила: «День, когда я встретил Пирата».

– Значит, тебя зовут Пират? – спросил у пса Тим. Тот гавкнул в ответ.

– А где же Берс?

– Кто такой Берс? – вмешалась я.

Тим показал надпись на первой странице фотоальбома: «Берс, с днём рождения. Друзья». Я покраснела. Я не только сглупила, поверив, что пёс – это человек. Я ещё и просмотрела важную деталь! От досады я заговорила с Тимом резче, чем он того заслуживал:

– Ну, и что нам теперь делать? Может, подскажешь, раз ты всё знаешь?

Тим открыл было рот, но сказать ничего не успел.

Спустя пару часов мы с Тимом сидели на ледяном полу в пустом громадном зале. Холод пробирал до костей, но и стоять сил не было. Мелькнула мысль: «Может, хотя бы синяков не будет, если прислониться к холодному». Мда-а-а, помяли нас сильно, когда схватили в том маленьком домике.

Мы не знали ни кто эти люди, ни зачем они нас сюда привезли. Странноватое это было место. И стены, и окна, и двери были из какого-то полупрозрачного материала. На вид и на ощупь он был совершенно как лёд, только не таял. Сквозь стены сочился голубоватый свет, но разглядеть ничего было нельзя.

– Тим, а как быстро человек погибает от холода?

– Кажется, двух часов маловато.

– А сколько достаточно?

Тут распахнулись двери. Ну наконец-то! Дрожа, мы с Тимом поднялись на ноги. Вошли люди в деловых костюмах. Их было много, в основном мужчины. Несколько человек тащили огромный стол и кресло, больше похожее на трон. В руках у других было по стулу. Последним в зал вошёл пожилой человек с невыразительным лицом.

Стол поставили посредине. Люди уселись на стулья за столом. Те, кому стула не досталось, встали вдоль стен. Мне приходилось подниматься на цыпочки, чтобы что-нибудь увидеть из-за высоких спин. Человек, вошедший последним, сел на трон, который установили во главе стола.

– Приступим, – негромким голосом обратился он к присутствующим. – Докладывайте.

Ближе всех к человеку на троне сидел пухленький мужчина с детским выражением лица и кудрявыми волосами. Он с готовностью открыл папку с документами, полистал бумажки и громко прочёл:

– Разыскиваемый нами преступник Берс Ингрув Шварц скрывается.

– Это мы и так знаем, – поморщился главный. – Дальше!

– Его местонахождение… – пухленький сделал эффектную паузу, – неизвестно! Количество его союзников… неизвестно! Вооружение, которым он обладает… неизвестно!

В общем, из доклада пухленького следовало, что мы с Тимом больше знаем про Берса, чем вся эта компания. Мы хотя бы знали, что у него было четверо друзей и старый пёс по имени Пират.

Председатель понял, что ничего толкового не услышит, поэтому перебил пухленького.

– Люди продолжают пропадать?

– Так точно, господин Президент! Мы лишились ещё двух Ледовых Мастеров и одной Мастерицы, по старости лет переведённой в уборщицы.

– Что?!! Пропала мать Берса? – лицо Президента перекосила гримаса ярости. Оно вдруг стало жёстким, почти жестоким.

– М-м-м-м… да-а-а-а-а, г-г-господин… – заикаясь, подтвердил пухленький.

– Господин Премьер-министр, вам был дан приказ доставить сюда эту женщину! Каким образом мы сможем выманить преступника из его логова? Как теперь обеспечить безопасность мирных жителей?

Лицо кудрявого сморщилось, как будто он собирался заплакать. Сидящие вокруг оживились и загалдели.

– Люди пропадают, а они не смогли одну старушку уберечь!

– Как мы защитим простолюдинов?

– Не удивлюсь, если этот злодей прямо сейчас убивает людей одного за другим!

– Теперь мы ничего не сможем сделать!

Пухленький уже и в самом деле всхлипывал. Перекрывая осуждающий его гул, он выкрикнул в своё оправдание:

– Мои люди побывали в логове преступника! Его матери там не было! Мы нашли там только двух пришельцев!

Воцарилась мёртвая тишина. Люди, стоявшие перед нами, разошлись. Глаза сидящих за столом повернулись к нам.

Опознать в нас пришельцев было несложно. Даже если не принимать во внимание нашу кричащую одежду (заклёпки, шипы, черепа и скелеты), перепутать нас с жителями этого мира было невозможно. У здешних людей кожа была очень белая, даже несколько голубоватого оттенка. По сравнению с ними и бледный Тим выглядел румяным весельчаком.

Какое-то время все молчали, пока Президент не обратился к присутствующим строгим голосом:

– Что за непорядок? Дама стоит, а вы сидите!

Он неуловимо кивнул человеку рядом с ним. Тот помедлил секунду и встал, уступая мне место. Тиму тоже освободили стул.

Как только я села, я обомлела от счастья. Стул был с подогревом! И стол тоже! Блаженное тепло разлилось по моему окоченевшему телу. Руки аж ломило от тепла! Мне захотелось лечь на стол, свернуться калачиком и уснуть. Или хотя бы заурчать, как кошка у батареи.

Президент сверлил нас небольшими пронзительными глазками:

– Вы здесь недавно? – уточнил он своим невыразительным голосом. – Что вы знаете об этом мире?

– Ничего. Мы ещё ничего не успели повидать.

– Я так и думал. Наша страна находится в очень сложном положении. Можно смело сказать, что мы вплотную приблизились к экономическому кризису. Народ голодает и мёрзнет. Традиционное ремесло, которым славится наша страна – это производство изделий изо льда. Священная Республика Ледовых Мастеров расположена внутри огромного айсберга. Этот айсберг представляет собой медленно дрейфующий кусок условно нетающего льда. Поскольку лёд не тает при температуре до плюс двадцати градусов по Цельсию, это даёт нам возможность…

Президент что-то рассказывал про удивительные изделия, которые изготавливают Ледовые Мастера, про то, что заказчикам бывает трудно их найти, поскольку айсберг дрейфует, про спад интереса к их товарам, отсутствие заказов… Я слушала вполуха. Мне наконец-то стало так тепло и хорошо, что всё остальное меня перестало интересовать.

Вдруг я уловила знакомое имя. Президент Республики дошёл в своём рассказе до истории Берса.

– Берс с рождения отличался от других детей. Особенно это стало заметно, когда пришла пора отдать его в обучение на Ледового Мастера. С семи лет все наши дети начинают учиться обращаться с инструментами и обрабатывать лёд. Берс не мог сделать просто ровного разреза на кубе льда. В его руках ломалось всё: и лёд, и инструменты.

Берс никогда не принимал ничего на веру. Он всё время подвергал сомнению слова его добрых учителей, каждый из которых был очень искусным мастером. Он не верил в то, что давно испытанные методы обработки льда – самые лучшие. Многое делал по-своему или не делал вообще. И благодаря тому, что он нарушал так много правил, и мы смогли научиться кое-чему новому в работе со льдом.

Именно из-за его нежелания следовать инструкциям мы научились самые тонкие мелкие детали замораживать в нужной форме, а не вырезать из целого куска льда. Именно Берс обнаружил, что идеальной гладкости ледяных изделий проще всего добиться с помощью потоков горячего воздуха. Теперь в каждом полировочном цехе у нас стоит аппарат, похожий на гигантский фен, и наши изделия изумительно блестят!

Берс был очень талантливым, можно даже сказать, выдающимся мастером. Но он совершенно не мог подчиняться правилам. Он был абсолютно неуправляем. Несмотря на это, мы долго терпели его выходки и эксперименты. Ему всё время предлагали обучение и работу в разных областях, чтобы он смог найти дело себе по душе.

Но однажды Берса застали в момент, когда он подпиливал механизм огромных башенных часов, чтобы проверить, развалятся ли они при сборке. Это стало последней каплей. Уже никто не соглашался с ним работать несмотря на весь его талант. Всё, что ему оставалось – стать упаковщиком, водителем погрузчика или уборщиком.

Разумеется, Берс был оскорблён. Он объявил всем войну: ушёл в подполье, где неизвестно что себе построил, чтобы неизвестно что предпринять. Ну, вы слышали этот доклад, полный «полезной» информации.

Химия и механика всегда были страстью Берса. Можно ожидать, что его тайное убежище оснащено всевозможными приспособлениями и видами оружия. Он талантливый изобретатель. А особенно – талантливый разрушитель.

Мы же лучше всего умеем и любим делать ледяные вещи. У нас нет оружия, кроме инструментов для обработки льда. Мы не можем вести войну с Берсом с помощью напильников и стамесок. Наши силы неравны. Вероятно, осталось уже не так много времени до того, как эта война закончится…

Как будто в подтверждение его слов послышался приглушённый звук взрыва. Всё здание содрогнулось. Все вскочили на ноги, раздались крики. «Он хочет взорвать Ледовый Дворец!» – вопил кто-то прямо мне в ухо. Президент не отводил от нас пронзительного взгляда:

– Теперь вы понимаете, почему в этом трудном, даже бедственном положении, Священная Республика Ледовых Мастеров рассчитывает на вашу помощь. Вы – наша последняя надежда.

– Мы? – переглянулись мы с Тимом.

– Вы должны отправиться на переговоры с Берсом, чтобы убедить его прекратить эту партизанскую войну.

– Но почему мы?

– Парламентёрами могут быть только пришельцы. Они являются нейтральной стороной в нашем противостоянии. Вам нечего бояться. Парламентёры неприкосновенны.

Мы с Тимом опять переглянулись. Президент мягко добавил:

– Возможно, ничего страшного не случится, если вы откажетесь. В конце концов, вы всего лишь дети! Нет ничего стыдного в том, чтобы испугаться, хотя никакой опасности в том, чтобы выступить парламентёрами, и нет. Есть один досадный нюанс. Боюсь, что пока мы не справимся с Берсом, двери перехода не будет активированы. Но мы будем только рады, если вы останетесь с нами.

Кто-то из сидевших за столом добавил:

– Возможно, вы захотите выучиться на Подмастерье у какого-нибудь Ледового Мастера.

Тут же послышались ещё голоса:

– Принесёте посильную пользу.

– Вам у нас понравится!

– Мы будем рады оказать вам гостеприимный приём…

– Пока всё это великолепие, – заключил Президент и обвёл рукой ледяной зал, – не рухнет под натиском Берса.

Его лицо оставалось непроницаемым, но у остальных лица исказились страхом и болью за свой прекрасный город.

– Хорошо, – твёрдо заявила я. – Мы будем парламентёрами. И мы пойдём к Берсу.

Я почувствовала, как Тима передёрнуло при этих словах.

– Тим, ну ты хотя бы можешь сказать мне, почему не разговариваешь со мной?

Нет ответа.

– Ну я понимаю, что ты не хотел идти к Берсу…

Молчание.

– Мне и самой не очень хотелось к нему идти…

…

– Он, наверное, опасный тип…

…

– Ну у нас же не было другого выбора!

Тим так резко остановился, что я невольно налетела на него.

– Дело не в том, был у нас выбор или нет! А в том, что ты меня ни во что не ставишь! Я для тебя как… как… – Тим подыскивал подходящее сравнение. – Как огрызок, который ты тащишь с собой только потому, что по пути никак не встречается мусорка!

У меня на глаза навернулись слёзы. Я что-то бормотала в своё оправдание, извинялась, пыталась объясниться. Я бы отдала что угодно, чтобы отменить ту ситуацию. Как я могла так обидеть друга! Так пренебречь его мнением!

Вдруг я снова уткнулась в спину Тима.

– Держи, – сказал он мне мягче. – Рука уже отмёрзла его нести.

Тим сунул мне высокий и тяжёлый ледяной посох – знак парламентёров. Он был, конечно же, холоден как лёд. Тим пошарил по карманам и вытащил чёрную полоску кожи с блестящими шипами на ней. Это был не полюбившийся ему браслет. Тим хмыкнул, повертел браслет в руке, перевернул его шипами внутрь и обернул вокруг посоха. Шипы вонзились в лёд.

– Ну хоть на что-то этот браслет сгодился.

– Спасибо, Тим, так намного удобнее. Не так холодно и не скользит в руке.

– Одну проблему мы решили.

– Одну? А у нас ещё проблемы?

Тим посмотрел на меня. Я посмотрела на него. На посох. Вокруг. А куда нам идти-то? Мы так увлеклись ссорой между собой, что забыли узнать, как же нам найти этого Берса. Может, дело было не только в ссоре. Кажется, нам не очень-то хотелось его искать.

Было трудно поверить, что мы находились внутри гигантского айсберга. Скорее можно было подумать, что город вырезан в огромной скале. Все дома были словно вырублены из серых глыб: грубые, мрачные, холодные. Улицы освещались каким-то тусклым светом. Видимо, так просвечивало солнце сквозь толщу айсберга. Вокруг было пустынно.

Время от времени нам попадались местные жители. Если лица людей из Ледового Дворца отливали голубым, то у встреченных нами горожан кожа была сероватой. Мы пытались задавать им вопросы. Никто даже не остановился, чтобы поговорить с нами. Мне одновременно хотелось заплакать от бессилия и стукнуть бесчувственных горожан по голове.

Наконец, совсем устав, мы решили зайти в маленький бар. Это было заброшенное заведение на окраине города. Вид у бара был неприветливый, но нам нужно было перевести дух. Пальцы сводило от холода, а ног я уже почти не чувствовала.

Тим оставил посох на улице, прислонив к стене бара.

– А никто его не?..

– Да кому он нужен! Он же ледяной. Льда тут хватает, могу поклясться.

Я с сомнением оглянулась на посох. Он был украшен красивым резным рисунком, с одной стороны был даже вырезан маленький, но очень искусный портрет Президента Республики. Тащить посох сквозь низкие двери бара мне тоже не хотелось. Пусть постоит на улице.

В баре было лишь немногим теплее, чем снаружи. Сквозь полумрак виднелись серые стены и низкий потолок. Столов и стульев не было. Мы нерешительно подошли к барной стойке.

Бармен был молодым человеком с длинными спутанными волосами. Правда, только на левой половине черепа. Правая была тщательно выбрита и украшена татуировками. Потёртый и потрёпанный сюртук бармена был увешан деталями механизмов, крошечными инструментами и болтами. Подобные то ли украшения, то ли устройства я видела и у других прохожих в этом насквозь промёрзшем городе. Возможно, это был знак принадлежности к Ледовым Мастерам.

Бармен угрюмо разглядывал нас.

– Добрый день! – как можно жизнерадостнее заговорила я. – Мы бы хотели… – тут я споткнулась, вспомнив недавнюю ссору. – Тим, закажи, пожалуйста, ты.

У Тима округлились глаза. Он посмотрел на меня почти со священным ужасом, но, справившись с изумлением, повернулся к бармену.

– Ну?

– Э-э-э-э… Можно нам по стакану горячей воды, пожалуйста?

Бармен уставился на нас так, как будто мы попросили его налить нам яда василиска.

– Любой, – быстро поправился Тим. – Два стакана любой воды.

Бармен выдал наш заказ. О стенки кружек позвякивали плавающие в воде льдинки. Я вздохнула. Пить ледяную воду не было никакого желания. Хотелось только согреться.

Тим пытался вывести на разговор недружелюбного бармена. Постепенно тот начал рассказывать. Я молча слушала о том, как сложно живётся Ледовым Мастерам. В общем-то, ничего нового я не услышала. Всё это мы уже знали от Президента Республики.

Я попробовала опереться локтями о барную стойку и тут же отдёрнула руки. Она была просто ледяной.

– А почему у вас так холодно? – вклинилась я в разговор.

– Чёрный лёд не достать.

– Чёрный лёд? А что это?

Оказалось, что здесь всё отапливается с помощью особого чёрного льда. Он возникает в вымоинах и трещинах айсберга, плотно покрытых спрессованным слоем пыли. Достаточно соединить его с небольшим количеством воды или простого льда, как чёрный лёд взрывается и загорается! Горит долго и ровно, выделяя много тепла. Его и используют, чтобы отапливать жилища или готовить еду.

– Можно было догадаться, что внутри айсберга не найти ни дров, ни угля, – пробормотал Тим.

Мне уже надоел этот холод, эта общая мрачность и нелюдимость. Сколько можно шататься по этому насквозь промёрзшему миру? Надо найти этого Берса и уходить отсюда. Я не нашла ничего лучше, как обратиться прямо к бармену:

– Скажите, пожалуйста, а вы не знаете, где можно найти Берса?

Бармен немедленно оборвал свою речь и молча уставился на меня исподлобья. Взгляд его не предвещал ничего хорошего.

В этот миг снаружи послышался звон, хруст и какие-то крики. Мы уставились на дверь. Долго ждать не пришлось. Через несколько секунд в бар ворвались трое молодых мужчин. Они были возбуждены, дико размахивали руками и все одновременно кричали.

– Вот они, – завопил один из них. – Шпионы Президента!

Что нам делать? Сражаться? Оправдываться? Бежать? И в этот миг снова раздался звук кинопроектора. Отлично, очередное воспоминание! Подсказка, как действовать, нам сейчас не помешает!

Рири идёт за руку со своим папой. На вид ей лет пять. Они весело болтают о чём-то, поворачивают за угол. И тут Рири едва удерживается от вскрика: отец почему-то сильно сжимает её руку. В переулке, в который они свернули, стоит группа подростков.

Подростки выглядят не просто неприветливо, они выглядят опасно. Их тела покрыты татуировками. Носы и брови щетинятся пирсингом. У некоторых головы бритые. У других – грязные, спутанные, разноцветные волосы. В основном они одеты в чёрную кожу, щедро приправленную заклёпками, пряжками и металлическими шипами.

Рири замолкает и цепляется за папу. Им нужно пройти всего метров сто. Но сейчас для Рири выход из этого переулка и луна находятся примерно на одном расстоянии. Каждый шаг раздаётся в наступившей тишине, как удар хлыстом, как хлопок стартового пистолета.

Вдруг одна девушка – малиновые волосы выбриты на висках, оставшаяся прядь уложена в форме торчащего гребня, нижняя губа проколота в двух местах, на шее широкая кожаная лента, украшенная шипами – делает быстрый шаг в сторону Рири. Достаёт из кармана леденец на палочке, протягивает его…

Рири смотрит на неё с ужасом, поворачивается и бежит, изо всех сил таща за собой папу, которому тоже приходится бежать за ней…

Ничего себе! Вот это история! Кажется, подсознание намекает мне, что лучше всего сейчас было бы сбежать. Но как? Как?!!

Кто-то бросает на барную стойку что-то вроде микросхемы. Разломанной, растоптанной, тщательно растерзанной.

– Возможно, по сигналу этого передатчика сюда уже стягиваются президентские войска!

– Это не мы… Мы не знали… – начал возражать Тим.

– Почему вы считаете, что это наше? – дерзко спросила я. И тут же почувствовала, как это было неумно.

– Вы хотите сказать, что посох сам прискакал под двери бара? – повернулся к нам один парень, высокий, худой и весь какой-то угловатый.

Вот что это был за хруст. Они разбили знак парламентёров. Мне вдруг стало очень страшно.

Все четверо мужчин, включая бармена, окружили нас плотным кольцом. Их лица были мрачны, губы сжаты, брови нахмурены. Тим попытался заслонить меня собой, несмотря на то что его губы дрожали. Слушать нас не станут. Драку даже рассматривать было глупо. Что же делать?

В этот момент под землёй что-то глухо бухнуло и пол под нашими ногами сильно дрогнул. Из-за барной стойки посыпались и покатились дребезжа какие-то кружки и плошки. Все четверо мужчин с тревогой уставились в одном направлении. Они переглянулись. Один поднял брови, указав на нас, а потом в направлении маленькой дверцы за барной стойкой. Остальные утвердительно кивнули.

– Да, – жёстко сказал один из них, – ведём их к Берсу.

За маленькой дверцей оказалось что-то вроде подвала. Помещение было уставлено бочками и ящиками. Под одной бочкой обнаружилась небольшая дыра в полу.

– Ты живой?

– Что мне сделается, – послышался ответ снизу.

Все спустились. Хотя ведущие вниз ступени, стены и потолок были ледяные, чем глубже мы спускались, тем теплее становилось.

На столе в центре помещения, куда мы пришли, стояло что-то, напоминающее металлический таз. Небольшой чёрный кубик в нём горел голубым пламенем. От него и распространялось тепло.

За столом сидел человек. Это был довольно странный тип. Длинные грязные волосы до плеч. Высокий потасканный цилиндр. На лбу – странные очки: в оправу вместо линз были вставлены две небольшие складные подзорные трубы. Человек бинтовал руку резкими дёргаными движениями. С руки капала кровь, рукав висел лохмотьями.

– Берс, у нас шпионы – негромко сказал один из сопровождавших нас.

Человек с раненой рукой поднял глаза и посмотрел на нас. Я поёжилась. Взгляд Берса как будто ощупал изнутри всю мою черепную коробку. И тут появился облезлый пёс. Пират! Он подошёл к нам с Тимом, обнюхал нас, вильнул хвостом и лизнул руку сначала Тиму, потом мне. Берс внимательно наблюдал. Я рискнула попробовать объясниться:

– Мы вас искали, но мы не шпионы. Мы парламентёры. Нас послали…

– Чтобы уговорить меня прекратить эту войну? Не выйдет.

– Но ведь вы всё разрушаете… от этого всем только хуже… – я хотела подойти поближе, но плечо мне сдавили жёсткие пальцы стоявшего за мной мужчины.

Берс невесело усмехнулся.

– Знаете, что самое мерзкое в нашем замечательном Президенте? Он и не говорит правду, и не врёт. Он использует страшное оружие: полуправду. Это самый опасный вид информации. Если смешиваешь правду с ложью, то в результате получается очень правдоподобная, очень достоверная история. Она подаёт происходящее в нужном свете. Можно рассказывать, что у Республики нет заказов потому, что «негодяй Берс разломал все орудия производства». А я скажу, что у Республики нет заказов потому, что ей нечего предложить. Нет больше ледяных украшений, часов, хитроумных устройств. Каждый Ледовый Мастер теперь должен делать только оружие. Ледяные пушки, стреляющие снарядами с чёрным льдом.

Хватка на моём плече ослабла. Мужчина отпустил меня. Он подошёл к горящему на столе кусочку льда и протянул руки, чтобы согреться. Вполоборота он пробормотал:

– Поэтому везде так холодно. «Чёрный лёд – это наше чёрное золото», – говорят они. Мы добываем этот проклятый лёд, рискуя жизнями, а правительство забирает его себе!

– Зато у них в Ледовом Дворце всегда тепло! – подхватил другой. Все наперебой заговорили. Только Берс молчал.

– У них даже мебель с подогревом есть!

– Это для совещательной морозилки! Это специальная комната, там температура как в холодильнике. Тебя оставляют мёрзнуть часа на три, а потом предлагают тёплый стул. И тут ты готов на всё согласиться!

– А нам выдают всего по три крошки чёрного льда в неделю!

– А эти средства-для-якобы-безопасности? Постоянные покупки защитных очков, масок, жилетов и сапог! Всё надо менять каждый день! А иначе не то, что на работу, на улицу выйти нельзя!

– И не только Ледовые Мастера подтянули пояса. Торговцам тоже несладко…

– Ещё бы! Налоги одни чего стоят!

– Мой отец может только половину месяца торговать. Всю вторую половину ему приходится составлять налоговые декларации и всякие отчёты…

– А если он их не будет делать?

– Выпишут такие штрафы, что останется только в рабство продаться!

– Скоро не останется совсем никого из Ледовых Мастеров.

– Все станут Ледовыми Оружейниками…

– Да и ледовых изделий уже почти не осталось. Всё, что было, отобрали, с домов ледяные украшения спилили, всё продали, а новое делать некому и некогда…

Вот почему у домов в этом городе такой кривой и неровный вид. Видимо, когда-то они были украшены изящной резьбой по льду…

Но мне всё ещё не верилось, что Президент мог так нас обмануть. А вдруг эти подпольщики нам врут? Используют ту же самую полуправду? Как мы можем проверить их слова?

– Вам удалось доставить передатчик во дворец? – вдруг спросил у нас Берс.

Я вытаращила глаза:

– Какой передатчик?

– Тот, что отдал вам Пират.

Пёс глухо гавкнул и кивнул головой – клянусь, кивнул!

– Пират? Но он только приносил нам… Это мячик был передатчиком?

Тим пошарил в карманах.

– Видимо, выпал, – огорчённо сказал он. – Я даже знаю когда. Выкатился, когда мы сидели на полу в совещательной морозилке.

– Удачно получилось.

Берс спустил на глаза свои странные очки, очень аккуратно щипчиками взял из шкатулки на столе крошечную чёрную крупинку и кинул её в небольшой аппарат. Прибор глухо чихнул и вздрогнул. Видимо, там взорвалась частичка чёрного льда. Он здорово раскалился: в подвале стало даже жарко.

И вдруг мы услышали голоса. В Ледовом Дворце шло совещание.

Президент:

– Теперь давайте обсудим, каким образом можно устроить мою коронацию.

Премьер-Министр (осторожно):

– Но, Господин Президент, осмелюсь напомнить, что у нас – республика… Республиками управляют президенты, а не…

Президент (раздражённо):

– Я это знаю, Господин Премьер-Министр. Очень жаль, но что поделать. Придётся изменить конституцию, указав, что нашей Республикой будет править король. Это проще, чем официально менять статус государства на королевство.

Неуверенный голос:

– А так бывает?..

Озабоченный гул и переговоры.

Президент (перекрывая все голоса):

– Неважно, что бывает, а что нет. Мы должны создать прецедент. И быстро.

Премьер-Министр (блеюще):

– А какие сроки, Господин Президент?

Президент:

– Вы же знаете, что в Андалумбрии объявлен тендер на роль жениха для их принцессы. Меня надо сделать королём быстро. Принцесса долго ждать не будет.

Мы с Тимом переглянулись, и я прыснула. Ну и женишок! Да ему же лет восемьдесят!

Премьер-Министр (вопросительно):

– Тогда в ближайший нерабочий день объявим выборы…

Президент (резко):

– Это слишком долго. Нерабочие дни у нас бывают раз в месяц. Объяви нерабочим тот день, когда всё будет готово для выборов.

Чей-то неуверенный голос:

– А они проголосуют?

Президент (раздражённо):

– Ну, сделайте как обычно. Раздайте всем пришедшим по кружке горячей воды. И ещё: тем, кто проголосует правильно, выдайте дополнительную крупинку чёрного льда к их недельной норме. Тогда точно проголосуют.

Другой неуверенный голос:

– А зачем рисковать, раздавая им лёд? Вдруг они из него бомбу сделают? Можно просто сказать, что абсолютное большинство единогласно…

Президент (утомлённо):

– Эта мера нужна, чтобы предотвратить бунт. Пусть добровольно проголосуют за то, чтобы вместо президента у них был король. Тогда у них не будет причин устраивать беспорядки.

Премьер-Министр:

– Значит, готовим бланки, кабинки для голосования, независимых наблюдателей из числа доверенных людей…

Президент (в бешенстве):

– Это всё ерунда! Прежде всего необходимо разобраться с этим проклятым Берсом!

Если б этот рвущийся в короли Президент был сейчас передо мной, я бы обязательно стукнула его чем-нибудь тяжёлым. Теперь я верила Берсу целиком и полностью. Но Тим, кажется, всё ещё сомневался. Он спросил у Берса:

– А что случилось с пропавшими людьми?

Тот усмехнулся:

– Пойдёмте. Я покажу вам пропавших людей.

Мы прошли по длинному коридору, а затем вышли в большое тёмное помещение. В нём стояло множество столов. За каждым сидело по два-три человека. Видимо, это были Ледовые Мастера с учениками. Что они только не делали! И ледяные часы, и кукол, и огромные ледяные узорчатые плашки, какими, видимо, украшали раньше дома.

– Вот они. Пропавшие. Добровольно, осознанно и целенаправленно пропавшие.

– Но зачем? – не удержалась я от вопроса.

– Кто-то пришёл сюда, чтобы сохранить тайны своего ремесла и передать их молодым Мастерам. Если б они остались наверху, то были бы вынуждены сверлить стволы ледяным пушкам.

– А кто-то пришёл, чтобы поддержать нас в нашей борьбе с правительством, – вступил один из друзей Берса, высокий, худой и очень рыжий, с редкой смешной бородкой.

– Правительство должно быть свергнуто, пока оно окончательно не уничтожило нас и наше искусство, – вступил ещё один, плотный, широкий и темноглазый.

Только я хотела спросить ещё что-то, как раздался глухой звук взрыва. Пол под нашими ногами дрогнул. Послышались крики и звон: ледяные скульптуры падали и разбивались вдребезги. Затопали сапоги, хрустя ледяной крошкой.

Лицо рыжего побледнело:

– Они успели засечь нас! Мы слишком поздно нашли передатчик!

Берс отдавал резкие команды:

– Готовьте хлопушки. Заприте все входы. Женщин уведите в убежище.

Он обернулся и посмотрел на нас в упор. Потом молча схватил нас за руки и потащил к какой-то дверце.

– Нет, нет, – запротестовала я. – Мы тоже с вами! Мы поможем бороться с этим лживым правительством! Они же нечестно поступают! Так нельзя!

Берс затолкал нас в небольшую комнатку, заставленную всяким хламом.

– Поверьте мне, – сказал он напоследок, – это не то место, где бы вам хотелось окончить свою жизнь.

С этим словами Берс закрыл дверь и повернул в замке ключ.

Меня это, конечно же, не разозлило. Меня это просто взбесило! Как он мог запереть нас в этой кладовке! Остальные будут сражаться с этим вруном и тираном, а мы! Я тоже хочу участвовать в свержении недокороля и его псевдоправительства!

– Видимо, поэтому он нас и запер тут, – послышался голос Тима.

Я повернулась к нему. Руки и ноги ныли, горло саднило. Я что, кричала? И кроме того, ещё и колотила руками и ногами по запертой двери?

– Что ты имеешь в виду?

Тим сидел на каком-то перевёрнутом ящике, глядя в пол. Очень медленно он поднял глаза и посмотрел мне в лицо.

– Думаю, что неприкосновенность пришельцев – такая же туфта, как и всё остальное, что сочинял Президент.

Я смотрела на Тима, соображая. Если у нас нет неприкосновенности… значит, на нас могут напасть… возможно, даже убить…

– И тогда мы так и не сможем понять, кто мы и откуда пришли?

Тим только пожал плечами.

– Но ведь и они сами в опасности! Они тоже могут умереть!

Я опустилась рядом с Тимом на ящик. До меня начал доходить весь ужас этой ситуации.

– Тим, а зачем им это?

– Рири, обратись к тому, кто лучше меня может ответить на твои вопросы.

«Помогательная книга»! Я пошарила в кармане и достала её. Та, как обычно, вздрогнула, открылась на первой странице и начала печатать.

Привет, Рири, привет, Тим. Как ваши дела?

– Молли, привет. Рири решила поучаствовать в сражении против местного правительства. Совершить поступок героя.

Извини, но не Героя, а Бунтаря! На первый взгляд, Герой и Бунтарь очень похожи. Многие их путают. Как и Славного Малого с Простодушным, кстати. Но вы же Простодушного со Славным Малым не перепутаете?

– Ну нет. Они хотят совсем разного, у них отличаются ценности, они понимают мир неодинаково.

Здесь то же самое. Герой с Бунтарём тоже разные, хотя оба очень сильны духом и решительны. Герою надо защищать что-то. А все усилия Бунтаря направлены на разрушение.

– Но тогда Бунтарь опасен для общества?

Может быть опасен, а может и полезен. Он выявляет слабости, несовершенства и ущербность принятой системы. Если страной правит деспот или тиран, то Бунтарь – это именно тот, у кого есть силы, смелость и дерзость противостоять ему.

– Значит, все революционеры по натуре своей бунтари?

Конечно. Сломать всё нежизнеспособное, основанное на вранье и лицемерии – это священная обязанность Бунтаря.

– А если Бунтарь появляется там, где не нужно никого свергать?

Тут может быть несколько вариантов. Если обществу повезёт, то Бунтарь сможет встроиться. Например, если будет работать с другими людьми вне системы, помогать им вернуться в обычную жизнь.

– Что это за люди вне системы?

Бездомные, бродяги, преступники. Другим хорошим вариантом может быть, если Бунтарь выберет в качестве профессии проверку системы: поиск тонких мест, тестирование, выявление ошибок процессов…

– А если обществу не повезёт?

Тогда мы получим борца с ветряными мельницами, который хочет доказать, что система сгнила и её надо уничтожить. Недаром же этот архетип иногда называют Изгой.

– Молли, но почему Берс вне закона? Он же сражается за правду!

Увы, правда нужна не всем. Власти его боятся, ненавидят и, конечно же, хотят избавиться от него. Никто не любит, когда ломают его систему.

– Молли, спасибо, – после некоторого молчания сказал Тим. – Кажется, теперь стало понятнее.

– Знаешь, Тим, Бунтарь – это страшный тип только внешне. Он пугает свой силой, целеустремлённостью, нежеланием мириться со средненьким или мелким. На самом деле он искренний и честный. И если ты узнаешь его поближе, если станешь достойным его дружбы, то страшный и опасный тип угостит тебя леденцом… Образно говоря, – быстро добавила я в ответ на недоумевающий взгляд Тима.

Тим хотел меня о чём-то спросить, но вдруг поднял руку к лицу и посмотрел на запястье. На его часах светилась большая зелёная стрелка. Дверь в другой мир! Мы нашли её за завалом из ящиков и бочек.

Это была необычная дверь, даже чудная. Она была сделана из разных материалов: какой-то кусок был деревянным, где-то было вставлено стекло, где-то пластик, что-то было обтянуто тканью или вязаными вставками. Казалось, её долго и упорно собирал из всего, что попадалось под руку, безумный мастер. Надпись на двери гласила: «ТВОРЕЦ». Тим потянул за ручку. Дверь открылась с негромким звоном, но не на себя и не от себя. Она с лёгкостью сдвинулась вверх, открывая перед нами клубы серого тумана.