Каким образом мой «Клуб Психологический Помощи и Поддержки Учащихся» превратился в это? Я смотрю на бумажный лист заявления о основании клуба в рамках школьного устава. Нет, подписи на месте — моя, Наоми и Томоко, но название наверху! Прежнее зачеркнуто и вымарано белым корректором, а на его месте убористым почерком старосты выведены несколько иероглифов.

— Потому что иначе нам бы не дали комнату — оправдывается Наоми: — и вообще слишком серьезные клубы привлекают много внимания. С таким названием официальным — мы бы на карандаше у всего педагогического совета были бы. Психологическая помощь и поддержка учащихся — это что, «значит, что школа и педагогический коллектив не следят за психическим здоровьем и благополучием учеников?» — передразнила она кого-то.

— Да, но… — поперек листа стояла синяя печать «одобрено». И клубное помещение нам выделили — в старом корпусе, там все равно комнат пустых полно. Надеюсь, не кабинет химии старый — от него у меня до сих мурашки по коже. Вот чего стоило Шизуке нормальных ножиков прикупить, продаются тут всякие, я видел.

— А с таким вот названием никто к нам не прицепится! — добавляет староста, разглаживая листок заявки от учеников: — подумают, что мы такие же лунатики как эти, с клубом «Высшей Магии» или «Вечного Сияния Манги».

— Да и хрен с ним — в конце концов я смиряюсь с неизбежным: — название не главное. Главное, что у нас будет помещение и возможность собираться вместе без дополнительных усилий и средств. Проще будет. А название… — я смотрю на листок заявки. Как вы яхту назовете — так она и поплывет, говаривал Христофор Бонифатьевич, а здесь, конечно, не Беда, но близко. Клуб Экзорцистов, как вам? Изгоняющие дьявола, борцы с темными силами, ведьмаки районной школы, заклинатели духов и прочие Константины… конечно, у Хироши будут сложности по поиску клиентов, но и хрен с ним и его клиентами. Не для него и не для них все это. Достаточно и того, что мы сами сможем наконец регулярно заниматься выпрямлением кармы окружающих меня девушек, во избежание Армагеддона и Апокалипсиса, четыре всадницы которого уже скачут вокруг. И круги сужают, да.

— Хрен с ним, с названием — прохожу я все пять стадий принятия за несколько секунд. Наоми облегченно вздыхает.

— Я думала, ты сердиться будешь — говорит она: — но иного выхода не было.

— Да ладно — отвечаю я, но беру себе на заметку, что староста — в состоянии самостоятельно принимать решения в сложных ситуациях, опираясь исключительно на собственный опыт и готова нести за эти решения ответственность. Из нас всех, пожалуй она самая зрелая будет. Понятно, что она у нас староста, — такой староста и должна быть. Значит у меня в клубе Экзорцистов будет нехилая такая помощь и поддержка. Вернее — это я у нее помощник буду, согласно бумагам — она председатель. Тоже ничего против этого не имею, она лучше взаимодействие с администрацией школы выстроит, но вот самостоятельное принятие ей такого решения в свою очередь говорит о том, что психологию школьников наша староста не очень понимает. Поскольку я на самом деле не соответствую психологическому возрасту своего тела, то мне не обидно. Наоборот — удобно. Но вот школьнику, который сам придумал идею про клуб, — на выходе и название поменять и самой во главе стать — тут можно и чувствительные струнки задеть. Она все еще смотрит на меня настороженно, поэтому надо дать понять, что все в порядке.

— Хорошо, что ты председатель клуба. — говорю я: — У тебя лучше получится с бюрократией школы дело иметь. И помещение уже выбила, молодец.

— Я попросила пустой кабинет директора — бывший кабинет директора в старом корпусе — говорит Наоми, торопясь показать свою полезность: — там и потеплее и света больше. И сам по себе он небольшой, если обогреватель зимой ставить. Нам разрешили туда чайник принести и микроволновку, если есть. Плитку не разрешают, говорят, что спалим старый корпус, никому не разрешают. Но можно котацу поставить и уроки делать после школы всем вместе. Много чего можно. Жалко, холодильника нет. — она приставляет указательный палец к подбородку и задумывается. Хозяюшка.

— Главное, что есть где собраться, а остальное приложится — говорю я, понимая, что с такой как она мы без чая и печенек к нему не останемся. Быт будет налажен.

— Надо будет с Томоко-чан поговорить — не унимается староста: — может она чего принести сможет. И с этой… третьей. Ты же ее тоже пригласишь?

— Посмотрим — говорю я: — у нас впереди много работы и чем больше у нас времени, тем лучше.

— Ладно, я пойду чайник выберу — говорит Наоми: — ключи возьму и проверю как там все. Надо будет сегодня вечером уже там полы помыть и вообще посмотреть.

— Ты уж извини, Наоми-чан, но сегодня у меня не получится — говорю я: — у меня сегодня встреча в спортзале, тренер попросил помочь.

— Ничего — машет она рукой: — я Томоко-чан попрошу помочь. Тогда завтра там в первый раз и соберемся, а сегодня мы с ней приберемся — и новоиспеченный председатель Клуба Экзорцистов отплывает от моей парты в сторону парты Томоко.

— Это… — раздается голос и я поворачиваюсь к его источнику. Мы с Дзинтаро пришли к негласному соглашению о том, что мы друг друга игнорируем. Не замечаем, даже если рядом стоим. И уж тем более не обращаемся друг к другу. Потому вид у него самый задумчивый. Он разглядывает школьный двор через окно, словно древний оракул, готовясь найти истину во внутренностях жертвы, обожжённой лопатке молодого барашка или кофейной гуще — на чем там обычно оракулы гадают?

— Не стоит тебе сегодня через главные ворота идти домой — говорит оракул-Дзинтаро, внимательно изучая остатки деревья в школьном дворе: — неприятности… возможны.

— Какого рода? — уточняю я, в свою очередь начав изучать изгибы деревьев. Если долго приглядываться, то можно найти в этом что-то эротическое. Наверное.

— Аки-кун… — отвечает оракул. Он, как и все оракулы — ничего хорошего не предвещает. У них профессиональная этика — говорить только в негативном ключе. Вы все умрете, говорят они обычно и уж это предсказание всегда правдиво. Нет, что хорошего предсказать. Например — в следующую субботу у тебя, Кента, будет страстный секс со школьной медсестрой, ты найдешь миллион йен под подушкой, сможешь основать первое в мире котокафе и купить мотоцикл. Нет, обязательно надо настроение испортить. Тебя у ворот ждет Акихиро, который хочет по голове надавать — вот это пожалуйста, за здрасьте.

— Он узнал, где ты учишься и привел своих ребят — говорит Дзинтаро, глядя во двор: — пройти на территорию они не могут, но подождать у ворот — вполне.

— Вот же… — морщусь я и мысленно раскладываю карты на зеленом сукне. С одной стороны ничего страшного пока не случилось и в своей способности договорится с кучкой школьников я более чем уверен. С другой стороны, у меня сегодня еще тренировка в зале, на которой Нобу-сенпай убедительно просил показать Куперу что у него впереди еще столько удивительных открытий и возможностей. Так что сегодня у меня день занят, хотя и Натсуми-тян хотела мне до конца свои прелести показать… или что она там хотела. И если уж у меня хватило сил отказать красивой девушке в обнажении, то уклониться от разговоров по душам с Акихиро и его компанией — тоже хватит. Значит, пойду через дырку в заборе.

— И через дырку в заборе не ходи — предостерегает меня Дзинтаро: — мало ли. Все через эту дырку ходят, значит все про нее знают. Аки — не глупый. Он позер и хвастун, но не дурак.

— Вот как? — задумываюсь, а может все-таки не прятаться, а выйти и поговорить?

— Ты как-то в тот раз от нас ушел — говорит Дзинтаро: — вот так и иди. — он поворачивается ко мне и я вижу у него здоровенный синяк под глазом. Хочется поднять руки и сказать «это не я». Мы же мужчины, у нас не принято всплескивать руками и охать «кто тебя так».

— А я смотрю, ты умеешь располагать людей к себе, Дзинта-кун. — говорю я, разглядывая его синяк.

— Пф — выдает тот, скрестив руки на груди. Насчет того, откуда получил синяк и при каких обстоятельствах — не говорит. Я догадываюсь. Но ничего не говорю, продолжая созерцать школьный двор и эротические изгибы ближайшего дерева. Наверное — сакура. Японцы их обожают, сажают везде где только можно.

— И сколько их там? — спрашиваю я через некоторое время.

— Восемь человек — неохотно отвечает Дзинтаро. Ага, ну вот все и сошлось, думаю я. Откуда он может знать, сколько их там, если не выходил за ворота? Значит наш уважаемый Дзинта-кун решил по-быстрому свалить после уроков в игровой клуб или в караоке, куда там он ходит, но на выходе его тормознули. Оттуда и синяк на лице. Ох, не умеют работать аккуратно, оставляют ненужные следы, столько возможностей сделать человеку больно, зачем по лицу-то бить? Сразу видно же.

Еще раз думаю. Взять Дзинтаро и перелезть забор по дереву, как тот раз с Томоко? Как-то стыдно даже. Колеблюсь. С одной стороны, никто и никогда не идет в ловушку, в засаду. Любое сражение следует принимать именно на своих условиях, а когда тебя ждут… когда имеют возможность подготовиться…

С другой стороны, чего уж теперь, бегать от этого Аки, что ли? Крайний вариант, самый крайний, ну поколотят меня. Что, прямо никогда не били, что ли? Есть, конечно, варианты эскалации, когда я начну им по мордам давать, а кто-то ножичек вынет, но в это я не верю. И Аки и его друзья — школьники, поколотить — это да, а вот ножом — вряд ли.

В общем и целом, лень мне от них бегать, вот. И мысль о том, как мы с Дзинтаро вдвоем по ветке карабкаемся, а потом помогаем друг другу слезть, — заставляет меня закатить глаза и покачать головой. Уж нет.

— Пойду-ка я с этим Аки поговорю — принимаю решение я: — чего он от меня хочет.

— Дурак — говорит Дзинтаро: — они тебя побьют.

— Ну и пусть — пожимаю плечами и собираю портфель: — ради бога. Как говорится — бог в помощь и все такое. Все эти ваши социальные танцы меня сильно не волнуют. По крайней мере они могут попробовать.

— Ты идиот — выносит вердикт Дзинтаро: — и я закончил с тобой разговаривать — он разворачивается и уходит. Я смотрю ему вслед.

Как только я выхожу во двор — рядом со мной оказывается Мико. И Кэзуки. И Натсуми. Хищницы пристраиваются параллельным курсом, курсом сопровождения конвоя и пока неясно — союзного или враждебного. Никто из черно-белых ничего мне не говорит, даже не смотрят в мою сторону, но идут параллельным курсом, не отставая и не обгоняя. Трещотка Мико не затыкается не на секунду, они что-то обсуждают. Что-то отвлеченное, типа «какие каблуки нынче в моде» и «а ты видела какая у нее челка?! Ужас!».

Так как наши социальные киты-убийцы не реагируют на мое присутствие — я тоже решаю их не замечать. Так, кивнул, в знак того, что их вижу и пошел своей дорогой. Так что к школьным воротам я подошел с эскортом в виде троих школьниц.

По ту сторону ворот стояла кучка парней в форме другой школы. Я в этих гербах, цветах и полосочках не разбираюсь, но тут же целая иерархия и учащиеся Академии Мэй стоят на самой ее вершине, а какая-нибудь муниципальная тринадцатая школа из Гизы, соответственно находится в самом основании этой пирамиды. На мой взгляд крайне глупо на разборки в другую школу в своей униформе приходить. Вы же будете выделяться как богомол в муравейнике. И потом — каждая собака будет знать, что приходили чужие, будет знать из какой именно школы и… со всеми вытекающими. Так что, даже если и пырнут сегодня кого ножом — это будет незапланированная акция.

Я сразу же направляюсь к кучке парней из другой школы, не дожидаясь, когда меня позовут. Тут надо быть проактивным, идти впереди сценария.

— Эй! — говорю я, подходя к ним: — Акихиро с вами? — кучка расступается и выходит сам Акихиро. На вид вроде ничего страшного — ни синяков, ни выбитых зубов. Что было — зажило. Вот и прекрасно.

— Ты думал, что… — начинает было он заготовленную речь, но она уже звучит не очень, потому что нет эффекта неожиданности. Заготавливать такие речи вообще признак дурного тона, как на мой взгляд. Ты сперва все сделай, а потом языком трепись.

— У тебя ко мне дело? — перебиваю его я: — Выкладывай.

— Ты думал, что… — все же пытается он озвучить свои апрельские тезисы, но у него это не получается.

— А? — снова перебиваю его я: — не слышу?

— Ты же…

— Так есть дело или нет? Чего надо-то?

— Но…

— Значит есть. Так чего ты мычишь? Говори, что надо! — своим напором, вербальной агрессией я уже подавил его, он думал, что в окружении его ребят я буду скованней, а он — наоборот, получит преимущество. Вот только это палка о двух концах и обоюдоострый меч — я могу опасаться, что они на меня накинутся, а он — того, что упадет в глазах своих же. И так как я не боюсь, что на меня накинутся, то у меня преимущество. Почему я не боюсь? Да потому что ситуация именно такая, что никто на меня не накинется, если соблюдать условия и правила. Это ритуальные разборки и задача Акихиро тут — поднять свой статус. Задача этих шакалов рядом с ним — наблюдать за этим. Как только вызов будет брошен всем, всему коллективу — тогда возможны эксцессы, но до тех пор — это гладиаторские бои на потеху публике. То есть шакалы не вмешаются, если мы будем драться один на один, и я одержу убедительную победу. Шакалы вмешаются, если я буду нарушать правила поединка, топтать ногами поверженного или если бы у меня изначально не было бы статуса — тогда можно было бы пинать меня толпой. Но так как у меня и Акихиро уже была история и так как он сам поставил вопрос «давайте я его проучу» — тем самым он наделил меня субъектностью. Я уже не безымянный чмоня из другой школы, я — тот, кого надо проучить, кто заслуживает по меньшей мере выйти один на один. А это безусловное повышение статуса. В этой ситуации наброситься на меня толпой, значит признать слабость.

— Драться хочешь? Так не проблема — развожу руками я: — давай. Один на один, кулак на кулак, как и учил меня мой папочка. Только вот не сегодня. Сегодня у меня уже бой назначен. Подождешь до завтра.

— Что? — Акихиро наконец приходит в себя и поправляет свои очки: — Я не собираюсь ждать!

— Какой нетерпеливый! — звучит голос, и все оборачиваются. Мико. Я уже и забыл о черно-белых, а вот они ничего не забыли и сейчас приблизились к нам.

— Мальчики, а что тут происходит? — прижимает палец к подбородку Кэзука: — Вы такой толпой на Кенту-куна хотите напасть? Потому что он такой страшный или потому что вы такие трусливые?

— Они не могут быть трусливыми, посмотри, Кэзука — говорит Мико: — это же форма Академии, они там жуть какие смелые. Сама подумай на нашего Кенту-куна — всего ввосьмером! Не двадцать, не сорок человек, а всего восемь! Отчаянно дерзкие парни… у меня от таких просто голова кругом.

— Как?! Всего восемь?! — картинно прикладывает ладошки к щекам Кэзука: — да они просто сорвиголовы!

— Что? Кто вы такие вообще и что вам надо?! — говорит Акихиро, говорит с явной агрессией, и я расслабляюсь. Нельзя рычать на хищников, Аки-кун, если рядом с тобой огромный зверь — ты просто замираешь и делаешь вид что ты мертвый и иногда это действует. Хищник теряет к тебе интерес, потому что он — хищник. Его не интересует падаль. Ему нужно живое, сопротивляющееся мясо. Вот как ты сейчас, Аки-кун.

— Кто мы такие? — звучит новый голос. Альфа-прайм вступает в игру, в голосе Натсуми легкий холодок и высокомерие: — Кто ты такой, мальчик? И что ты делаешь на улице без взрослых?

— Надо будет в полицию заявить — подхватывает Кэзука: — столько мальчиков и все без мамочек, еще потеряются.

— Кстати, я уже номер набрала — Мико показывает, что у нее на телефоне стоит быстрый набор на горячую линию полиции: — что им сказать? Что ученики Академии опять потерялись?

— Сато, Судзуки, Кудо, Накамура, Хиго, Танаки, Кимура — я вас вижу. — говорит Натсуми: — надеюсь вы не будет мне тут проблем учинять?

— Ээ… — выдавливает из себя Акихиро, только сейчас начиная понимать масштаб проблем. Да, не на тех ты гавкать начал, я уж лучше шляпу свою съем, чем на Натсуми-чан и ее подружек-хищниц рот открою. Они в социальной среде как рыбы в воде, нет, как киты-убийцы в океане. Потные разборки мальчиков за социальный статус им неинтересны, но если надо будет кого прикопать под коврик — глазом не моргнут. И в отличие от нас — им нет нужды соблюдать правила. Вызовут полицию, навешают на Акихиро всех собак и уйдут домой, довольные собой. А вот у Аки и его друзей — серьезные проблемы могут начаться. Восемь человек из другой школы пришли — зачем? Ясен пень — разборки учинять. Кто поверит, что это тройка школьниц на них напала? Я имею в виду — вербально. Единственный способ для Аки победить этих троих — если бы разборки происходили в каменном веке и никого вокруг не было бы. Грубой физической силой. Но в обществе, с его законами и стереотипами у него нет шансов. Тем более, что Натсуми легко перечислила фамилии всех присутствующих — а это значит, что они уже у нее в кармане и зависят только от ее милости. Вот попадет ей вожжа под хвост, кивнет она Мико, а та — в полицию позвонит… да сдаст их всех скопом. Конечно, никто никого не посадит, но посидеть в полиции до выяснения — уже неприятно, а то, что потом полиция обязана об этом в школу доложить и с родителями беседу провести… в общем понятно, что ничего хорошего.

— Что тут происходит? — еще один голос у меня за плечом. Шизука. Она уже сделала выводы и сейчас носит с собой в портфеле нормальный нож. Хороший такой клинок, я видел. Конечно, кухонный, иные здесь не продают, но все равно очень хороший.

— Кента-кун, Натсуми-сан, вам нужна помощь? — Наоми.

— Аки-кун — я смотрю прямо в глаза Акихиро и вижу, что тот готов сдаться. Ему уже хочется выйти из ситуации с минимумом потерь.

— Как я уже говорил у меня сегодня уже встреча назначена в школе бокса. Но если ты все еще хочешь со мной подраться — приглашаю тебя туда. Там ты сможешь реализовать свои мечты и набить мне морду совершенно легально. Если сумеешь, конечно.

— Интересно было бы посмотреть — говорит Мико: — а что, Академики так умеют? Когда не восемь на одного?