Карьера. Деньги. Успех. Слава. Как много из бойцов низовых дивизионов никогда не достигают ни одного ни другого, ни третьего? Как много из них живут с болью в голове, потерей памяти, растяжением связок и ломотой в суставах к непогоде? Наверное — слишком много. Мир боевых единоборств такой же безжалостный, как и мир видеоблогеров, например, где все знают одного-другого, который зарабатывает миллионы, и никто не знает миллионы тех, кто старается, но у них не выходит. Нет, погодите, быть видеоблогером — не значит постоянно пропускать удары в голову. Или быть айдолом, например. Когда в последний раз вы видели айдола с Альцгеймером? С сотрясением мозга? На обезболивающих? В любом случае аналогия тут понятна — профессиональный спорт безжалостен, а шансы хотя бы заработать на хлеб таким образом — ничтожны. Большинство бойцов занимаются скорее «для себя», хотя каждый, конечно же, хочет однажды стоять на пьедестале почета. Возраст для профессионального спорта имеет огромное значение и начинать всегда немного поздно — как говорят тренеры.

Купер, он же Такаши — был одним из тех, кому повезло. Он молод, он силен, он еще не получил никакой травмы, мешающей его карьере. Более того, случилось чудо — его заметили. И с ним подписали контракт. Пока испытательный срок, но все же. «Арматор» — фирма солидная, его уже начали раскручивать на региональном уровне. И вот тут, по словам Нобу, наш Купер и начал берега терять. На тренировки не приходит, вечеринки закатывает, пить стал… больше обычного. А надо тут сказать, что «Арматор» контракт не только с ним, но и со «Школой Бокса Иназавы» подписал и этого зазвездившегося бойца нужно было привести в порядок уже к следующему месяцу, когда у него бой в Киото. А он с какими-то девками в зал завалился, да еще и пьяный. В общем, хотел Нобу-сенпай сам с ним поговорить, а потом постоял со мной в паре и решил — пусть вон новенький с ним перетрет. Какой педагогический талант, сразу видно. Педагогический дар во мне Нобу-сенпай заметил сразу после легкого нокдауна, а ведь он сто двадцать кило весит, нелегко такому голову повернуть, у него шея с два моих бедра будет.

— Эй, Купер! — кричит Нобу-сенпай через зал: — твой спарринг-партнер пришел! Ты только не убей его! — и толкает меня в спину. Вздыхаю. Оборачиваюсь. На лавочках вдоль окна-витрины сегодня тесновато. Там сидят трое наших хищниц в своих школьных юбочках, Мико хихикает и что-то показывает Кэзуке, Натсуми тут же выписывает ей легкий подзатыльник. Дарвинизм во всей его красе. Чуть отодвинувшись от трех девушек (на приличное такое расстояние) — сидит Аки-кун и трое его друзей. Остальные откололись по дороге, соскучившись и на «дела» сославшись. Конечно, рассчитывали на короткое шоу у школы, а вышло не пойми что, да еще и долго все. По другую сторону от прайда китов-убийц социального океана школы — сидит Наоми, сидит Шизука. Томоко нет — она ушла пораньше. Староста хотела с ней вместе прибраться в нашем новом клубном помещении, но ей домой было нужно и договорились — все завтра.

Но меня лично больше волнует Шизука и ее ножик. Потому что я помню, что Аки-кун — также ее кумир и возлюбленный, хоть и не подозревает об этом. При всей своей неколебимой вере в психологическую устойчивость Шизуки, я все же не могу сдержать мысли о том, что она может и пырнуть. И самый главный тут вопрос — кого? Меня ли за то, что замарал светлый облик Аки-куна, или его, потому что от любви до ненависти один шаг и этот шаг ею почти был сделан. Надеюсь, что она все же усвоила мои уроки насчет «не уверен — не режь» и «перед любым убийством подумай, что будешь делать с телом». Если усвоила, то я спокоен. Кого бы она ни захотела зарезать — сейчас она это делать не будет. Это уже потом, когда я один домой пойду, темными переулками — имеет смысл оглядываться через плечо и прислушиваться к легким шагам за спиной.

— А чего так? — раздается голос Купера-Такаши. Он уже разогрелся у снарядов и вспотел, скинул с себя мастерку и остался в темно-синей майке с номером четыре на груди с надписью на английском — что-то про баскетбольную команду Университета Кентукки. Нобу что-то говорит ему про то, что надо бы иногда и с молодежью встречаться и вообще, темные лошадки могут и удивить, нельзя нос задирать. Вот, этот например — он тычет в меня пальцем — очень способный. Да я даже поставлю парочку шотов в баре, что он два раунда с тобой простоит. Еще один интриган, а на вид такой простой, рубаха-парень, прямой как бульдозер и бесхитростный как якорь. Но нет. Нобу-сенпай аккуратно заводит Купера в ловушку и подсекает его на споре.

— Хорошо — пожимает плечами Купер и тычет в меня перчаткой: — если вот это простоит хотя бы раунд — угощаю тебя в баре.

— А если все три раунда? — прищуривается Нобу. Эти двое продолжают говорить так, словно меня тут нет. Словно я вещь. Шкаф для одежды, снаряд для тренировки. Это выводит из себя. Должно выводить. Но мне плевать. Сплоченные сообщества людей, вроде спортсменов высокого класса — всегда закрытые. Если ты хочешь, чтобы тебя увидели, как человека, как личность — ты должен сперва доказать это. Тут ничего не дается даром.

Наконец все условия обговорены, и мы с Купером выходим на ринг. Нобу любезно соглашается быть рефери на ринге, угловым у меня стоит Отоши, его глаза выпучены так, что вот-вот из орбит вылезут.

— Слышь, Кента! — говорит он: — познакомь меня с ней, а?

— Ты думаешь сейчас самое время? — спрашиваю я, давая понять, что я вообще-то на ринге стою, у меня на руках перчатки и на голове — шлем: — Капу.

— Конечно! — удивляется он, подавая мне капу: — А то потом тебе Купер по башке даст и ты все забудешь. Он же дурной на ринге, а тем более они с Нобу поспорили… ой, что будет… ты уж постарайся голову поберечь.

— Мхм — отвечаю я содержательно. Трудно выражать сложные философские сентенции с капой во рту. То есть — можно, но приходится прикладывать дополнительные усилия.

— Ладно, удачи. — он хлопает рукой меня по шлему. Киваю. Оборачиваюсь.

— Готовы? — Нобу-сенпай, хитрый лис зала Иназавы стоит, окинув оценивающим взглядом сперва меня, потом — Купера: — начали!

Я протягиваю перчатку, чтобы ткнуться кулаками в знак приветствия и Купер сбивает ее в сторону пренебрежительным жестом. Действительно, зазвездился чуток, что тут скажешь. Уж приветствовать на ринге нужно любого, с кем бы ни вышел, даже если до мышей дотрахался. Спортивный этикет, мать его. Знак уважения к сопернику, кто бы тот ни был. Сегодня модно корчить драмы перед боем, оскорблять друг друга, показывать непримиримые разногласия, говорить что-то про маму и прочие мемы из восьмидесятых, это необходимо для создания саспенса вокруг поединка, для того, чтобы прогреметь в социальных сетях и медиа. Мир становится короче, мир реагирует на вспышки. Человек, который уважительно относится к своему оппоненту, который вежлив и сдержан, а на ринге — выкладывается на все сто, но не позволяет себе грязных трюков — неинтересен всему этому миру с камерами на мобильных телефонах. Миру социальных медиа и коротких видеоклипов нужна драма, миру надо видеть как люди ломаются, как они испытывают даже не эмоции, а утрированную пародию на эмоции, мир обожает истерики. И бойцы научились закатывать истерики, показывать пренебрежение к сопернику, делать вид что все по-настоящему. Раньше сказали бы что это продается. Но сейчас так не скажешь. Скорее — это привлекает внимание. Этому ставят лайки. Это не проматывают в ленте новостей коротких клипов, а смотрят. Все, ради того, чтобы кто-то просмотрел клип до конца и поставил лайк.

И с этим ничего не поделать, необходимое зло. Хочешь быть популярным — изволь жить по этим законам. Однако некоторые ребята, такие как Купер — восприняли это слишком уж всерьез. Маска приросла к лицу и он на самом деле ведет себя так — немного высокомерно, немного нагло, немного… хотя почему немного? Нормально так.

Вместо того, чтобы толкнуться в мою перчатку своей — он сбивает ее вниз. И сразу же наносит удар, той же рукой. Отступаю назад. Грязный трюк. Не такой, как коленом в пах, но все же. Смотрите, если вам с силой сбили руку в перчатке вниз — вы на некоторое время остаетесь без защиты, а во время приветствия человек всегда чуть расслаблен. Если бы я ворон считал — лежать бы мне сейчас на спине и пузыри пускать.

Ладно, работаем. Хлопаю перчатками друг о друга и чуть приседаю, начиная двигаться. Вперед-назад. Вправо-влево. Разведка. Купер — молодой, сильный и достаточно техничный, я видел его бои в записи. Агрессивный и достаточно выносливый. Потому он не будет рассусоливать, а просто попробует расстрелять меня своими длинными руками с дистанции, пробивая защиту силовым способом. Как только я потеряюсь в шквале ударов — закончит бой одним мощным хуком. Нет у него плана на поединок, какой еще план, когда перед тобой юниор.

Купер начинает атаку, выбрасывая мощный джеб. Именно мощный, это не обманка, не выпад с целью проверить защиту, это полноценная атака. Вот только при всей своей молодости и агрессивности, он все еще слишком напряжен в бою, а лишнее напряжение всегда сдерживает. Потому его джеб не такой быстрый, как мог бы быть. Мощный. Сильный. Если попасть под него — будет худо, особенно если по месту придется. Но — медленный. Относительно медленный, конечно. Ухожу правее, закручивая его. Еще джеб, сразу прямой правой и снова. Купер не стесняется, просто лупит меня с двух рук, оттесняя к канатам. Пришло время перевести его в серьезный режим. Я уже привык к скорости его джебов, уже увидел, как они начинаются. Он выдает свои движения корпусом, типичная ошибка новой школы бокса, где учат бить хлыстом, волной, отрабатывая движения. Это нужно для того, чтобы новичок начал чувствовать накопление энергии — сперва в ногах, в бедрах, в повороте таза, в развороте плеч, выпрямлении руки, выброса кулака, доворачивая его до полного закручивания, до выплеска кинетической энергии. По идее — потом нужно учиться делать все одновременно, чтобы это движение плеч не выдавало тебя. Но обычно про это забывают, нивелируя скоростью, силой удара. А это важно и для того, чтобы это исправить — нужно возвращаться назад, к основам. Снова стоять перед зеркалом и отрабатывать чертов джеб — подшаг, толчок, поворот бедра, таза, разворот плеча, разгибание руки, скручивание и доворот кулака — но только одновременно. Не давая противнику возможность увидеть твой удар за движением плеча. Никто так не делает, потому что лентяи. Потому что начинают учить комбинации. Красивые трюки. И уже считают себя боксерами.

Здесь и сейчас я стою не только против Купера-Такаши, немного поймавшего звезду, я стою, показывая олдскул, старую школу. Показываю, что Брюс Ли был прав, когда говорил, что «я не боюсь человека, который знает десять тысяч ударов, я боюсь того, кто тренирует один и тот же удар десять тысяч раз». Что нельзя пропускать базу. А что может быть более базовым, чем прямой левой в боксе? Это движение, с которого начинают. То самое, которое кажется таким простым. Просто шаг левой ногой вперед, удар левой же рукой.

Что же, думаю я, отступив почти до самых канатов, вот и пришло время показать старую школу. Теперь я вижу. Вижу, как Купер чуть поднимает плечо, предупреждая свой выпад. И в следующий раз… а вот и он!

Времени думать нет, есть заранее принятое решение, заранее просчитанная траектория, время выполнять! Я приседаю вниз, ухожу корпусом чуть вправо и одновременно выкидываю левую руку вперед. Джеб! Чувствую удар, отдающийся в перчатке. Голова Купера откидывается назад, у него на лице написано недоумение. Выражение сразу же меняется. Злость. Скорее на себя, что пропустил. Он отшагивает назад. Я иду сразу за ним и… джеб! Его голова снова откидывается назад. Да, вы такое не проходили в своей школе, сейчас он в полном недоумении. Как можно пропускать один и тот же удар второй раз?! Классическая школа бокса построена на том, что обратив внимание на повторяющуюся атаку ты уже разоружаешь противника. Чтобы один и тот же удар прошел два раза — тут нужна нехилая такая разница в уровне подготовки бойца… или грязный трюк. У меня это был именно трюк. Опять-таки потому, что никто не верит в повторяющиеся атаки, Купер не мог подумать, что я выкину еще джеб. Я скольжу ближе и джеб! Голова Купера снова встряхивается от удара. Он уже пытается собраться, сконцентрироваться, но это ему не помогает. Третий удар подряд! В одно и то же место! Один и тот же удар! Я чувствую, как начинаю улыбаться. Легкая улыбка скользит по моим губам. Вот с этой привычкой надо что-то делать, это наверняка выглядит со стороны высокомерно, но тут ничего с собой поделать не могу. С другой стороны, такая вот улыбка — выводит противника из равновесия, провоцирует делать глупости. Буду улыбаться, мне это доставляет удовольствие.

Купер отпрыгивает назад, мы уже снова на середине ринга. Он мотает головой, бил я не сильно, но все равно неприятно. Наконец он снова останавливает свой взгляд на мне. На этот раз он серьезен. Он прекрасно понимает, что подставился. Что обычно вслед за легким джебом — идет мощный удар. Джеб взбалтывает голову, на секунду, на долю секунды выключая критическое мышление и затормаживая процессы в мозге. Такое, короткое замыкание. Тунц! И пока противник пытается прийти в себя — ему в голову уже летит хук. Или в печень — в зависимости от ваших предпочтений. А он был не готов и наверняка бы пропустил удар. Потому его глаза теперь не отрываются от меня, он наконец начал воспринимать этот поединок всерьез. Это первый урок, который хотел преподать ему Нобу-сенпай — всегда будь серьезен. Никогда не недооценивай соперника.

Наконец он снова движется вперед. Удар, удар, и… он наступает мне на ногу! Я едва успеваю согнуть колени и упасть на спину, уходя от удара! Именно упасть, потому что отступить я бы не сумел. Вот это точно грязный трюк и нарушение правил, и если бы я просто замер на месте (как сделает любой, которому в первый раз на ногу наступили, прижав ее к покрытию ринга) — я бы выхватил прямой правой от Купера.

— Стоп! — поднимает руку Нобу-сенпай и наклоняется надо мной: — Все в порядке?

— Да. — отвечаю я, вставая на ноги: — … поскользнулся.

— Угу — Нобу бросает быстрый взгляд на Купера. Он-то видел, что произошло. Когда вам на ногу наступают во время атаки, это лишает маневра. Самое главное, что тут присутствует элемент ментальной паузы, торможения. Боксер привык уходить от атаки определенным образом и самая базовая защита — шаг назад. Если в этот момент зафиксировать переднюю ногу, то человек, который в первый раз сталкивается с подобным трюком — попросту замрет на месте, пытаясь оттянуть ногу, вытащить ее. Для того, чтобы понять, что происходит и принять решение закрыться от удара, например, или там поднырнуть — нужно время. А этого времени у боксера как правило нет. И даже на высоком уровне соревнования такие трюки проходят. Всегда можно сказать, что наступил на ногу случайно, а голова у соперника уже встряхнута. Так что связочка, которую только что выдал Купер — наступил на ногу и тут же влепил в голову — возможна. Только на товарищеских матчах такое не делают.

Встаю, хлопаю перчатками друг об друга. Киваю Нобу, показывая, что готов. Он машет рукой, и мы с Купером начинаем наши танцы снова.

Ладно, думаю я и легкая улыбка снова растягивает мои губы. Ладно, посмотрим, Купер. Ты же левша, а значит… я шагаю вперед, но не наношу удар, а просто опускаю свою левую руку на перчатку его правой, опуская ее. Это движение эксплуатирует нашу внутреннюю рептилию, участок мозга, отвечающий за распознание опасности. Наша рептилия привыкла считать опасными только быстрые движения и выключает из сферы отслеживания такие вот, ленивые, медленные движения. Один из трудно усваиваемых навыков — именно такое вот переключение скорости.

И когда моя перчатка ложится поверх его, увлекая ее немного вниз — с этого момента все уже предрешено. Сейчас он не может защититься, подняв перчатку — ее блокирует моя рука. Ему затруднен отход — я подтягиваю его за руку вперед, я контролирую его через его правую руку. Сейчас, даже если я закрою глаза — я буду знать где он. Этому навыку учат в школе кунг фу «Юная Весна», учат чувствовать противника кожей предплечий, но это можно использовать и на ринге. Джеб! Моя левая рука, которая блокирует его правую — словно бы взрывается, проводя всю силу поворота корпуса, как по рельсам — вдоль его же руки, скользя по ней и…

— Стоп! — кричит Нобу-сенпай, шагая вперед и загораживая Купера от меня: — Стоп! — я возвращаюсь в свой угол, где на меня смотрит выпученными глазами Отоши.

— Ни хрена себе! — говорит он: — Ты Купера в нокаут послал! Левой! — я выплевываю капу в перчатку и смотрю, как Нобу наклоняется над лежащим Купером. Восстанавливаю дыхание. Все-таки выносливости в этом теле все еще маловато. С другой стороны, выносливости много не бывает в принципе, вам сколько не дай, все равно потратите. Это как в анекдоте про каптерщика и патроны — «тебе все еще маловато?! — так точно, маловато, но больше не унести!».

— Технически скорее нокдаун… наверное. — отвечаю я, глядя как Купер встает и крутит головой. Нобу разводит руками, показывая, что поединок закончен. А жаль, у меня было так много идей. Хотя…

— Отоши, ты мне друг? — спрашиваю я, глядя как Нобу уводит Купера в раздевалку, где наверняка ему мозги промывать будет на предмет «опуститься на землю и перестать из себя греческого бога разыгрывать». Хитрый лис.

— Это зависит от того, познакомишь ты меня с ней или нет — прищуривается Отоши: — дружба это знаешь ли дорога с двусторонним движением.

— Допрыгаешься — познакомлю — угрожаю ему я: — ты ж потом сам не рад будешь.

— Как тут не радоваться, она ж просто богиня! — отвечает мне Отоши с придыханием: — Ты посмотри, какая у нее фигура! И рост! И волосы! У тебя и так много девушек, отдай одну, а?

— Давай о девушках потом. — отвечаю я и лезу под канат, который Отоши мне любезно поднимает. Иду к лавочкам. В раздевалке сейчас занято, не хочу встревать посредине педагогического разговора Нобу и Купера.

На лавочке сидят крайне довольные собой черно-белые хищницы, разве что попкорн не едят и семечки не лузгают. Чего они такие довольные — не знаю, но на всякий случай надо держаться от них подальше. Так что я обхожу Натсуми с подругами и подхожу к Акихиро с друзьями.

— Так что? — спрашиваю я: — если есть желание, то можем и продолжить. Отоши тебе перчатки одолжит и с бинтами поможет. Три раунда по две минуты.

— … — Аки держит паузу. Глядя на него, я понимаю, что он сейчас очень не хочет на ринг вставать. Потому что только что на его глазах я Купера нокаутировал, а Купер мало того, что грозно выглядит, так еще и плакаты его по всему залу развешены. Он прекрасно понимает, что шансов у него маловато будет. С другой стороны и отказаться от такого поединка значит окончательно свою репутацию подорвать.

— Хотя, у меня рука заболела. Связку потянул наверное… — продолжаю я, глядя ему в глаза: — извини, наверное, сегодня не смогу… — я трясу перчаткой и морщусь, якобы от боли.

— Ну… раз у тебя травма, отложим это до тех пор, пока заживет — подхватывает Акихиро и в его глазах я вижу облегчение и благодарность. Едва-едва, но все же. Вот и хорошо.

— А что это господин чемпион к нам не подходит? — звучит ленивый голос. Я вздыхаю. Конечно, никто не имеет права игнорировать хищниц, это они игнорируют кого захотят.

— Наверное он зазнался — предполагает Кэзука: — вон какой важный стал. Лопнет сейчас.

— Извините меня — прикладываю руку все еще в перчатке к своему сердцу: — как я мог. Просто ваше великолепие затмило мне все и лишило рассудка. Как я мог так поступить и не подойти сперва к вам. Мне нет прощения.

— Ну… по крайней мере он вежлив — выносит вердикт Кэзука, оглядев меня с головы до ног. Хищницы — в первую очередь девушки и если вовремя встать в позу покорности и принести в жертву все необходимое — то и с ними можно сладить. Не всегда, по большей части лучше все-таки держаться подальше, но у меня такой опции уже нет.

— Так ты наконец освободился, Кента-кун? — спрашивает Натсуми и всем своим видом показывает, что происходящее ее интересует постольку поскольку. То есть вообще не интересует. Она воспринимает весь этот спортзал, все эти поединки и разговоры — просто как досадную помеху. Помеху в чем? В том, чтобы мы с ней продолжили начатое? На секунду мне становится страшно. Потому что это с Акихиро все просто — дал в морду раз и делов. Вот с Натсуми все сложно… а мне так неохота усложнять мою и без того непростую жизнь. Дернул же черт меня за язык в свое время…

— Да, сейчас только переоденусь. — отвечаю я. Тем временем Акихиро и его друзья встают. Акихиро кивает мне, мол до встречи и они уходят. Я облегченно вздыхаю. Один кризис миновал, и я тут опасался не самого Аки и его боевых шакалов, а реакции Шизуки. Кидаю взгляд в ее сторону. Шизука сидит, сжав портфель в руках и ее глаза блестят. Слезы? Или она так радуется? Вот кого надо на сессию срочно тащить и бесов из нее изгонять срочно. Если есть желание жить долго.

— Круто! — взвивается с места Мико: — А давайте в караоке рванем! Шизука-тян, Наоми-тян — давайте с нами! Деньги… — она кидает быстрый взгляд на Натсуми и та едва заметно кивает головой: — деньги есть, не беспокойтесь! Я всех приглашаю!

— Я, кстати, давно песни не пел — встревает тут же Отоши, ненавязчиво вставший рядом со мной: — а меня зовут Отоши, рад с вами познакомится. Я — сенпай Кенты-куна, его ближайший друг и соратник и научил его всему, что он умеет.

— Хм? — Мико кидает на Отоши оценивающий взгляд: — На-чан, как думаешь, возьмем отчаявшегося с собой?

— Это у нас Кента-кун обычно с такими дела ведет — замечает Натсуми: — но кто я такая, чтобы стоять на пути у настоящего мужчины. Отоши-кун, верно? Меня зовут Натсуми, это Мико и Кэзука.

— Приятно познакомиться! — склоняется в поклоне Отоши и на губах у Натсуми появляется легкая улыбка. Я узнаю эту улыбку. Такая же улыбка, как у меня на ринге.

— В караоке! — поднимает руку Мико: — Староста, давай с нами! Отоши-кун — ты несешь портфели! Ты такой сильный мужчина, тебе не доставит сложности, верно?