Глава 14

К удивлению Бон Хва дядя Ван не стал даже возражать насчет Оби, которая решила присоединиться к "семейному ужину". Сказал, что "так даже лучше будет". Почему? Да потому что эта Оби рядом будет сидеть, то к самому Бон Хва не так уж сильно приглядываться будут, да и подсаживаться с глупыми вопросами не станут. Как ни крути, а статус у него все еще неопределенный, вроде сын самого Сирасони, но в Теневом Мире активы по наследству не передаются. Да, тень славы отца лавровым венком на челе… но не более. А бить будут не по венку былой славы, а по лицу. У Ву Младшего в подчинении осталось человек тридцать резких ребят, которые связали свою жизнь с Теневым Миром, а они просто так голову склонять не будут. Это хорошо, что формально Ву Младший остается во главе семьи, а иначе пришлось бы через колено всех ломать, крови бы пролилось немерено, да и неприятностей потом с полицией не оберешься. Это одно тело можно спрятать, вроде был человек и пропал. Но вот полноценную войну с десятками раненных и покалеченных уже не спрячешь. А как только до такого дойдет, так на улицах сразу же полицейский спецназ появится, а эти миндальничать не будут, сперва стреляют, а потом вопросы задают. И вопросы задают так, что приходится отвечать.

В общем, если рядом с ним будет девушка — то и хорошо. Вроде как неудобно к человеку лезть, если он свою девчонку взял с собой. По крайней мере каких-то острых моментов можно будет избежать. Конечно, сказал Ван, было бы лучше если бы Чон Джа пошла, она и пофигуристее и выглядит как модель, а эта Оби на вид не впечатляет с первого взгляда… но то ведь только с первого взгляда. И потом, она же не чужая синдикату братьев Ву, работала в кофейне, изнанку знает, не просто школьница. Была на той стороне, видела Теневой Мир своими глазами, понятие имеет. А вот Чон Джа от дяди Вана и Теневого Мира старается держаться как можно дальше, так и сказала, мол не собирается всего этого касаться даже трехметровой палкой. Отстаньте.

Так что на "семейном ужине" синдиката Братьев Ву Бон Хва сидел вместе с Оби, которая не скрывала своего удовлетворения. В отличие от самого Бон Хва, которого пришлось одевать через пень-колоду в специализированном салоне, Оби — самостоятельно оделась в соответствии с требованиями "семейного ужина" и сейчас сидела по левую руку от него в строгом офисном костюме и в очках, всем своим видом показывая, что она не только "постельная грелка". Если бы она была наряжена в вечернее платье с вырезами, то ее статус сразу был бы ясен — просто девка и все. Более того, возникли бы вопросики, а что такая вот тут делает, на серьезной встрече с серьезными людьми. Потому что на "семейном ужине" девки не присутствовали. По крайней мере на первой его части. Вот потом, когда серьезные люди уже свои дела порешают, все вопросики закроют, кого нужно накажут, кого нужно — отметят, когда будут приняты решения, когда ударят по рукам, расставят точки над и — вот тогда придет время для девок, которых впустят через служебные двери, все-таки встреча происходит в одном из заведений Братьев Ву, в ресторане при гостинице.

Потому эта Оби сидела рядом с ним одетая в строгий офисный костюм темного цвета. И потому очки на ее лице были слегка затемнены. Сегодня она не была сексуальным объектом или девушкой. Сегодня она — помощник сына большого босса, разбирающаяся в индустрии, знающая ее изнутри. Как ни странно, но Бон Хва чувствовал себя рядом с ней уверенней, хотя он и предпочел отдать управление Старшему и не позориться своими "невербальными реакциями", которые могли бы выдать его неуверенность или страх. Но даже так, сидя "на заднем сиденье" и всего лишь наблюдая за происходящим — он все равно чувствовал себя немного лучше от того, что рядом с ним сидела эта Оби. Он вспомнил как спросил у нее, не страшно ли ей, а она в ответ только плечами пожала и сказала, что в такой вот среде, как ни странно — ей комфортнее чем в школе. Среди преступников и бандитов мало кто тебя осуждает… как правило, потому что сами такие же или еще хуже. Эти люди могут тебя ненавидеть, хотеть убить, подставить, отправить прогуляться по дну водохранилища в бетонных башмаках, но не будут осуждать. А в такой среде она себя как рыба в воде чувствует, так что он может расслабиться и довериться ей… в конце концов она не зря в кофейне почти два месяца работала.

С правой стороны от Бон Хва конечно же сидел дядюшка Ван, сидел с прямой спиной и спокойным, даже безразличным выражением на лице. Вот поставили его сюда, он и сидит. Но Бон Хва

знает, что неподвижность и неповоротливость этого Вана — обманчивы. Когда он захочет, то может двигаться очень быстро. Но пока он сидит рядом с ним совершенно неподвижный с застывшей маской безразличия и спокойствия на лице.

Бон Хва обводит зал взглядом. Вернее — это делает Старший, Бон Хва всего лишь смотрит его глазами. И правильно, а то он бы дар речи потерял, наверное. Атмосфера враждебности и неприязни так и витает в воздухе, тяжелые взгляды людей самой страшной наружности, с большинством из них средний горожанин не захочет встретиться в темном переулке. А встретившись — первым делом полезет в карман за бумажником. Каждый из этих людей мог заставить обычного школьника обосраться одним взглядом, настоящие кангпхэ! Не киношные, не с рекламы сочжу или сигарет, не рисованные персонажи из манхвы, а самые настоящие бандиты! От волнения он даже не замечает, что именно стоит на столах, какие там блюда, какое убранство в зале ресторана, все что он видит — многочисленные тяжелые взгляды и у него начинает сосать под ложечкой от тревожного предчувствия большой беды.

— Успокойся, малыш. — звучит в голове знакомый голос: — успокойся и не нервничай. Это твое тело, помнишь? Не добавляй сюда излишнего стресса, просто расслабься и наблюдай. Как будто кино смотришь.

— Хорошенькое кино. — ворчит Бон Хва, стараясь расслабится по совету Старшего: — а если в результате этого сеанса меня в бетон закатают?

— Значит, на плохое кино ты билеты приобрел. — хмыкает Стающий: — мог бы девушку на романтическую комедию сводить. Что за вкусы такие — тянет тебя к ганстерским разборкам. Но если серьезно — заткнись и не отсвечивай, малыш, отвлекаешь.

— Все, все. Уже. — Бон Хва затыкается. Старший прав, он и так тут всю работу делает, нечего его отвлекать, нужно расслабиться и все. Поздним вечером после "семейного ужина" с бандой братьев Ву он вместе с Оби наденет гарнитуру и вывалится в мир "Двоечки", где все куда как лучше, чем в этой реальной жизни. Все там просто и понятно, не то что тут…

— Братья! — тем временем во главе стола встает Ву Младший, он откашливается и все — затихают, уставившись на него.

— Как вы все знаете, наш старший брат и товарищ Ву — пропал. — говорит он в наступившей тишине: — и я решил расследовать его пропажу. Как выяснилось, он перешел дорогу самому Сирасони, старому Рыси из Третьего Поколения. И Старый Рысь решил проблему так как он умеет. Нашего старшего брата больше нет с нами. Вы все это знаете. Знаете и то, что воевать с Третьим Поколением сейчас означало бы не просто войну, а взаимное уничтожение на радость нашим конкурентам. Но и оставить это подлое убийство нашего брата мы бы не смогли! — он смолкает, пережидая крики возмущения. Бон Хва снова ловит на себе тяжелые взгляды, но старается абстрагироваться от них, это просто кино, думает он. Просто он вместе с Оби пришел на кино про гангстерские разборки… действительно в следующий раз нужно будет купить билеты на романтическую комедию, где никого не убивают и не калечат.

— … тишина! — поднимает руку Младший, заставляя своих людей замолчать: — я и не собирался оставлять это без ответа. Однако… наверное вы задаетесь двумя вопросами. Первый — куда подевался наш брат Ким Ву Сан и двое его ближайших побратимов? И второй — что тут делают эти… — он кивает в сторону отдельного столика, где сидят Ван, Оби и Бон Хва. Несмотря на все свои попытки абстрагироваться Бон Хва чувствует, как холодок бежит у него по спине.

— И я отвечу на эти вопросы. — снова поднимает ладонь вверх Младший: — Ву Старший был моим родным братом. Ким Ву Сан — был моим названным братом. Бог мне свидетель, никого я так не любил как этих двоих и мне было все равно, братья мы по крови или нет. Но Ким Ву Сан был излишне горяч и рванул мстить за Старшего Брата Ву сразу же как только узнал, не согласовав свои действия и не подумав. Он был смел, отважен и бесстрашен, но… одного только этого было недостаточно.

— Погоди-ка, Младший! — встает с места один из мужчин в темном костюме и со шрамом через правый глаз: — ты хочешь сказать, что Рысь убил и Кима? И его людей? Они же были самые лучшие в бою!

— Да. — кивает Младший: — таковы методы Худшего Поколения.

— И что же нам делать⁈

— Война!

— Убить Сирасони и всех его людей!

— Тихо! — выкрикивает тот, кто встал, со шрамом на лице: — а ну заткнулись! Сирасони уже убил наших лучших людей! Да так, что мы даже не поняли! Мы со своими заведениями как на ладони, да и сейчас в ресторане все вместе! Кто знает где обитает Старый Рысь? Где его люди? Когда он появится на публике? Вы что, не понимаете, пока мы его искать будем, он нас уполовинит!

— А что ты предлагаешь⁈ Под него лечь⁈ Банда Братьев Ву не сдается! — раздаются крики в ответ.

— Я не предлагаю сдаться, я просто показываю вам, дурни с кем вы дело имеете! — рычит мужчина со шрамом: — заткнитесь уже. Здесь присутствует Старый Ван, вот пусть и ответит, что он тут делает! И этот… мелкий. Он же — сынок Сирасони, не так ли⁈

— А это второй вопрос. — повышает голос Младший: — Ли Су, сядь уже на место. Сейчас я дам слово Старому Вану, пусть объяснится сам. Ван?

— Секунду. — и дядя Ван сидящий за столиком рядом — начинает неторопливо вставать. Медленней чем обычно. Наклоняет корпус вперед и, кряхтя — расставляет ноги, выпрямляя их, опирается на столик. Любой, кто видел бы это действо, подумал бы — совсем развалина стал старик Ван, на ноги еле встал, отсидел себе поди…

— Я не вправе говорить за юного господина. — наконец произносит он, встав на ноги: — однако могу заверить что семья Братьев Ву и мы с ним — союзники. Ни мне ни ему не нужна война, не нужна кровь на улицах. Потому мы решили официально сменить сторону и перейти под начало к семье Братьев Ву. Я по своим соображениям… а молодой господин по своим. Молодой господин? — он поворачивается всем корпусом. Старший в теле Бон Хва — встает. Оглядывает собравшихся.

— Никакой я не сын Сирасони. — говорит он: — я этого мудака за отца не признаю. Ни сейчас, ни в будущем. Вообще не понимаю, о чем речь, но если уж выбирать, то я хочу от него подальше держаться. — говорит он и тут же — садится на место. Невежливо, если по местным меркам, вон старый Ван до сих пор стоит, стоит и Младший, а он — уселся, словно бы и не самый молодой тут. Бон Хва думает, что порой не понимает ни Старшего, ни Вана… как это они решили — если он встанет и будет всем доказывать, что именно он и есть сын Сирасони — ему не поверят. Даже если он анализы ДНК вытащит и размахивать ими будет, скажут, что подделка и все тут. Но вот если он отрицать все это будет… тут поневоле у людей сомнения появятся. А уж если при этом вести себя по-хамски, не соблюдая никакой субординации, то тут же начнут говорить, что "яблоко от яблоньки недалеко падает, смотри какое хамло, совсем как отец". А те, кто совсем сомневается — проверят ДНК, которое в базе данных уже изменено… и убедятся в 99 % вероятности прямого родства. Так что его поведение только на первый взгляд выглядит как нелепое и неподходящее для этого случая, на самом деле все продумано.

— Я не понимаю, зачем нам эти люди? — морщится мужчина со шрамом: — пока жив Сирасони…

— В настоящее время Сирасони уже мертв. Почти мертв. — говорит Ван и в помещении наступает настоящая тишина. Слышно, как на противоположной стороне залы кто-то уронил столовые приборы, тихий звяк в тишине звучит как грохот. Наконец кто-то вскакивает на ноги и начинается…

— Как мертв⁈

— Когда⁈

— Что случилось⁈

Ван объясняет, что Сирасони в коме и вряд ли из нее выйдет, что все его люди — принесли присягу новому молодому боссу (здесь он кивает на сидящего Бон Хва и его статус тут же поднимается — не попрошайка, который пришел защиты от отца просить, а молодой принц со своей армией и активами!) и что только слияние группировок принесет мир. Что можно воевать и воевать, заливая улицы кровью и привлекая ненужное внимание правоохранителей, подрывая друг друга на радость конкурентам, а можно — объединиться. При этом они, то есть армия Сирасони под командой его сына и сам старый Ван — признают верховенство власти за Братьями Ву, конкретно — за Младшим. И что вместо войны на завтра — у всех тут сидящих — прекрасное и изобильное будущее.

Слово берет Младший, выносит на голосование вопрос слияния двух банд, все присутствующие тут же голосуют "за", ни одного против или воздержавшегося, тут все — выпивают и кричат что-то радостное, восхваляя хитроумного Младшего, который одолел Сирасони, да еще и присоединил его людей и активы к семье Братьев Ву. Бон Хва думает о том, что никакой "армии Сирасони" нет и в помине, а эти люди радуются тому, что Младший только что утвердил Вана вторым после него в семье. Что, с учетом разницы их характеров по сути означает что только что все активы семьи Ву перешли под прямое управление старого Вана, который будет умело управлять всем из тени за спиной Младшего.

Тем временем Младший и Ван уже выпили на брудершафт, скрепляя соглашение. Младший — присел рядом с Бон Хва и Ваном, показывая всем, что больше нет вражды. Бон Хва тоже пришлось выпить с Младшим, продолжая ритуал примирения. Столы сдвинули, принимая их в семью и начался пир. Младший и Ван о чем-то судачили вполголоса, обсуждая бизнес и как вести дела дальше, а Оби тем временем положила руку Старшему на бедро, якобы случайно.

— … ну с наркотой придется завязать, — говорил тем временем Ван: — какой у вас канал поставки? Как через границу ввозите? Контейнеры?

— Да нет. Интересная схема придумана, такая вот благотворительность. — объясняет Младший: — мы инвалидов на работу берем. Знаешь же что у них сейчас коляски электрические? Там пара аккумуляторов стоит в днище вмонтированы… так вот один из них — как контейнер служит для перевозки. А мы — организуем благотворительные выезды-экскурсии в соседние страны, только и всего. Инвалидам платим опять-таки, кругом всем выгодно.

— Там же объемы маленькие. — говорит Ван: — и возни много.

— Так концентрированная смесь. Кроме того, стоимость товара многократно превышает все затраты. В одном аккумуляторе товара на несколько миллионов. И не наших вон, а долларов. Нам даже много инвалидов не нужно, у нас их пять всего. Вернее — четверо, один в бега подался, скотина… но мы его ищем.

— Погодите. — Бон Хва от волнения перехватывает контроль у Старшего: — как вы говорите? Инвалид пропал⁈