Наши дни

14:25

После второго выхода к прессе я снова оказываюсь в кабинете Сью Фергюсон. Я покорно сижу на стуле, пока начальница нависает надо мной, буквально раздавливая своим авторитетом… На меня обрушивается ливень ее ярости. Капли перчат мою кожу, и мое лицо горит.

– Как вы могли повести себя так глупо? Так легкомысленно? – Подбоченившись, она меряет кабинет шагами. – Почему вы никак не разберетесь в ситуации? Что здесь трудного?

– Я не повела себя легкомысленно, – возражаю я. – Я повела себя честно.

– Людям не нужна правда. – Ярость словно покидает ее, и она опускается на стул с другой стороны стола и закрывает лицо руками. Она стонет. – Вы опытный офицер полиции, Памела. Вы знаете, что все гораздо сложнее, чем просто найти убийцу.

На самом деле нет. Для меня это единственное, что имеет значение.

– Как это может быть сложнее?

Она смотрит на меня, не понимая, как можно быть такой тупой.

– Из-за комендантского часа, – говорит она.

– Что? Убийца не мог быть мужчиной, потому что он бы не вышел на улицу, не будучи пойманным? Так вот послушайте, Сью: по-моему, есть неплохой шанс…

– Стоп! – перебивает она меня и щиплет переносицу. – Даже не вздумайте идти по этому пути. Вы меня поняли? Я не позволю. Я уже предупреждала вас о том, что случится, если вы это сделаете, Памела.

Вот тогда я наконец понимаю. Ее прислали сюда не для того, чтобы раскрыть это дело, а для того, чтобы раскрыть его правильным образом, как в тех других случаях, с наездом и ножевым ранением. Вот почему никто из специалистов, расследовавших те дела, со мной не говорит. Потому что они знают. Интересно, как именно их заставили молчать.

– Комендантский час работает, – говорит Сью. – Это единственное, что позволяет нам сохранять его и удерживать до сих пор. Мы обе знаем, как многое он изменил. Скольких женщин он спас. Но его положение очень шаткое, и мы можем его потерять, Памела. И быстро. Законы легко отменить.

И для всего-то этого требуется арестовать одного мужчину.

– Нужные нам доказательства у нас есть, – продолжает она, – и мы раскроем это дело. Мы знаем, что Сара Уоллес точно пропала. Сегодня утром она не вышла на работу; женщины в Женском доме не знают, где она; ее планшет не отвечает. Недавно Рэйчел подкинула мне имя другого интересного человека. Скарлетт Колдуэлл. Похоже, она как-то связана с Сарой Уоллес, данные ее планшета показывают, что прошлой ночью она дома отсутствовала. Я уже отправила к ней полицейских, и мы проверяем возможные мотивы.

– А как насчет мужской ДНК на теле?

– Этому может быть множество объяснений.

– Например?

Сью игнорирует мой вопрос.

– Самое главное – представить эту историю так, чтобы общественность поняла. Так, чтобы в истории был смысл.

«Но это не история, – думаю я. – Это женщина, которую избили до смерти и бросили в парке. Это не художественное произведение. У нее отняли жизнь, и мы обязаны узнать правду, ради нее, даже если эта правда раскроет те стороны комендантского часа, о которых нам не хочется знать».

– Мы обо всем договорились, Памела? – спрашивает Сью.

Я провожу языком по зубам. Во рту пересохло. Не помню, когда я в последний раз что-нибудь пила. Я перешла из ночной смены в дневную без сна и ощущаю это каждой клеточкой своего тела. Я смертельно устала.

– Вряд ли, – отвечаю я.

Планшет гудит, избавляя меня от необходимости выслушать ответ Сью Фергюсон. Я достаю его из кармана и проверяю сообщение. Это Мишель.

– Пришла стоматологическая экспертиза, – говорю я. Планшет Сью Фергюсон тоже гудит, по-видимому, получив ту же информацию.

– Дерьмо, – бормочет Сью, глядя на планшет.

Это не Сара Уоллес.

Прежде чем кто-либо из нас успевает что-то сказать, в кабинет, даже не удосужившись постучаться, врывается Рэйчел.

– Кое-что есть, – объявляет она. Ее лицо раскраснелось, как будто она пробежала стометровку, а не пересекла офис. – Пропавшая женщина. Только что сообщили. Я думаю… это особый случай. Это второй человек, о котором говорят, что не знают, где она.

– Кто это? – спрашиваю я у Рэйчел. – Можете сообщить мне детали?

Она дает мне материал, и я его изучаю. Я смотрю на имя, на фото, и избитое лицо в моем сознании сливается с этим. Страшная печаль оседает во мне, как слой падающего снега.

– Это она, – говорю я. – Наша жертва.

Я смотрю на Сью Фергюсон. Она мрачнеет. Эта женщина только что говорила мне, что готова лгать о происходящем, если правда навредит комендантскому часу.

Интересно, как она собирается выкручиваться.