В воскресенье вечером Берти снова принялся засыпать Кэсс сообщениями. Она не спала полночи, читая и перечитывая его послания и одержимо изучая его профиль на iDate. Ни о чем другом она думать не могла. Ни о школе, ни о матери, ни о чем. Даже о папе. И дело не в том, что он стал ей безразличен или ей расхотелось помогать отцу, но он отошел на второй план, заслоненный сиянием молодого и сексуально привлекательного мужчины.

Рано утром в понедельник она наткнулась на ту часть профиля Берти на iDate, которую раньше не замечала, и обнаружила информацию, в которую было невозможно поверить. Там говорилось, что у него имеется действующий сертификат на сожительство. Она сразу же спросила у него, и Берти признался, что у него есть девушка. Это откровение Кэсс одновременно и расстроило, и сбило с толку. Слова ударили больно, словно нож, резко вонзившийся в живот. Она всматривалась в них с недоверием.

Все сложно. Наши отношения себя исчерпали.

Уже сто лет назад. Мне сейчас тяжело,

потому что мы до сих пор живем вместе.

Она на это не ответила. Ну и не страшно: он заполнил пробел.

Пожалуйста, не сердись.

Но она сердилась. А он продолжил писать.

Она меня не понимает.

В отличие от тебя. Когда я рядом с тобой,

мне кажется, что я могу рассказать тебе

абсолютно все.

Кэсс размякла.

    Можешь!

Нет. Это не твои проблемы.

Мне нужно разобраться с этим самостоятельно.

    Вовсе тебе не нужно. Друзья всегда делятся друг с другом самым важным.

Боже, ты потрясающая.

Кэсс зарылась глубже под одеяло. Она все еще набирала ответ, когда он отправил другое сообщение.

Хочешь встретиться?

    Нам не следует встречаться.

Знаю, но уж очень хочется тебя увидеть.

Они переписывались еще час, прежде чем Кэсс, наконец, позволила ему себя уговорить. Она уснула с планшетом в руках, и ей снились яркие, дикие сны, в которых они с Берти бежали от безымянной и безликой женщины. Проснулась она опьяневшей от радости и волнения.

Когда Кэсс пошла на кухню варить кофе, там была мать, одетая в черные брюки и серую рубашку – вещи, которые Кэсс ненавидела.

– Мы завтракаем внизу, – объявила Сара. – И это не обсуждается. Оденься, пожалуйста. Не хочу опоздать.

Никаких извинений, ничего. Не то чтобы Кэсс ожидала их услышать. Она хотела завязать спор о завтраке, но поздно легла спать и уже проголодалась. Кроме того, она слегка побаивалась свою мать, хотя ни за что бы в этом не призналась. Ей не хотелось в очередной раз доводить маму, особенно сейчас, и не хотелось явиться на свидание с Берти со следом пощечины на щеке. Она пять минут простояла в душе, а потом еще десять минут рылась в своих вещах в поисках того, что надеть.

Кэсс оделась так, будто собиралась в школу, спрятав в сумку сменный топ, помаду и кое-какие украшения, и спустилась по лестнице, как было велено. Она села рядом с матерью за стол в общей столовой и торопливо проглотила круассаны и варенье. Набив желудок, она понесла свою тарелку к мойке и по глупости ввязалась в мытье посуды. Двадцать пять минут ее руки провели в мыльной воде, пока она смывала присохшую кашу с посуды других людей. Фу.

Сара помогала, вытирала тарелки и ставила их на место. Они обе молчали. После того как они вернулись наверх, мама закрыла дверь, повернулась к Кэсс, и та знала, что предыдущее молчание было лишь передышкой. Во рту пересохло.

– Кэсс, сядь.

– Мне нужно на автобус, иначе я опоздаю в школу.

– Это займет всего минуту.

Разговор длился долго. Сара говорила о Грэге и своей работе, о том, что она не собиралась выходить из себя и как сильно она любила Кэсс и надеялась, что дочь об этом знает. Она стояла, сцепив руки, в черных офисных брюках и мешковатой серой рубашке. Мохнатые тапочки на ее ногах напоминали двух мокрых собак. Ее ноги оставались худыми и стройными, но в талии она начала полнеть, и рубашка это только подчеркивала.

Сара протянула руки к дочери.

– Мир и обнимашки?

В любой другой день, когда Кэсс не нужно бы было вырваться из дома любой ценой без лишней суеты, она ответила бы «нет». Но сегодня риск был неуместен, и она позволила той себя обнять. Груди матери прижались к телу, и у Кэсс неприятно скрутило желудок. Костлявый подбородок впивался ей в плечо, и Кэсс поморщилась, уловив противный запах кофе.

Сара похлопала ее по спине, отступила назад и убрала волосы с лица дочери.

– Почему бы нам не заказать что-нибудь вкусненькое и не посмотреть дома фильм? Давай устроим девичник.

– Ладно.

Лицо матери расплылось в улыбке, явно фальшивой.

– Отлично. Ну, тогда до скорого.

Возник неловкий момент, когда Сара, казалось, забыла, что продолжает держать Кэсс, и той не оставалось ничего другого, кроме как оттолкнуть ее. Она схватила ключи и побежала, прежде чем мать успела произнести что-нибудь еще.

Фуф. Как же она задолбалась. Ну почему ее мама никак не оставит ее в покое? Неужели она решила, что, заставив дочь позавтракать внизу, можно искупить свою вину? Если так, то мама сильно ошибалась. Кэсс настолько погрузилась в эти мысли, что не заметила, как пошла прямо к остановке и села в автобус, направляющийся в город, а не завернула за угол, делая вид, что дожидается школьного.

Следующие пять минут она то и дело с тревогой проверяла сообщения на планшете, но от Сары ни одного так и не получила и решила, что мать ее не видела и беспокоиться не о чем. Она установила на планшете зеркальный режим и накрасила губы, но в раскачивающемся автобусе никак не получалось выровнять края. Она вытерла помаду и решила, что накрасится, когда доберется до города. В туалете торгового центра она переоделась, нанесла макияж, прошлась по отделу, где продавались духи, и обрызгала себя «Шанель № 5». После этого позвонила в школу и, представившись матерью, сообщила, что Кэсс больна и останется дома. Она не понимала, почему не догадалась делать так раньше, в другие дни. Это избавило бы ее от многих проблем.

Берти предложил встретиться в десять возле библиотеки. Ожидая его, Кэсс сидела в планшете. Она думала, не сообщить ли отцу о разговоре с Сарой, но в итоге от этой идеи отказалась.

В словах Сары этим утром улавливалось искреннее раскаяние. В то же время ярость, которую продемонстрировал папа, когда Кэсс рассказала ему о ключе от электронного браслета, вызывала в Кэсс странное, неприятное беспокойство. Она перешла на iDate и в который раз изучила профиль Берти.

Вот бы девчонки из школы увидели ее сейчас! Хотя, наверное, будет лучше, если они не узнают, заносчивые сучки. Он ее, и только ее. Мысль потерялась в волне дикого возбуждения при виде выходящего из-за угла Берти. Его взгляд упал прямо на нее, словно притянутый невидимым магнитом. Он едва заметно кивнул. Кэсс задрожала. Перед глазами все поплыло.

– Привет, – поздоровалась она.

– Привет.

Они пошли вдоль канала. Приятно было прогуляться на свежем осеннем воздухе, хотя вокруг было и не так красиво, как в парке. Кэсс любовалась широкими плечами и длинными стройными ногами Берти. Ей нравилось, как его волосы ложатся на воротник и как он то и дело поглядывает на нее, словно проверяя, что она по-прежнему здесь.

Кэсс собиралась прикинуться крутой и недоступной, как советовали журналы, но теперь, рядом с ним, обнаружила, что к ее губам намертво приклеилась идиотская улыбка. А еще она разучилась говорить. Но это вроде бы не мешало. Берти говорил за двоих.

– Я думал, ты не придешь, – сказал он.

– Почему?

Он пожал плечами. Какой же он классный!

– Потому что всякий раз, когда я думаю, что жизнь вот-вот наладится, что-то происходит и демонстрирует мне, что я напрасно надеялся.

Он думал, что она сделает его жизнь лучше. БОЖЕ МОЙ. БОЖЕ МОЙ.

– Но я здесь, – произнесла она и хихикнула. Этот звук вылетел сам собой. Она покраснела, осознав, как незрело, по-детски звучит. Он говорит ей что-то важное, а она несет какой-то бред. – Как ты? Вчера вечером ты казался подавленным. Я за тебя беспокоилась.

– Да все нормально, – со вздохом ответил он. – Иногда просто… все так запутывается, понимаешь?

– Ага, – сказала Кэсс, хотя понятия не имела, о чем он.

– Боже, как я вообще оказался в такой ситуации? О чем я только думал? В ту ночь она даже домой не явилась. Бог знает где шлялась.

– Думаешь, она тебе изменяет?

– Я… я не знаю. Не исключено.

Кэсс не верилось, что кто-то изменяет Берти.

– Она, наверное, спятила.

– Ты слишком добра ко мне, – заметил он.

Он не знал? Серьезно? Его девушка ему изменяла, а он правда не знал? Кэсс уже представила себе, что это жуткая мегера, не брезгующая контролем и манипуляциями. Очевидно, она разрушила его доверие, камня на камне не оставив.

Они разговаривали целый час и с каждым произнесенным словом придвигались чуть ближе друг к другу, их голоса становились чуть тише, пока они не перешли на доверительный шепот. Кэсс была без ума от Берти. Она осознавала, как близко от нее его тело. И когда его планшет загудел, он проверил сообщение и заявил, что ему пора, ее раздавило разочарование.

– Тебе срочно?

– Да. Прости.

Он быстро ушел, а Кэсс смотрела ему вслед, как идиотка. Ей пришлось бежать, чтобы догнать его.

– Берти! Берти, подожди!

Он обернулся, увидел ее и медленно пошел навстречу.

– Что такое?

– Ничего, я просто… – Кэсс прервалась, переводя дыхание. Он ходил быстро, она за ним не поспевала. – Тебе правда нужно идти?

– Нужно помочь приятелю.

– Ой. – Она отчаянно думала, что бы еще сказать, чтобы хоть немного его задержать. Кэсс надеялась, что он сам что-нибудь скажет, но он молчал. – Ладно, напишу тебе позже, – произнесла она, повторив его фразу.

– Ты такая милая, – сказал он и подарил ей одну из тех улыбок, от которых у нее внутри порхали бабочки.

– Я? Почему?

– Просто так.

– Должна быть причина.

Он пожал плечами.

– Просто ты такая.

Он остановился, и Кэсс сделала шаг навстречу ему, затем еще один.

– Ты издеваешься? – спросила она и игриво толкнула его. Он не шелохнулся.

– Вовсе нет.

Она стояла совсем рядом и поймала себя на том, что смотрит на его губы. Ей хотелось его поцеловать, но она ни разу не целовалась и не знала, как это делается.

– Хорошо. – Она нахмурилась и опустила руку на бедро, желая скрыть неуверенность.

– Пока, Кэсс, – сказал он и, смеясь, развернулся.

В порыве страсти она снова погналась за ним. Схватила за рукав, потянула и, когда он остановился, встала перед ним, поднялась на цыпочки и прижалась губами к его губам. И опустилась на пятки, чувствуя, что ее лицо вспыхнуло от восхитительного возбуждения.

– Пока, Берти, – сказала она и быстро пошла прочь. На ее губах играла улыбка, которую она была не в силах сдержать.

После этого идти ей было некуда. В Женском доме она опять наткнется на миссис О’Брайен, и та поведает Саре, что Кэсс в очередной раз вернулась домой раньше времени. Оставалось только пойти в школу. Сказав администратору, что чувствует себя лучше, она как ни в чем не бывало вплыла в класс. К сожалению, в тот день у нее был урок комендантского часа, но она чувствовала в себе силы выдержать и это.

Берти написал ей через десять минут после того, как она села за парту.