Элен тоже начала сомневаться в своем здравомыслии. Она была так во всем уверена! В Томе, в их будущем, в своем материнстве. Элен даже в аборте была уверена. Она полагала, что это пустяк, живот немного поболит – и дело с концом. Теперь она знала, что ошибалась. Ничто из прочитанного не подготовило ее к реальности.

Сбежав от Мэйбл, она какое-то время каталась по округе, но это было далеко не лучшее время, чтобы сидеть за рулем, и Элен это понимала. Она вернулась домой чуть за полночь и уснула на диване. Тома она не видела. Дверь в спальню была закрыта, но возле порога стояла его обувь, на диване валялся брошенный джемпер, а на кухне царил хаос. Значит, Том был дома.

В понедельник утром она выглядела немного уставшей и медлительной, в обеденное время заперлась в классе с объяснением, что ей нужно проставить оценки, и никто не лез к ней с разговорами. Ничего страшного в ее действиях не было. Физически она чувствовала себя нормально. Никто никогда не узнает, что она сотворила, если сама никому не расскажет.

Но ее одолевал страх, что она сделает или скажет что-то, что ее выдаст, что кто-то догадается, что она – одна из многих тысяч женщин, тайно прервавших беременность из-за того, что тест показал мальчика. Пару раз в год об этой проблеме вспоминали в парламенте, а в прессе публиковались статьи, когда не хватало других новостей. Но особо это явление никого не интересовало.

Прозвенел звонок. Обеденный перерыв окончился. Элен неохотно встала из-за стола и открыла дверь. Ученики постепенно возвращались в класс. Она увидела, как вошел Билли, и в который раз подумала, какой же он все-таки странный мальчик: вечно сливается с фоном, никак не проявляясь. На уроках Элен всегда старалась его растормошить, спрашивала его мнение, выманивала на разговор. Чтобы он окончательно не исчез.

Сегодня, глядя на его заношенную футболку и волосы, отчаянно нуждающиеся в стрижке, она поняла, что ее это не беспокоит. В конце концов, какая разница. Она включила ноутбук и загрузила презентацию для урока, когда в класс вошла Кэсс Джонсон.

– Прошу прощения, – произнесла Кэсс без грамма сожаления в голосе, протиснулась между партами и села рядом с Билли. Не глядя на Элен, она достала и включила планшет.

С ее настроением Элен тоже могла справиться. Но когда она посмотрела на Кэсс, ее одолело новое, незнакомое, всепоглощающее чувство: она поняла, что ей все равно.

Сегодня на уроке им предстояло обсудить введение сертификата на сожительство. Элен эта тема не радовала. А почему – об этом ей думать не хотелось.

– Сертификаты были введены в две тысячи двадцать шестом году, – начала она, – в рамках более широкого изучения наших законов о браке, которые считались устаревшими. В то время насилие в семье являлось серьезной проблемой, и существовали законы, защищавшие женщин от него, но многие полагали, что этих законов недостаточно, и легко понять почему. Если вы судите мужчину за нанесение побоев или принуждение к контролю, ущерб уже нанесен. Важно было предотвратить такие ситуации. То, что их объявили незаконными, не сработало, хотя и стало важным шагом.

Она взяла планшет и включила видео, в котором рассказывалось о процессе подачи заявки на сертификат на сожительство. Экран на стене показал привлекательную молодую пару, которая направлялась в центр и беседовала с улыбающимся консультантом. Все выглядело весело и красиво.

Когда видеоролик закончился, Элен снова обвела взглядом класс. Она видела этот фильм бесчисленное количество раз, и он всегда доводил ее практически до слез – так она волновалась при мысли, что однажды сертификат будет принадлежать ей. В мыслях она никогда не заходила дальше момента получения сертификата на сожительство. Следующее за ним будущее выглядело нечетким и смутным. Никогда в жизни она не думала, что это будущее принесет столько разочарований.

Элен чувствовала себя бесконечно разочарованной. Раздавленной. Расстроенной. Убитой. Наверное, стоило позвонить после работы доктору Ферн и договориться о дополнительной встрече в выходные. Хотя вряд ли Тома это обрадует. Но Элен подумала, что можно пойти туда и одной. Да. Так она и сделает. Все, что ей нужно, – это чтобы доктор Ферн сказала, что это чувство абсолютно нормальное и что со временем оно пройдет. Когда ты возвел что-то настолько высокое, а потом упал с вершины на землю, шишку на лбу можно считать неизбежностью.

– Как вы думаете, помог бы сертификат на сожительство Сьюзен Лэнг? – спросила она у класса.

– Определенно да, – ответила Эми Хилл. – Она бы никогда не завела с ним серьезных отношений, если бы знала, какой он на самом деле.

Потом была Кэсс. Нужно быть смелой, чтобы постоянно идти наперекор уверенности других девушек. Либо смелой, либо глупой. Либо и то, и другое. В Кэсс уживались обе эти характеристики. От ответа Кэсс даже у Элен перехватило дыхание.

– Сертификаты на сожительство – отвратительная идея. Во-первых, их существование подразумевает, что женщины недостаточно умны, чтобы самостоятельно принимать решения. Мы словно дети, не способные сделать ни шагу без присмотра.

Элен никогда бы не признала, что именно такая мысль посетила ее, когда они с Томом шли на консультацию. Услышав это от Кэсс Джонсон, она поняла, насколько эта мысль наивная и жалкая.

– И еще кое-что, – добавила Кэсс. – Выдачу сертификатов нельзя считать безошибочной. Пары, получившие сертификаты на сожительство, все равно расстаются.

– Консультирование не означает, что люди в паре идеально друг другу подходят, – заметила Элен. – Это делается для другого. Процесс предназначен для выявления пар с повышенным риском проявления насилия. В результате таким парам не позволяют жить вместе.

Казалось, этого достаточно. Теперь она в этом сомневалась. До того как Том переехал в ее квартиру, совместное проживание являлось интеллектуальным упражнением, таким же как и материнство. Но все изменилось. Дело не в том, что она думала, что они с Томом расстанутся, или знала, что она с ним в безопасности. Ей бы хотелось, чтобы доктор Ферн была с ней более откровенна и лучше подготовила ее к реалиям жизни с мужчиной.

– Я до сих пор не понимаю, как сертификат на сожительство помог бы Сьюзан Лэнг, – заявила Кэсс. – Они никогда не жили вместе и уже расстались, когда ее убили.

– Если бы они ходили на консультации, она бы разорвала отношения раньше, до того, как они зашли так далеко. Пары, которым отказано в сертификате, обычно распадаются. Люди расходятся, если видят, что у них нет будущего. Если бы так случилось со Сьюзан, она бы ушла от него, и все, возможно, сложилось бы иначе.

– Она и без советчика могла догадаться, что он плохой парень! На него заявляли в полицию за то, что он преследовал бывшую девушку.

– Тогда Сьюзен об этом не знала.

– Но продолжила встречаться с ним после того, как узнала.

– Все не так просто. Он бы не оставил ее в покое, – объяснила Элен. – Он без приглашения появлялся у нее дома, на работе. Грозил выложить в интернет ее интимные фотографии. Она изо всех сил старалась контролировать его поведение. Иногда женщины оказываются в положении, когда легче и безопаснее сказать «да», даже если хочется сказать «нет».

– Допустим, – сердито произнесла Кэсс. – Признаем, он был ужасен. Почему же Сьюзен Лэнг не обратилась в полицию? В отличие от его предыдущей девушки.

– Полиция долгое время игнорировала женщин. – Элен скрестила руки на груди и присела на край стола. – Не слушала их. Не принимала всерьез. Сьюзан была публичной фигурой, и ей приходилось думать о своем имидже и работе. Она беспокоилась, что, если обратится в полицию, об этом узнает пресса, и это навредит ее карьере.

– Значит, нельзя говорить, что она ни в чем не виновата. – Лицо Кэсс пылало. – Не понимаю, почему во всем виноваты мужчины.

Остальной класс словно исчез. Элен видела только Кэсс. Ей казалось, что у них совершенно другой разговор, что происходит что-то, неподвластное ее разуму. В каждом слове Кэсс скрывался яростный и какой-то самодовольный подтекст. Девушка наклонилась вперед, ее худенькие плечи напряглись под футболкой. Она подчеркнула глаза черной подводкой, сделав их огромными, а взгляд диким. Кожа на фоне глаз выглядела бледной, а само лицо – юным.

– Довольно, Кэсс.

К счастью, в этот момент прозвенел звонок. Урок был окончен. Кэсс схватила сумку и протиснулась мимо учительницы, неожиданно сильно ее толкнув. Элен ударилась спиной о стол и сбила на пол свою сумку, которая с глухим стуком упала и извергла на пол свое содержимое. Дверь со скрипом открылась и с грохотом захлопнулась.

Остальные ученики хлынули к выходу вслед за Кэсс. Элен присела рядом с учительским столом и начала складывать вещи в сумку. Мимо проносились ноги, в основном в неряшливых кедах и кроссовках. Пара минут – и в школе никого не осталось. Ее всегда поражала скорость, с которой подростки перемещались по окончании уроков. Обычно Элен задерживалась в кабинете еще на час, чтобы подготовиться к следующему утру, но не сегодня. Работать не хотелось, и она пошла к машине и поехала домой. Она больше не была беременна, но в теле чувствовалась тяжесть. Ей хотелось лечь в горячую ванну, а потом свернуться калачиком в постели. Не такие уж изысканные у нее желания. Элен уверяла себя, что завтра все наладится.

Но подойдя к входной двери, она не обнаружила ключи от дома. Она обшарила все карманы, сумку, поискала в машине и снова в сумке. Ключей не было. Элен собиралась вернуться в школу и поискать там, но от одной мысли об этом к глазам подкатили слезы. Она несколько раз слегка побила головой о дверь, чтобы привести мысли в порядок, и отправила сообщение Тому. По понедельникам он был в колледже, хотя скоро должен был вернуться.

    Не могу войти в дом.

Хочешь, чтобы я приехал?

    Да, пожалуйста.

Будь через пятнадцать минут. Люблю тебя.

Пятнадцать минут – это недолго, но они растянулись почти до сорока, и к тому моменту как он вернулся домой, Элен замерзла, проголодалась и разозлилась. Она сидела в машине, скучала и едва не разрыдалась при виде его. Элен открыла дверцу и вышла.

Он перевел на нее взгляд, и она затаила дыхание и поймала себя на том, что не знает, как себя вести. Ей хотелось отругать его за то, что он так долго тянул, но что-то подсказывало этого не делать.

– Я не нашла ключ от дома, – сказала она.

– Я одолжил его приятелю, он собирался закинуть утром кое-какие вещи. Я уверен, что предупредил тебя. У тебя в машине нет запасных?

– Нет.

Неужели он ее предупреждал? Наверное, да.

– Иди сюда. – Он раскрыл объятия, и она прижалась к нему. – Я рядом. Давай, наконец, запустим тебя в дом.

Том сунул руку в карман и вытащил новый комплект ключей, которые она для него заказала. Он отработанным движением отпер дверь и вошел впереди нее, бросив ключи на стол; они с грохотом ударились о столешницу, пролетев мимо чаши. Элен их подняла и осторожно положила на место. Ее пальцы на мгновение задержались на его ключе, и в голове мелькнула мысль снять его с кольца и положить себе в карман. Но это была просто мысль. Она ничего не значила.

Теперь, когда Том здесь, а она была дома, сорок минут ожидания быстро позабылись. Она пошла к нему на кухню, достала из шкафа чашки, а он наполнил чайник. Элен напомнила себе, как здорово заниматься чем-то вместе, даже такими мелочами, и как она об этом мечтала. Да, она злилась из-за ключей, но затевать из-за этого ссору не стоило.

Может, и хорошо, что там мальчик. Слишком много всего навалилось, для ребенка еще не время. Она так торопилась, что, честно говоря, разучилась думать. Элен долго жила одна. Ее родители – это чужие люди по ту сторону видеозвонка. Она мечтала завести семью, но ей и Тому нужно время, чтобы лучше друг друга узнать. Именно это доктор Ферн и пыталась до нее донести.

Что ж, теперь у нее появилось время, и она проанализирует ситуацию заново, на этот раз с ясной головой.

– Что на ужин? – осведомился Том и включил чайник.

– В холодильнике курица. Я подумала, вдруг ты решишь приготовить курицу карри, о которой говорил.

Он поморщился.

– Сегодня вечером?

Элен опустила ладони на столешницу и оперлась на них всем весом. Она так устала, да еще и просидела на улице почти час.

– Да.

– Я готовил вчера вечером.

– Но меня здесь вчера вечером не было. – Она была у Мэйбл, охваченная болью, а затем шоком.

– Не было, – согласился он. – Но разве я в этом виноват? Что ты хотела, чтобы я делал? Голодал?

Элен не знала. Она об этом не думала. Ее разум и тело были поглощены чем-то более масштабным, чем Том. Она посмотрела на него, и ее охватило жгучее желание сказать ему правду. Но она промолчала.

– Я просто немного удивлена, что ты готовил, когда меня здесь не было. Для нас двоих ты еще ни разу не готовил.

– О боже, – пробурчал он и хлопнул ладонями по столешнице. – Я не знаю, что с тобой происходит, но надеюсь, что ты с этим справишься. Я не буду готовить сегодня вечером, потому что у меня онлайн-игра с парнями. О ней я тебя тоже предупреждал.

Неужели? Она не помнила, но не хотела ругаться. Она думала приятно провести вечер, а не ссориться. Тарелки от завтрака до сих пор валялись в раковине, поэтому она открыла кран и стала ждать, когда пойдет горячая вода.

– Прости. Забыла.

Он открыл банку с чайными пакетиками и вытащил один.

– Ты всю неделю какая-то странная, – заметил он.

– Какая?

– Как жалкая сука. Я люблю тебя, Элен, но иногда с тобой реально тяжело.

Элен показалось, что под ней пошатнулся пол. Было горько слышать, как он говорит о ней в таком духе. Она знала, что вела себя рассеянно, но неужели она настолько плоха? Она подошла к холодильнику и начала доставать ингредиенты для ужина, судорожно соображая, что можно приготовить с минимальными затратами времени и усилий и отчаянно пытаясь угодить ему, чтобы вернуть те приятные чувства, которые они испытывали друг к другу всего несколько дней назад.

– А сейчас ты что делаешь? Зачем копаешься в холодильнике, как сумасшедшая?

Элен замерла, зажав в руке красный перец.

– Готовлю ужин.

На его щеке дернулся мускул.

– Могла бы заниматься этим, не поднимая шумиху.

– Я не поднимаю шумиху.

– Еще как поднимаешь. Посмотри на себя. Да у тебя практически истерика. Твою мать, Элен. – Он прошел мимо, сильно толкнув ее в сторону. С такой же нетерпеливой яростью он достал разделочную доску и нож. – Я всего-то и хотел, что провести приятный вечер, какие-то пару часов, за игрой с парнями, а теперь вынужден разгребать это дерьмо.

Потрясенная, с колотящимся сердцем, Элен отступила к дверному проему.

– Ты хотела, чтобы я переехал к тебе жить, Элен. Я бы с удовольствием подождал еще немного, но тебе не терпелось, и я не стал тебя разочаровывать.

Это правда? Он бы предпочел подождать? Неужто она его принудила?

– Почему ты не сказал?

– Я так старался сделать тебя счастливой. – «Тук-тук-тук» – отбивал по доске нож. – Я просто не знаю, что делать. Я не понимаю, чего ты хочешь. Ты знаешь, я тебя обожаю. И готов ради тебя на все. Но тебе этого мало, да?

Элен отчаянно хотела сказать ему правду. Что да, она всю неделю вела себя странно и выглядела отстраненной, потому что избавилась от их ребенка и знала, что поступила правильно, но все равно чувствовала себя плохой, и ей хотелось знать, делает ли ее это плохим человеком и считает ли он ее плохим человеком, но слишком боялась услышать ответ. Однако что-то ответить было нужно, чтобы стереть гнев с его лица и убрать напряжение из тела.

– Я счастлива, – сказала она. – Просто…

– Что, Элен? Скажи, наконец. В чем дело?

Что угодно, лишь бы унять его гнев.

– Мы с Мэйбл поссорились.

Она не собиралась делать Мэйбл козлом отпущения, но знала, что это сработает.

Атмосфера в комнате мгновенно изменилась.

– Из-за чего?

– Если честно, из-за ерунды. Она разозлилась, что я не пошла с ней ужинать на прошлой неделе.

– Тупая корова, – выпалил он. Он перестал резать овощи, но острие ножа дрожало в воздухе. – Она завидует тебе. Завидует нам. Тебе же это известно, не так ли?

– Я ей так и сказала.

– Больше ты ее не увидишь, – заявил он. – Все, хватит. Между вами все кончено.

– Но…

– Нет, Элен. От нее одни неприятности. Все, что меня беспокоит, – это ты. Я не позволю ей расстроить тебя снова. Пусть только попробует. Я сам с ней разберусь.