В тот день Кэсс вернулась домой в пустую квартиру. Она жутко обрадовалась, что мать еще не пришла. Это было ужасно – явиться в школу после того, как она выбежала из класса. Никто ничего не сказал, но она знала, что все обсуждали у нее за спиной.

Как же прекрасно было остаться в квартире в одиночестве хотя бы на пару часов, расслабиться перед телевизором и чтобы Сара не дышала ей в затылок. Интересно, что делал отец? Вот бы с ним связаться! Она успела сообщить ему, что они живут в Женском доме, но потом Сара вышла из ресторана, и Грэг сказал, что ему пора уходить.

Она до сих пор точно не знала, где он живет, но наверняка где-то в Риверсайде. Всех освобожденных мужчин отправляли из тюрьмы в тот район, и люди старались туда не соваться. Она видела таких мужчин, в дешевой одежде и старых кроссовках, когда они садились в автобус, идущий в Риверсайд, и всегда считала их омерзительными. Мысль о том, что ее отец живет с ними, была ей ненавистна.

К счастью, через несколько дней ей исполнится восемнадцать, и она получит доступ ко всей необходимой ей информации, хочет того Сара или нет. Это подняло Кэсс настроение, подпорченное тем фактом, что она выбежала из класса после того, как Эми Хилл упомянула о сидящем в тюрьме отце. И вот он уже не в тюрьме, и даже если он и живет в Риверсайде, то она была уверена, что это ненадолго. Он найдет работу и уедет оттуда, как только сможет.

Кэсс вошла в комнату и плюхнулась на кровать. Покопалась в сумке, достала ключ от электронного браслета и перевернулась на спину, разглядывая его. Ее мысли переключились на Билли. Они подружились потому, что больше никто не хотел иметь с ними дела. Но все изменилось. Теперь это были два человека с общим секретом. Их связь основывалась на чем-то реальном, и, сняв его электронный браслет, Кэсс осознала, что совершила что-то поистине важное. Она гораздо лучше тех девчонок в школе, что сплетничают в туалетах в обеденный перерыв и беспокоятся о всяких глупостях.

Ей нравилось знать, что она нужна Билли. Если она откажется вернуть его электронный браслет на место, его это уничтожит. Конечно, она никогда так не поступит, но от этой мысли перехватывало дыхание и слегка утихал гнев, который она продолжала испытывать из-за того унизительного урока, когда мисс Тейлор заставила их заниматься армрестлингом.

Услышав, как хлопнула входная дверь, Кэсс торопливо сунула ключ обратно в сумку. Мать просунула голову в дверь и выразила желание поговорить о дне рождения дочери, чем немало ее удивила. Сара пресекала все предыдущие попытки обсудить этот вопрос, и Кэсс решила, что она собиралась просто проигнорировать эту тему.

– Я подумала, почему бы нам не поужинать где-нибудь, – предложила Сара. – Нарядимся и сходим в какое-нибудь приятное местечко.

– Можно папе прийти? – спросила Кэсс.

– Нет.

– Почему?

После этого все, как и ожидалось, пошло под откос. Сара не только не согласилась пригласить его на ужин, но и отказалась назвать Кэсс его адрес. День рождения приближался, и Кэсс уже не ждала, что Сара что-то предложит. Она была готова к разочарованию.

Проснувшись, Кэсс первым делом зарегистрировалась на портале данных, который отслеживал всех мужчин, выпущенных из тюрьмы. Потребовалось всего несколько минут, чтобы подтвердить ее личность и возраст. И вот перед ней дело Грэга. Она внимательно прочитала его, и каждое слово подкидывало дров в топку ненависти, горевшую внутри нее весь прошлый год.

В качестве его предыдущего места жительства был указан их прежний дом. Справа Кэсс увидела новый адрес и поморщилась. Как она и предполагала, он жил в Риверсайде, в квартире 4С.

Затем она зарегистрировалась на iDate, одобренном правительством приложении для знакомств, которым все пользовались. Там действовали строгие правила. Пользоваться сайтом разрешалось только с восемнадцати лет или с семнадцати – с позволения родителей. Она пыталась уговорить Сару одобрить ей доступ на сайт несколько месяцев назад, когда отец попал в тюрьму. Сара, разумеется, отказала. Кэсс никак не могла взять в толк, в чем тут проблема. iDate – безопасное приложение. Делать первый шаг разрешалось только женщинам, а отправка изображений обнаженного тела приводила к пожизненному бану, как и просьба их отправить. Это правило всегда веселило Кэсс. Ну кто станет отправлять незнакомому человеку фото себя обнаженного?

Уже несколько месяцев она готовилась создать учетную запись в iDate в качестве подарка себе на день рождения и сделала бы это в первую очередь, не будь так свеж в ее памяти отказ матери пригласить Грэга на ее праздник. Она выбрала лучшую фотографию и написала, а потом три раза переписала текст о себе, прежде чем загрузить его на сайт. Пройдя всю эту волокиту с подтверждением личности, она получила возможность пользоваться аккаунтом, и на это ушло несколько раздражающих минут. В конце концов дело было сделано.

Она приступила к поискам со жгучим энтузиазмом. Через пять минут она с ужасом констатировала, что большинство мужчин на сайте ужасны, вернулась на страничку поиска и сузила параметры. Возраст до тридцати, рост не ниже 178 сантиметров. Тонкий музыкальный вкус. Все девчонки сойдут с ума от зависти. Однако варианты, которые подкинул ей сайт, оказались довольно скудными.

Она не понимала, почему ей предлагается сплошной хлам? Где все молодые, привлекательные, интересные мужчины? Должен же быть хоть кто-то. Ее планшет запищал, и она перешла во вкладку уведомлений. Это было сообщение от Билли.

С днем рождения! Каково это, когда тебе 18?

    Лучше, чем когда 17.

🙂

    Вот бы школы сегодня не было! Не хочешь прогулять?

Она ждала, но он так и не ответил. Кэсс выключила планшет и засунула под подушку. Откинула волосы с лица и спустила ноги на пол. Пришло время столкнуться с матерью и неизбежным разочарованием оттого, что день рождения гарантированно будет дерьмовым.

Она пошла по коридору в ванную. Пальцы ее ног сжимались, когда она ступала по ковру.

«Восемнадцать, – подумала она. – Мне восемнадцать, и я могу делать все, что, блин, захочу».

Она ожидала, что ощущения будут более сильными.

Несколько минут она рассматривала в зеркале свое лицо, поворачивая голову и так, и эдак, плотно сжимала губы, чтобы они порозовели, и поднимала волосы, чтобы посмотреть, как они будут выглядеть, если носить их таким образом. Она подумала, не сменить ли ей фотографию в iDate, но решила, что сделает это позже, когда появится больше времени. Затем она пошла на кухню. Сара сидела за столом, обхватив руками толстую белую кружку. Она недавно приняла душ, и ее волосы еще не высохли. После ссоры из-за ужина в честь дня рождения они почти не разговаривали, и Кэсс не знала, к чему готовиться.

– Доброе утро, любовь моя! – воскликнула Сара. – С днем рождения! – Она протянула Кэсс маленький прямоугольник, завернутый в блестящую золотую бумагу, с завязанной в тонкий бант серебристой ленточкой.

Кэсс взяла подарок. Края предмета оказались острыми и твердыми. И коробочка, и упаковка свидетельствовали о том, что внутри что-то дорогое.

– Что там?

– Открой – и увидишь. Ну, давай!

Кэсс осторожно надорвала бумагу, а догадавшись, что внутри, начала рвать сильнее и быстрее. Она чувствовала, что балансирует на грани радостного волнения и разочарования и не знала, в какую сторону пойти. Ее матери не следовало этого делать. Она должна была все испортить.

– Это новый планшет, – объявила Сара. – Я знаю, что твой устарел, и подумала, что ты обрадуешься новому.

Кэсс чувствовала, как отчаянно матери хотелось, чтобы ей понравился подарок, и заставила себя изобразить на лице что-то холодное и плоское.

– Это слишком дорого.

Сара пожала плечами.

– Да, но теперь у нас дела идут лучше, не так ли? А восемнадцать лет бывает всего раз в жизни. – Она встала, вылила в раковину остатки кофе и ополоснула кружку. Когда она склонилась над раковиной, на ее лицо на мгновение упал луч света, и Кэсс заметила, что у ее кожи серый оттенок, а тело под халатом кажется уставшим и неуклюжим. – Послушай, Кэсси, – сказала она и повернулась к окну, чтобы Кэсс не видела ее лица. – Я знаю, что в последнее время мы с тобой не ладили, но давай попробуем это исправить. Так продолжаться не может. Это нездоровая ситуация для нас обеих. Мы все время спорим. Целыми днями не разговариваем. Мы даже не обнимаемся. Неужели тебе не хочется, чтобы мы относились друг к другу добрее?

Кэсс ощутила внутри вспышку какого-то позабытого чувства, которого не было уже давно. Когда-то она радовалась маминым объятиям, а теперь даже не помнила, когда Сара в последний раз к ней прикасалась. Она и не знала, как это сделать. Сама мысль казалась неестественной. Этого не будет. Но она чувствовала, что должна чем-то отплатить матери. Она не хотела, чтобы Сара отняла у нее новый планшет.

– Спасибо за планшет. Это и правда нужный подарок.

– Хорошо, – сказала Сара и повернулась к Кэсс. – Я рада, что он тебе нравится. И знай, Кэсс: ты можешь рассказать мне все что угодно. Не хочу, чтобы у тебя были от меня секреты.

Они стояли молча, глядя друг на друга. Это был уже второй раз за вечер, когда еще можно было что-то сказать и все изменить. Но Кэсс заметила, как в глазах матери блеснули слезы, и ей стало страшно. Она панически не хотела соприкасаться с чужой уязвимостью. Не хотела слышать о чувствах матери, знать о ее боли, просто находиться рядом. Она думала о своем отце, живущем в Риверсайде, и о ключе от электронного браслета на дне школьной сумки. Она отшатнулась назад.

– Мне пора делать уроки.

– А позавтракать?

– Я не голодна, – буркнула Кэсс, уже выходя. Вскоре она укрылась в безопасном пространстве своей комнаты и плотно прикрыла дверь. Она посмотрела на планшет прелестного серо-голубого оттенка с глянцевым сенсорным экраном. Он был гораздо красивее, чем старый гаджет. Кэсс включила потрепанное устройство, прижала его корпусом к новому и замерла в ожидании, пока перенесутся данные. Синхронизация завершилась почти мгновенно. Она написала Билли.

    Мне подарили новый планшет.

Классно.

Подарок был невероятным. Сара никогда не покупала ей ничего красивого.

– Боже мой, – прошептала Кэсс. – Она пытается меня подкупить.

«Ты можешь рассказать мне все что угодно», – вдруг пронеслось в ее голове. Она почти поверила, что Сара подарила ей планшет, потому что ей не все равно, а на самом деле этот дорогой подарок доказывал обратное. Ее матери было все равно. Она просто хотела, чтобы Кэсс перестала задавать вопросы об отце и хорошо ладила с соседками. А вдруг ей удастся подкупить Кэсс, и та признается, что взяла ключ от электронного браслета?

Она оделась, взяла сумку и направилась обратно в кухню. Сара по-прежнему сидела там и смотрела в окно. Закипал чайник. Обычно мать уходила рано и уж точно не зависала в такой час на кухне в халате.

– Ты сегодня не работаешь? – спросила Кэсс.

– Я поеду немного позже, – объяснила Сара. – Я надеялась, что мы вместе позавтракаем.

Кэсс сунула руку в карман и нащупала кончиками пальцев гладкую поверхность нового планшета, напомнив себе, что здесь происходит на самом деле.

– Я уже сказала, я не голодна. И у меня нет времени. И скорее всего, домой я приду поздно.

– Почему?

– У меня есть папин адрес. Хочу его навестить.

Лицо матери помрачнело, и Кэсс поняла, что не ошиблась.

– Вряд ли это хорошая идея.

– Почему?

– Он только что вышел из тюрьмы, Кэсс. Ему сейчас нелегко. Ему нужно некоторое время, чтобы разобраться в себе.

– Хочешь сказать, он сейчас слишком занят, и у него не найдется времени на меня?

– Я не это имела в виду, – сказала Сара.

– Тогда что ты имела в виду?

Взгляд матери стал колючим.

– Перестань, Кэсс.

– Перестать что? Спрашивать про папу?

– Ты знаешь, о чем я.

– Я имею право видеть его, когда захочу. Тебя это не касается.

– Может, и нет, – медленно произнесла Сара. – Но это не значит, что я стану поощрять твои глупые решения. Оставь это, Кэсс. Ты не знаешь…

Что бы ни собиралась сказать ей мать, Кэсс ничего не слышала. Она видела только, как шевелятся ее губы, складывая слова, но ее гнев был настолько громким, что заглушал все звуки. И она была этому рада.

– Все было отлично! – заорала она. – Мы были счастливы! Мы были семьей! А ты все испортила!

Хлопнул тостер, и маленькую кухоньку наполнил аромат теплого жареного хлеба. Как же Кэсс все это ненавидела! Ненавидела эту кухню, квартиру и свою мать. Она схватила сумку и выбежала. Ей надоело так жить. От подобной обыденности она буквально задыхалась.

Кэсс с грохотом понеслась вниз по лестнице.

Другие женщины, жительницы этого дома, собрались у главной двери. Кто-то повесил самодельный баннер с огромными золотыми буквами «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, КЭСС!». Кто-то сунул ей в руки букет цветов.

– Отстаньте от меня! – в ярости вскричала она. Несколько женщин протягивали ей подарки, но она не могла принять их сейчас. Просто не могла.

Кэсс выскочила на улицу и перебежала через дорогу, едва не попав под колеса. Водитель возмущенно просигналил. Кэсс показала ему палец и побежала дальше. Она ненавидела Женский дом и населявших его любопытных, трусливых старух. Они думали, что все знают. Но на деле не знали ничего. Они ничего не знали ни о желаниях, ни о ее чувствах. Они смеялись над ней, когда она надевала короткую юбку или наносила яркий макияж. Ожесточившиеся, завистливые старухи. Кэсс никогда не станет жить, как они.

А теперь и Сара превратилась в озлобленную старуху. Она дала матери шанс поступить благоразумно, признать, что Кэсс повзрослела, и проявить к ней хоть каплю уважения. Но Сара этого не сделала. По крайней мере, теперь Кэсс понимала, что думает ее мать. Сара до сих пор считала Кэсс ребенком, которым можно управлять и которого можно контролировать.

Что ж, Кэсс ей покажет.