К концу школьных занятий в понедельник вечером Элен почувствовала себя разбитой и голодной. Ей пришлось задержаться из-за родительского собрания, которое включало в себя десять невыносимых минут с Кэсс Джонсон и ее матерью. Кэсс пребывала в плохом настроении. Более того, Элен подозревала, что Кэсс, несмотря на все ее бахвальство и браваду, глубоко несчастна.

Элен подумала, что, вероятнее всего, это во многом связано с ее отцом. Всех сотрудников вызвали на экстренное совещание на следующий день после того, как он нарушил комендантский час. Их школа впервые столкнулась с подобной ситуацией, но у них уже был разработан план. Директор объяснил, как реагировать на неизбежные расспросы учеников и других родителей. Кэсс на тот момент не была ученицей Элен, и она не уделила этой теме должного внимания. Элен вообще считала, что с этой темой покончено, пока не случился урок на прошлой неделе, когда Эми задала свой неудобный вопрос, а Кэсс покинула класс.

Саре Уоллес Элен не сообщила, что Кэсс убежала с урока, и до сих пор ломала голову, а не следовало ли ей об этом сказать. Может, позвонить Саре сейчас и рассказать о случившемся? Станет ли от этого лучше или хуже? Ее разум продолжал гонять эти мысли по кругу. Она ехала домой словно в оцепенении и мечтала лишь о теплой ванне, мягкой постели и о Томе. Рядом с ним все снова станет хорошо.

Добравшись до входной двери, она почувствовала, что совершенно измотана. Даже одежда казалась слишком тяжелой. Юбка противно терлась о ноги. Элен опустила сумку на пол, зажав ее ногами, стала искать ключи. Наконец она открыла дверь.

– Том? – крикнула Элен, снимая туфли и аккуратно ставя их на полку.

– Я тут! – донесся из кухни его голос.

Элен устало пошла на его голос. По крайней мере, ей не придется стоять у плиты. Он обещал что-нибудь приготовить к ее возвращению.

– Привет, любимый… – начала она, но слова застряли в ее горле. На кухне царил беспорядок. Раковина была забита грязными кастрюлями. Из банки с запеченными бобами с поднятой под прямым углом крышкой капал соус и заливал столешницу. Рядом с чайником валялась куча использованных чайных пакетиков. На кухонном столе стояла вскрытая громадная картонная коробка. Рядом лежал айсберг из полистирола. Том стоял, засунув голову в холодильник.

Ужином здесь и не пахло.

Подойдя к раковине и открыв кран, Элен услышала странные мужские голоса. Они доносились из гостиной.

– Кто это? – спросила она. Она не хотела показаться резкой, но не была уверена, что ей это удалось. Элен добавила в кастрюлю немного жидкости для мытья посуды.

– Просто пара приятелей, – ответил Том и закрыл дверцу холодильника. На его верхней губе осталось молоко, и он вытер его тыльной стороной ладони.

– О! А это что? – Элен указала на коробку.

Том переминался с ноги на ногу.

– Я подумал, а не обновить ли мне мою игровую систему, – объяснил он. – Увидел в продаже вот эту. Она шла с хорошей скидкой, слишком хорошей, чтобы отказаться.

Элен сглотнула. Игровая система? Это крупная трата. Ни на что подобное она не соглашалась. Он даже не спросил ее мнения.

– Во сколько она обошлась?

– Какая разница?! Я больше не плачу арендную плату за свою квартиру, и мы можем себе это позволить. Серьезно, детка, расслабься. Это просто приставка. – Он придвинулся ближе и обнял ее за талию. – Не сердись, – прошептал он. – Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю. Мне не нравится, когда ты злишься.

Из гостиной донеслись победные крики, и Том взглянул на дверь.

– Вот что, – сказал он. – Дай-ка мне минутку. Я избавлюсь от этих двоих, мы здесь приберемся и закажем еду. И ляжем спать пораньше.

Он ухмыльнулся, стиснул ее талию и помчался в гостиную. Она услышала, как его тон слился с другими мужскими голосами. Они смеялись, но слов было не разобрать. Гнев стих, но давящая тяжесть все еще сидела в груди, и это смутное ощущение пугало ее. Еще больше ее пугало то, что Том мог заметить эту вспышку и усомниться в ее чувствах к нему. Она этого не допустит. У них хорошие отношения. Они не из тех пар, что ссорятся. Нет, это точно не про них.

Элен еще раз оглядела кухню и вздохнула. Сняла со столешницы коробку и поставила на пол, сложила внутрь куски полистирола. Они терлись друг о друга и скрипели. Она вымыла посуду и аккуратно расставила ее на полке для сушки. Подмела пол. Твердила себе, что слишком остро отреагировала. Это не только ее дом, но и дом Тома. Пора прекратить считать его только своим.

Она прошла в гостиную и увидела двоих мужчин, которых никогда прежде не встречала. Уходить они явно не собирались. Один из них расслабленно сидел в кресле, положив на ее кофейный столик грязные кроссовки. Другой стоял в углу вместе с Томом. Они пытались поднять ее диван.

– Эта чертова штука весит тонну, – пробормотал мужчина.

– Перестань ныть, ты уже большая девочка, – сказал Том, и они передвинули диван на три фута влево. Незнакомый мужчина, кем бы он ни был, отпустил свою сторону дивана так, что тот с грохотом ударился об пол. Элен вздрогнула. Том повторил его движение. Было ощущение, что в ее обычно такой тихой квартире взорвалась бомба.

Все шумели и кричали, и Элен чувствовала себя невидимкой. Она подумала уйти на кухню, а может быть, даже на улицу и сесть в машину, но Том обещал их выпроводить.

– Привет, – поздоровалась она. Она не хотела показаться его друзьям грубиянкой и боялась им не понравиться. Но в то же время ее распирало спросить, чем они занимаются в ее гостиной. Интересно, почему она никогда раньше их не встречала?

– Привет, – ответил тот, что стоял возле дивана, и такое же ворчание донеслось от того, кто сидел в ее кресле. Заметив ее взгляд на своих ногах, он медленно, но все-таки убрал их с кофейного столика.

– Извините, ребята. На сегодня все, – заявил Том и засунул руки в карманы. – Увидимся в воскресенье.

– А что в воскресенье? – осведомилась Элен.

– Футбол.

– О, – сказала она. – Понятно.

Сидевший в кресле поднялся на ноги.

– Было приятно, наконец, познакомиться, – заметил он.

– Да, – тихо произнесла она, когда второй кивнул в ее сторону и вышел вслед за другом. Открылась и закрылась дверь, и в квартире остались только она и Том. Она стояла и смотрела на нелепо втиснутый под окно диван и на размазанную по журнальному столику грязь. Ее драгоценное вязаное одеяло, прежде аккуратно сложенное на диване, валялось в углу неопрятной кучей. Телевизор также передвинули, разместив рядом с ним громоздкую черную приставку, а ее кресло поставили так, чтобы любой, кто в нем сидел, имел идеальный обзор экрана.

Том опустился в кресло.

– Что хочешь на ужин? Пиццу? Или что-то китайское?

– Пиццу, – ответила Элен. Пиццерия находилась за углом, так что это будет, по крайней мере, быстро. Она посмотрела на часы. Седьмой час.

– Ты позвонишь или я? – спросил он. – Наверное, будет лучше, если ты за ней сходишь. Если станем ждать заказ, это затянется бог знает на сколько.

– Я все сделаю, – сказала она, вернулась на кухню, зашла на сайт, отправила заказ и вернулась в гостиную. Она подняла с пола одеяло и аккуратно сложила его, с тоской глядя на кресло. В одной руке Том держал джойстик от приставки, в другой пульт от телевизора. Элен села на диван под окном, откуда открывался вид на дверной проем, ведущий в кухню, и на переполненный мусорный бак.

– О, кстати, – спохватился он. – По-моему, что-то не так с моим электронным браслетом.

– Что именно?

Он положил лодыжку на колено, подтянул джинсы и продемонстрировал браслет.

– Смотри: лампочка мигает.

У правильно функционирующего прибора сбоку постоянно горел красный свет, показывая, что устройство активно. Но у Тома этот свет мигал.

– Что случилось? – спросила Элен.

– Без понятия. Я только недавно заметил.

– Ты должен был мне позвонить. Я бы вернулась пораньше и отвезла тебя в центр. Если мы поедем сейчас, то можем не успеть вернуться до комендантского часа.

– Давай утром, – сказал он, нажимая на кнопки на контроллере. – Подбросишь меня, ладно?

– Да, конечно, – ответила Элен. Утром у нее было свободное время, в течение которого она собиралась проставить оценки и подготовиться к уроку, но вместо этого вполне могла бы отвезти его на диагностику. Но весь оставшийся вечер ее не покидало ощущение, что ей не очень-то хочется это делать.