В среду Сару разбудило жужжание планшета. Было пять утра. Она зевнула и потянулась к гаджету, думая, какому идиоту вздумалось отправить ей сообщение в такую рань.

Сообщение пришло от Хадии и оказалось крайне неприятным.

Пол Таунсенд, мужчина, которого она ударила электрошокером, скончался.

Сара резко села постели. Сон как рукой сняло, сердце колотилось как бешеное.

    Что случилось?

Ответа Хадии пришлось ждать пару минут.

Пока точно не знаю, но похоже на очередной сердечный приступ, на этот раз со смертельным исходом.

    Дерьмо.

Точнее не скажешь. Приезжай в центр как можно скорее.

Сара приняла душ и оделась в рекордно короткий срок. Задержалась перед дверью Кэсс и вышла из квартиры, так и не постучавшись. Она быстро набрала сообщение на планшете и отправила его дочери. Кэсс достаточно взрослая, чтобы добраться в школу самостоятельно. Когда Сара прибыла в центр, Хадия и Мэйбл уже ждали. На Мэйбл лица не было.

– Я обязана допросить вас обеих, – заявила Хадия. – Знаю, мы уже прошли через это в пятницу, но ситуация обострилась. – Ее планшет зажужжал. – Нужно ответить на звонок, – объяснила она и пошла в свой кабинет, прижав планшет к уху.

– Какой ужас, – пролепетала Мэйбл и откинула волосы с лица. – В голове не укладывается.

Сара взглянула на дверь кабинета Хадии. Она осталась полуоткрытой, но звук в коридор не проникал. Она повернулась обратно к Мэйбл.

– Послушай, – сказала она. – Главное – чтобы наши показания совпадали. Он поднял крик, я услышала это через стену и поспешила тебе на выручку.

– Ты говоришь так, будто думаешь, что она обвиняет нас в его смерти.

– Так и есть. Вот почему мы должны устроить все так, чтобы нас было не в чем упрекнуть. Я скажу, что увидела, что ты в опасности, и решила действовать.

– Но я не нажала на тревожную кнопку.

– Это неважно. Скажи Хадии, что поначалу ты думала, что сумеешь его угомонить. Он был трудным клиентом, но управляемым. Подгонкой электронного браслета ты осталась довольна. Он хотел, чтобы ты его ослабила, но, если бы ты это сделала, браслет бы держался на ноге слишком свободно, и он мог бы его снять. Ты отказалась его регулировать, и клиент слетел с катушек. Когда я ворвалась в кабинет, ты как раз собиралась нажать на тревожную кнопку.

Мэйбл медленно кивнула.

– Звучит складно.

– Может быть, войдя в твой кабинет, я услышала что-то непристойное? – продолжила Сара. – Он использовал нецензурные выражения?

– Не уверена, – призналась Мэйбл. – Не исключено.

– Итак. Допустим, я услышала, как он назвал тебя гребаной сукой, и я приняла это за явный признак враждебности. Я осознала, что ты в опасности, и напала на него.

– Да. Хорошо. Звучит разумно.

Хадия наконец вышла из кабинета. Сара села на свое место. Она поймала взгляд Мэйбл и заметила, что та ей едва заметно кивнула. Она ни секунды не сомневалась, что поступила правильно, но нужно было грамотно преподнести все в разговоре с Хадией. Их показания должны были звучать правдоподобно.

Мэйбл пошла первой. Допрос длился полчаса, и все это время Сара играла с чашкой чая. Ее допрос занял столько же времени. В конце Хадия откинулась на спинку стула и выдохнула.

– Отлично, – сказала она. – Думаю, я получила то, что мне нужно. Ваши истории совпадают, и для начала это уже хорошо. К тому же, учитывая его возраст и состояние здоровья, им будет нелегко доказать, что сердечный приступ не случился бы так или иначе.

Однако такое утро отбросило тень на оставшуюся часть дня. Сара исходила из того, что Хадия предпочтет, чтобы она оставалась дома, пока все не уладится. Вместо этого она обнаружила у себя плотный список назначений, потому что две другие сотрудницы заболели, и дел было невпроворот. В этот день клиентами оказались сплошь мальчики-подростки. Они нервничали, и ими было легко управлять. Сара щедро раздавала леденцы, и к обеду конфеты закончилась, так что она побежала в магазин. Вторую половину дня она продержалась исключительно благодаря кофе с сахаром. Ритм и рутина позволили ей восстановиться после жестокого удара по ее уверенности, нанесенного событиями последних дней. Она отлично знала свое дело и была не из тех, кто бросается на человека с электрошокером без крайней необходимости.

Она вовремя завершила последнюю встречу, прибралась в кабинете и вышла из здания. Лишь на полпути домой она заметила, что за ней едет серебристый автомобиль. Она замедлилась в надежде, что водитель ее обгонит, но он этого не сделал. За рулем сидел молодой мужчина в темных очках. Большим пальцем он постукивал в такт музыке, которую Сара не слышала. Вот почему обычно она дожидалась комендантского часа – чтобы ехать домой спокойно и не встречать таких типов.

Он преследовал ее всю дорогу до Женского дома и надавил на газ, лишь когда она свернула на автостоянку. Сара даже показала ему средний палец, хотя знала, что он не увидит. Ей стало лучше. День выдался ужасным, и она с нетерпением ждала, когда он закончится.

Пропавший ключ от электронного браслета по-прежнему представлял собой проблему, но это была случайность. Она решила подождать пару дней, пока не пройдет шок, вызванный смертью Пола Таунсенда, и тогда сообщить о пропаже. Она подозревала, что ключ взяла Кэсс, но не могла заставить себя еще раз ее об этом спросить. Куда легче было убедить себя, что Кэсс уже ответила, и нужно удовлетвориться ее ответом. Ей не хотелось верить, что дочь способна лгать о столь важных вещах.

Беспокойство Сары росло с каждым днем. Хадия могла в любой момент нагрянуть к ней для проверки ключей. Напряжение стало почти невыносимым. Все считали, что ее подавленное настроение связано с делом Пола Таунсенда, и, возможно, в какой-то степени они были правы. Но только Сара знала, что именно пропавший ключ от электронного браслета, и ничто другое, не дает ей спать по ночам. Хадия неоднократно уверяла ее, что ей не о чем беспокоиться.

«Если бы ты только знала», – думала Сара.

Наступила пятница, но о ключе она так и не сообщила. Она собиралась еще раз надавить на Кэсс. Когда дочь проснулась в субботу утром, Сара сообщила ей, что они уходят гулять. Этот разговор Кэсс не понравится, и Сара хотела провести его на нейтральной территории, подальше от Женского дома. Она выманила дочь из квартиры под предлогом похода по магазинам.

Она нашла парковочное место возле консультационного центра и заняла его как раз вовремя, чтобы увидеть, как по лестнице к зданию поднимается стройная женщина в темных джинсах, а за ней – высокий темноволосый мужчина. Он показался ей смутно знакомым, но лица она не разглядела, поэтому была не уверена. Наверное, он приходил к ней менять электронный браслет.

– Это не твоя учительница? – спросила она у Кэсс.

– Какая из?

– Молодая. Мисс Тейлор.

– Не знаю, – равнодушно произнесла Кэсс.

– С ней мужчина, – заметила Сара. – Интересно. Может, они пришли на консультацию?

– Зачем какому-то мужчине сертификат на сожительство с ней? – с усмешкой произнесла Кэсс. – Она настоящая мымра.

Сара вцепилась в руль.

– Она показалась мне приятной, когда я встретила ее на дне открытых дверей.

– А как же иначе! Она подлизывается ко всем родителям. – От Сары не ускользнуло, что в последний момент Кэсс все-таки повернула голову и взглянула на женщину, чтобы лучше рассмотреть, но было поздно. Пара уже скрылась внутри здания. – Наверняка это ее брат или кузен или кто-то в этом роде.

– Возможно, – ответила Сара, хотя и сомневалась, что у стройной и хрупкой на вид мисс Тейлор такой темноволосый и крепко сложенный брат. Но довольно говорить о мисс Тейлор. Пожалев, что обратила на нее внимание, Сара дернула ручник и заглушила двигатель. – Итак. Прежде чем мы куда-то пойдем, нам нужно поговорить.

– О чем?

Сара глубоко вздохнула. Она репетировала эту сцену, но теперь, когда момент настал, обнаружила, что не знает, с чего начать. Ей предстояло произнести крайне отвратительную речь, которая неизбежно вызовет крики, ярость и слезы. Сара сидела в машине, смотрела на дочь и понимала, что у нее нет на это сил. Она ничуть не сожалела, что в ее жизни нет Грэга, но воспитывать ребенка в одиночку оказалось утомительно.

– О том, где будем обедать. Может, в «У Пуччино»? Ты не против?

– Не против, – ответила Кэсс и вышла из машины.

Сара наблюдала за ней через окно. Наверное, будь у нее прежде возможность проводить с Кэсс больше времени, все сложилось бы проще. Но опять же, кто знает? Кэсс росла трудным ребенком.

Она догнала дочь, и они почти три часа шатались по магазинам. Сара старалась отмечать каждый магазин, в который заглядывает Кэсс, и каждого парня, на которого она засматривается, и изо всех сил старалась скрыть свое разочарование. Ни то, ни другое не казалось ей привлекательным. Кэсс нравилась откровенная, чрезмерно сексуальная одежда и накачанные мужчины с развязной походкой. Все это приводило Сару в отчаяние.

– Проголодалась? – спросила она у Кэсс.

– Ага.

– Я была бы не против лазаньи, – сказала Сара. – А ты?

– Кальцоне.

Короткий ответ. Но и на том спасибо.

– Хороший выбор, – одобрила Сара. Они вошли в ресторан, и официант указал им на столик у окна. Кэсс посмотрела на свое отражение в стекле и принялась поправлять волосы. Сара боролась с желанием сказать ей, чтобы она перестала прихорашиваться. К счастью, официант принес меню и кувшин с водой, и следующие десять минут они были заняты. Вскоре принесли еду, и наблюдая за тем, как ест ее дочь, Сара заметила, что внутренне напряжение стало ослабевать. Вдруг все еще можно исправить? В конце концов, Грэг ушел и больше не вернется. Еще не поздно все изменить. Кэсс молода, ее понимание мира еще сильно ограничено, и она избалована. Жутко избалована. Но это не ее вина. Грэг никогда ни в чем ей не отказывал, и Сара почувствовала себя виноватой в том, сколько времени проводила на работе, позволяя всему лететь в тартарары.

Важно то, как будут развиваться события в будущем. Нужно перестать думать о дочери самое худшее и постараться разглядеть в ней положительные стороны. Она так и не сообщила Кэсс, что ее отца досрочно выпустили из тюрьмы. Пусть дочь думает, что его освободят, как планировалось. Нужно сохранять спокойствие. Пусть хотя бы сегодняшний день станет хорошим.

– Вкусно? – спросила Сара.

– Да.

Сара попробовала еду. Паста была свежей, а соус насыщенным. Чтобы блюдо не пропало, она заставила себя есть, несмотря на отсутствие аппетита.

– Кэсс… – начала она.

– Что?

Сара отложила вилку.

– Пожалуйста, не говори со мной так. Я не хочу с тобой ссориться. Я устала. А ты разве нет? Разве ты не хочешь, чтобы мы жили мирно?

Кэсс ткнула кончиком ножа в гриб.

– Я знаю, что ты несчастлива, – продолжила Сара. – И понимаю почему.

– Ты? Ты хоть понимаешь, каково мне в школе? Девочке, отец которой загремел в тюрьму? Ты заставила меня переехать в это ужасное место, напичканное любопытными старухами, а меня даже не спросила. Ты захотела, чтобы я провела день на твоей работе, а сама отправила меня домой. Тебе не нравится моя одежда; ты не разрешаешь мне краситься. А папа всегда разрешал! Ничего ты не понимаешь!

«Еще как понимаю, – подумала Сара. – Даже больше, чем ты можешь себе представить».

– Я совершала ошибки, – призналась она. – Когда ты была маленькой, меня почти никогда не было рядом. Хотя я должна была быть.

– Это еще зачем? Папа обо мне хорошо заботился.

– Я твоя мать!

– Неужели? Работа интересовала тебя куда больше, чем я. И интересует до сих пор. Ты сделала свой выбор, мама.

Официант убрал пустые тарелки и принес десертное меню. Кэсс стала его изучать, а Сара попросила кофе и счет. Кэсс заказала шоколадный чизкейк. Сара решила не торопиться. Слова Кэсс задели ее, и, прежде чем выходить на второй раунд, ей нужно было зализать свои раны.

Официант принес кофе и десерт. Кэсс воткнула вилку в чизкейк и вдруг замерла.

– Кэсс? – спросила Сара. – Что такое?

Кэсс не ответила. Вилка с грохотом ударилась о столешницу, стул заскрежетал по полу, хлопнула дверь. Она выскочила на улицу. Сара встала, чтобы бежать за ней, когда вдруг увидела Кэсс в окне ресторана.

Ее дочь обнимала Грэга.