Кэсс лежала на кровати и слушала, как ее мать ходит по квартире. В животе заурчало. Но о том, чтобы выйти из комнаты и взять себе что-нибудь перекусить, пока Сара не ушла спать, не было и речи. Когда она вернулась из школы, ее мать уже была дома, что перечеркнуло все планы попробовать новую краску для волос, которую она купила по дороге домой. Хотя это, как выяснилось, являлось наименьшей из проблем.

За все выходные Сара ни разу не упомянула о ключе от электронного браслета, и Кэсс уже поверила, что опасность миновала. Но сегодня Сара спросила дочь, не брала ли она ключ.

Кэсс, ясное дело, ответила отрицательно, но Сара ей не поверила, и, чтобы мать от нее отстала, пришлось закатить истерику. Кэсс перевернулась на другой бок, все еще поглядывая на дверь и втайне надеясь, что мать войдет в ее комнату, и они продолжат спор. Но Сара не вошла, оставив Кэсс в подвешенном состоянии. Ключ был спрятан в ее бюстгальтере, куда она поспешно запихнула его после того, как Сара настояла на обыске ее комнаты.

Логичнее всего было сделать то, что она должна была сделать еще в пятницу: а именно – избавиться от него. Вот только в субботу ей пришлось спешно убираться из дома Билли до того, как она успела нацепить на него электронный браслет. Ее выгнала его мамаша. Женщина недвусмысленно заявила, что в ее доме существуют определенные правила, и одно из них заключается в том, что Билли не позволено приводить в спальню девушек. Кэсс быстро взглянула на Билли и ретировалась, собираясь вернуться в воскресенье, но Билли не ответил на ее сообщения, а являться без предупреждения она не хотела. Вдруг дверь откроет Бриджит?

В половине одиннадцатого Кэсс услышала, что Сара ложится спать, но к этому моменту она слишком устала, чтобы идти ужинать. Она уснула в одежде около полуночи, утром проспала и не успела позавтракать, а когда пришла в школу, в столовой не осталось ничего, кроме пары мятых яблок.

На уроке ее живот яростно урчал, настырная головная боль никак не хотела стихать, а вдобавок ко всему Кэсс заметила на манжете своей рубашки пятно от карри. Сидевшая впереди Эми Хилл пожаловалась, что чувствует запах курицы тикка.

Кэсс заправила манжету внутрь рукава, спрятав желтую полоску. Может, ей стоит пойти в кабинет директора, сказать, что она неважно себя чувствует, и уйти домой. Она всегда могла заявить, что у нее месячные, и тогда ей точно бы не отказали. Каждый месяц любой девушке полагались три дня отгула, если в них была необходимость. Но пойти домой означало вернуться в Женский дом. Она вспомнила, что однажды проходила мимо этого здания с папой и спросила, кто там живет. Он ответил, что это место для сумасшедших женщин. Тогда они посмеялись. А теперь было не до смеха.

Она взглянула на планшет. До конца урока оставалось двадцать восемь минут.

Ей хотелось рассказать другим девушкам, что у нее в кармане ключ от электронного браслета и что она сняла его с Билли. Вот у них начались бы пересуды! Хотелось бы ей посмотреть, как они будут пытаться оправдать комендантский час, когда у них перед носом доказательство того, что в нем нет никакого толку. Пережевывание этой мысли занимало ее все оставшиеся двадцать восемь минут.

После урока она обнаружила Билли в библиотеке.

– Привет, – сказала она. – Что делаешь?

– Уроки. – Билли просматривал какую-то статью про суфражисток, чтобы подлизаться к мисс Тейлор. На его левой щеке краснело большое пятно. Он провел рукой по лицу и широко зевнул.

– Плохая ночь? – спросила Кэсс.

– Бывало и получше.

Она села на свободный стул.

– Во сколько они начали?

– Рано. – Рука Билли на мгновение зависла, дрожа, над клавиатурой, и он закрыл страницу, которую изучал.

Его родители ругались с предсказуемой регулярностью, шумно и чаще всего нетрезвыми. Никто бы не удивился, если бы Бриджит Кобб вытолкала мужа за порог, но она продолжала с ним жить, и со временем ситуация лишь усугублялась.

– Из-за чего на этот раз? – спросила она.

– Не знаю. Мне все равно.

Кэсс почувствовала, что ничего путного из него не вытянет.

– Хочешь прогуляться по полю?

Из-за сильного ветра дорожка вокруг футбольного поля и теннисные корты были пусты. Они не встретили ни души, если не считать одной белки. Кэсс не упомянула ни о его электронном браслете, ни о том, что Сара в курсе, что ключ исчез. Она собиралась ему сказать, но теперь, рядом с ним, вдруг обнаружила, что ее что-то удерживает. Было ощущение, что без браслета Билли не так уж и плохо. В ее голове родилась идея.

– Твой отец уже вышел? – спросил Билли.

– Еще нет. Выйдет через пару дней. Я немного беспокоюсь, что он не узнает, где мы.

– Твоя мама наверняка сообщила ему, что вы переехали.

– Сомневаюсь.

– Как странно, – заметил Билли. – Знать, что он рядом, но не иметь возможности с ним связаться.

– Ага.

Билли легонько толкнул ее локтем.

– Мне жаль.

– Да, спасибо. А мне жаль, что твои родители все время ругаются. – Кэсс пнула лежащие на пути листья. Идея в ее голове созрела и обрела форму. – По крайней мере, теперь ты можешь уходить из дома каждый раз, когда они начинают.

При желании он мог нарушать комендантский час, и никто бы об этом не узнал. Приходили ли в его голову подобные мысли? Билли на такое явно не способен, но все равно было интересно узнать, что он об этом думает. Они завершили круг и оказались перед главным зданием.

– Нет, – заявил Билли. – Я этого не сделаю. Это безумие.

– Почему?

– Потому что это незаконно! Верни мой электронный браслет на место, Кэсс. Вдруг меня вызовут на проверку?

– Отправь мне сообщение, и я приду и надену его, – пообещала Кэсс.

– Можешь надеть прямо сейчас. У тебя ведь есть… он у тебя с собой, правда?

Прозвенел звонок, возвестивший о начале следующего урока.

– Идем, – сказала она. – А то опоздаем.

Им пришлось поторопиться, и, когда они подошли к классу, Кэсс немного запыхалась. Билли сел на свободное место в первом ряду. Кэсс нашла один свободный стул в дальнем конце класса. Зажужжал планшет, и она осторожно достала его из сумки. В верхнем углу экрана возник конвертик, и она тихонько по нему стукнула. Это было сообщение от Эми, сидевшей через два стула от нее.

Кэсс и Билли сидели на дереве и тра-ха-лись.

Кэсс свернула уведомление на экране и взглянула на Эми. Эми была в желтой блузке с мягким открытым воротом, ее шею украшало изящное золотое ожерелье. Кэсс знала, что на цепочке висит крошечный медальон в форме сердца – подарок отца Эми на восемнадцатилетие. Каждый раз, когда к Эми кто-то обращался, она по привычке подцепляла кулон большим пальцем и принималась раскачивать его из стороны в сторону, отчего маленький бриллиант ловил свет. Она обожала, когда ее расспрашивали об этом украшении. Впрочем, чему тут удивляться? У нее была идеальная семья.

Другие девушки знали, что Грэг в тюрьме. Скрыть это Кэсс никак не могла. На следующее утро после ареста по школе разлетелся слух, и к обеду в туалете Кэсс загнали в угол несколько девушек. У нее случилась истерика. Встревоженная учительница позвонила Саре, и побледневшая мать приехала ее забрать. Кэсс вышла из школы и до конца дня отказывалась с ней говорить. До этого момента она и не знала, каково это – кого-то ненавидеть. Она поняла это только тогда. Сара лишила ее отца, и Кэсс не собиралась ее за это прощать.

Со временем эта тема девушкам наскучила, и они переключились на другие дела, но регулярно напоминали Кэсс о том, что они все знают. Она перестала быть одной из них. Ее терпели, но никогда не включали в свои компании. Билли, прежде просто знакомый, стал ее лучшим другом, и, как Кэсс ни пыталась изображать обратное, втайне она этого немного стыдилась. Билли с его тощими ногами и неровной кожей вряд ли был пределом мечтаний, и все-таки эта дружба оказалась долговечной. Кэсс нуждалась в Билли. Кроме него у нее никого не было.

Стоящая перед классом мисс Тейлор выжидающе повернулась, молча давая понять, что готова начать урок.

Кэсс вернулась к сообщениям на планшете и отправила быстрый ответ.

    Отвали.

Она увидела, как рука Эми подалась к планшету, экран быстро вспыхнул, а Эми повернула голову и переглянулась с сидящей рядом с ней девушкой. Та скользнула взглядом по Кэсс и снова отвела взгляд. В ее глазах затаилось что-то мрачное, похожее на злорадство.

Кэсс продолжала гипнотизировать экран планшета, но новых сообщений не поступило. Тем временем мисс Тейлор вещала о внедрении электронных браслетов и о том, что они были совершенно необходимы, поскольку одних поправок в закон оказалось недостаточно, чтобы держать мужчин в узде, и те часто нарушали закон. Полицейские со своими задачами не справлялись. На тот момент большинство из них были мужчинами и не могли работать во время комендантского часа, а женщин-офицеров не хватало. Последней каплей стали массовые беспорядки, устроенные футбольными фанатами прямо на улицах города после финала кубка.

Сама технология электронного мониторинга уже была готова к использованию. Оставалось дождаться, когда правительство согласится с необходимостью этого шага и запустит программу. В спортивных центрах и тренажерных залах разместили временные центры электронного мониторинга. За отказ выполнять предписания мужчин ждали крупные штрафы. Из опасения, что процесс маркировки займет слишком много времени, мобильные пункты для установки трекеров стали отправлять в офисы, больницы и школы. У полицейских появилось право останавливать мужчин на улице с просьбой показать электронный браслет, и, если его не оказывалось, мужчин сопровождали до ближайшего центра.

Мисс Тейлор снова заговорила о том, почему это необходимо. Она составила такой образ мужчин, с которым Кэсс была совершенно не согласна, и так подогнала статистические данные, чтобы они подтверждали ее точку зрения. Кэсс оставалось молча кипеть от ярости.

Она знала правду. Да, порой мужчины причиняли женщинам вред. Этого она не отрицала. Но и женщины были далеко не ангелами. Достаточно взглянуть на ее мать, выталкивающую отца за дверь. Вдобавок ко всему Кэсс не могла согласиться, что у женщин не было никакой ответственности и рычагов контроля. Если все так плохо, то почему они оставались с мужчинами, которые, по их словам, превращали их жизнь в ад? Зачем рожали от них детей? Какой в этом смысл? Репродуктивный контроль находился целиком и полностью в руках женщин. Они сами выбирали, иметь им детей или нет, пользоваться противозачаточными таблетками или делать аборты. Женщина имела право родить ребенка только для себя. Всего-то нужно было посетить клинику ЭКО. Мужчины такого выбора были лишены. Ограниченные своими биологическими особенностями, в вопросе семьи они целиком и полностью зависели от женщин. А мисс Тейлор считала, что способность Билли одержать над ней победу в армрестлинге свидетельствовала о его физическом превосходстве.

Когда Кэсс сосредоточилась на происходящем в классе, мисс Тейлор продолжала рассуждать о электронных браслетах.

– Суть в том, что эта система действительно работает. Браслеты никому не нравятся, и все мы предпочли бы, чтобы в них не было необходимости. Во-первых, программа маркировки невероятно дорогая. Но выбора не было. Без них ввести комендантский час было невозможно. Слишком много мужчин отказывались его соблюдать.

Эми подняла руку.

– Да? – спросила мисс Тейлор.

– Как часто в наши дни мужчины нарушают комендантский час?

– Крайне редко. По данным Национальной статистической службы Великобритании, в прошлом году были арестованы двадцать семь человек, и ни один из них не удалился от дома дальше, чем на милю.

– А что, если их дом загорится? – невинно спросила Эми.

– Система мониторинга подаст сигнал в полицию, и мужчину возьмут под стражу. После того как пожарные подтвердят факт возгорания, а задержанному подберут подходящее временное жилье, его освободят.

– Интересно, – заметила Эми.

«Нет! – хотела крикнуть Кэсс. – Все это неинтересно, несправедливо, и почему бы вам всем просто не заткнуться?»

Но она не хотела доставлять Эми такое удовольствие. По тому, как мисс Тейлор украдкой поглядывала на нее, она понимала, что все ждут, когда она взорвется. Все ждали, что девушка, отец которой нарушил комендантский час, вот-вот опозорится.

– Электронные браслеты изменили все, – продолжала мисс Тейлор. – Закон работает лишь в том случае, если вы можете обеспечить его соблюдение. И они сделали жизнь намного безопаснее. Как для мужчин, так и для женщин.

Один из учеников поднял руку. На этот раз Билли.

– Как они сделали жизнь более безопасной для мужчин?

Хороший вопрос. Но у мисс Тейлор, как всегда, нашелся готовый ответ.

– Во многих аспектах. Вы можете этого не знать, но сразу после введения комендантского часа женщины регулярно заявляли на мужчин, обвиняя их в нарушении режима, хотя они были невиновны. К сожалению, тогда у мужчин не было возможности доказать, что они не выходили на улицу. У них возникали неприятности, их вызывали в суд. А некоторых сажали в тюрьму.

В классе воцарилась тишина. Кэсс так крепко стиснула зубы, что заболела голова. Как можно стоять перед классом и с серьезным выражением лица говорить, что электронные браслеты – это благо для мужчин? Они не сделали жизнь ее отца безопаснее. Кэсс накрыла внезапная волна удовольствия от мысли, что Билли сидит за передней партой без электронного браслета на щиколотке, а глупая мисс Тейлор об этом не знает. Но радость оказалась недолгой.

Эми повернулась к ней и спросила:

– Разве твой отец не попал в тюрьму за нарушение комендантского часа, Кэсс?

– Не думаю, что стоит об этом говорить, Эми, – резко оборвала ее мисс Тейлор. Но было поздно. Все в классе услышали.

Кэсс схватила сумку, вскочила с места и выбежала из класса. Она знала, что из-за этого у нее будут проблемы, но сейчас ей было все равно. К своему ужасу, она вдруг обнаружила, что плачет. За пеленой слез ничего не было видно, и, чтобы прояснить зрение, она вытерла глаза ладонью. Слева находился женский туалет, она нырнула в него и заперлась в кабинке, но и там не почувствовала себя в безопасности.

В класс она не вернулась. Она понимала, что не выдержит ни хихиканья, ни взглядов Эми и ее подруг, ни мрачного лица мисс Тейлор, ни даже Билли. Кэсс со всей отчетливостью ощутила, что у нее никого нет. Никого, к кому она могла бы обратиться. Никого, кто бы понял, что она чувствует. Ей некуда было идти, негде от всего этого спрятаться. Она оказалась в ловушке.

Она должна была дать им отпор. Должна была сказать Эми Хилл, чтобы она заткнулась.

Но она этого не сделала.

Кэсс вышла из школы и села в первый попавшийся автобус.