У Дома Авера имелся общественный павильон на полпути вниз по склону горы, он и служил самым большим храмом в округе. Павильон стоял за пределами поместья, однако ухаживала за ним местная прислуга, а его близкое расположение к Дому Зверя означало, что он был центром поклонения в провинции Авера.

Мои высокородные предки не пожалели на него денег. Даже ворота были произведением искусства: высокие, выполненные в виде зияющей пасти чудовища, они вели во внутренний двор, где спокойно помещалось больше тысячи верующих. Вдоль стен разместили алтари со знаменитыми мечами, которыми когда-то владели Длани Лютого Зверя. Разумеется, это были только копии – настоящие реликвии покоились внутри мавзолея. Но и они производили устрашающее впечатление: каждый из мечей, высеченный из черного мрамора с золотыми прожилками, был выше взрослого человека. Под ними находились золоченые таблички с кратким описанием, напоминавшим посетителям: заступить дорогу Зверю – значит заступить дорогу его избранным Вестникам гибели.

Клинок Лориса Авера – защищал Совет от узурпаторов в 209 году.

Клинок Юэля Авера – уничтожил пятьсот человек в одном бою.

И так далее.

Слуга, которого прислал отец, провел меня в храм через черный ход, доступный только со стороны поместья. Спускаясь по лестнице, я немного помедлила: меня поразила толпа, что заполонила внутренний двор, люди стояли в широких воротах, очередь тянулась и дальше – по горной дороге. В воздухе бурлило волнение, голоса сливались в общий гул, доносящийся с такого расстояния.

– Ну и народу пришло, – пробормотала я.

– Да, миледи, – чинно отозвался слуга. – Они явились посмотреть на священные испытания лорда Каима и вашего лорда-отца.

– А также на твои, – добавил Астер. – Твои будущие подданные наконец впервые узрят тебя. Как же они затрепещут от страха и станут на тебя таращиться!

Я пихнула его в бок за кривляния, а он широко мне улыбнулся.

Тропинка вела в тихий, уединенный сад позади храма, защищенный от лучей утреннего солнца изящными густыми кронами древних сосен. Шум из внутреннего двора приглушали высокие стены и скалы. Казалось, здесь образовался какой-то временной карман, по-настоящему святое место, где могут обитать только благословенные.

Слуга поклонился мне и бесшумно удалился выполнять свои другие обязанности. В дальнем конце сада вырисовывался четкий силуэт отца. Рядом вертелась Севиль – она так увлеклась, пытаясь произвести на него впечатление, что не заметила моего появления.

Меня перекосило. За минувшие эти годы мы с Севиль лишь несколько раз виделись мимоходом, но со временем все сильнее стало бросаться в глаза, как она заливается румянцем при виде моего отца. Это зрелище всегда оставляло у меня во рту противный привкус – прежде я считала ее просто совершенством, а теперь Севиль оказывала знаки внимания наихудшему мужчине, на которого мог пасть ее выбор, – словно помолвки с мерзавцем-Каимом ей было мало.

Удручало еще вот что: мой отец о чувствах невесты племянника прекрасно знал, но и пальцем не пошевелил, чтобы отвадить девицу. Даже сейчас, подняв взгляд и увидев мое возмущенное лицо, он вовсе не смутился, что его застали в такой ситуации. Напротив, он положил руку на плечо Севиль, прервав поток ее слов.

– Тебе лучше пойти внутрь, – сказал он ей ласково, как никогда – слава небесам – не разговаривал со мной. – Каим ждет. Мне нужно перекинуться словом с дочерью, а после я присоединюсь к остальным.

Севиль крутанулась на месте и поймала мой взгляд, что ж – ей хватило такта слегка покраснеть.

– Конечно, – сказала она, приседая в легком реверансе. А потом снова повернулась к моему отцу и, просияв, искренне сказала:

– Удачи вам на испытаниях, лорд Зандер.

– Б-р-р, – поморщился Астер одновременно с отвращением и явным удовольствием. – Ну и гадость.

Как тут не согласиться? Прищурившись, я смотрела, как моя дальняя кузина подобрала юбки и поспешно зашагала к храму, где, как предполагалось, ее ждал Каим. Я в этом сильно сомневалась. Пусть с годами Севиль только расцветала, однако Каим проявлял к ней не больше интереса, чем в первый день нашего знакомства.

Ее желание найти кого-то другого было вполне понятно. Просто любопытно: не получал ли отец какое-то извращенное удовольствие от того, что она обратила свой взор именно на него?

Стоило двери храма за ней закрыться, как отец направился к единственному алтарю в саду. Сегодня на Зандере был мундир в традиционном стиле Авера, военный покрой подчеркивал линию его плеч, прямую и строгую. Толпа на площади и во внутреннем дворике храма зашумела громче, вибрация голосов пронизывала насквозь, я вся была словно натянутая тетива лука. Скоро прибудут эмиссары из Сорроусенда. Меня изводила тревога; сердце, отчаянно желая что-то доказать, взволнованно билось в груди. Я нетерпеливо подошла к отцу, созерцавшему копию меча, и стала ждать, пока он заговорит.

Последовала долгая пауза, затем он наконец открыл рот.

– Ты знала, – начал Зандер, кладя руку на собственный меч, – что в детстве я не мечтал ни о чем ином, только бы мой меч покоился здесь среди прочих?

– Нет, – отозвалась я. Настроения выслушивать его воспоминания у меня не было. – Я не знала.

– Только великие воины Дома Авера заслужили здесь место. – Он не обратил внимания на мой тон и с усмешкой продолжил: – Твой дядя Максимус наверняка удостоится этой чести.

Я промолчала. Мне уже было известно, что в вопросах, касающихся дяди, отца лучше не поддевать.

Он благоговейно коснулся меча из черного мрамора, провел пальцами по желобку из чистого золота, проходившему по центру клинка.

– В последний раз Врата Тьмы открывались больше трех десятков лет назад. В ту пору мне едва стукнуло восемнадцать – по возрасту я не сильно отличался от тебя сейчас. Максимус, разумеется, отправился в Поход вместе с твоей двоюродной бабушкой Инде. А меня убедил, что это слишком опасно. Он сказал: мой долг – остаться и присматривать за Домом Авера, на случай, если он не вернется. Я был молодым и глупым, так что поверил брату.

Легкий ветерок трепал ветви сосен высоко над нами. Все еще погруженный в воспоминания, отец поднял голову и посмотрел наверх.

– Он вышел из Врат Тьмы, овеянный славой, какую только может пожелать Длань Зверя. Он сразил комету – никогда прежде столь молодому паладину это не удавалось. С тех пор я живу, сожалея и зная: будь я храбрее, эта слава досталась бы мне.

«Не досталась бы, – так и подмывало меня сказать. – Зверь не любит трусов». Но я по-прежнему должна была играть роль послушной дочери – хотя бы еще немного. Поэтому я промолчала – пусть уж в кои-то веки изольет чувства. Отец редко демонстрировал что-то похожее на сожаление, особенно при мне.

И тут до меня дошло: вероятно, в его понимании это была попытка наладить между нами связь. Впервые за все эти годы он показал свою уязвимость.

Вышло ужасно неловко.

Отец повернулся ко мне.

– Ныне мне снова выпал шанс, – сказал он. – Комета получила имя: Скиталец Тихих Вод. После долгого путешествия в небесах она наконец-то здесь. Максимус официально объявил: тот из Дома Авера, кто ее уничтожит, станет следующим наместником Зверя. Я выполню свое предназначение. Ты отправишься со мной – мне такой возможности никогда не давали. Знаю, все эти годы ты упорно трудилась, дочь. Знаю, ты меня не подведешь.

Впервые за все время отец почти признался, что гордится мной. Его сентиментальность застала меня врасплох, на миг я даже лишилась дара речи. И в этой растерянности у меня мелькнула мысль: а если бы я и правда была послушной дочерью, которой он желал меня видеть? Мы вместе отправились бы в Сорроусенд и сразили комету силой не одной Длани Зверя, но двух? Тогда меня признали бы достойным орудием Дома Авера, взяли бы по указу отца в главное поместье?

Сумела бы я в таком случае его простить?

Тут меня потянули за волосы, я повернулась и увидела Астера, который вытащил хвоинку, случайно упавшую мне в локоны, а ведь я так тщательно укладывала их утром.

– Не хочу, чтобы у тебя в волосах торчали иголки, когда ты окажешься в центре внимания, – заявил он, сладко ухмыльнувшись. – Конечно, это тебя совсем не портит. Ты их всех с ума сведешь.

За игривым тоном я уловила истинный смысл его слов: не поддавайся отцовским уговорам. Будь готова ко всему.

«Спасибо!» – проговорила я одними губами.

Не время предаваться мечтам о том, какой дочерью я могла бы стать – бесхребетной, более удобной. Да, отец привез меня сюда – но только ради удовлетворения собственных амбиций. Ему всегда было плевать на то, что он у меня отнял, его заботило лишь, что он мог получить.

Я не уподоблюсь ему: не буду годами предаваться сожалениям, пока не превращусь в озлобленную эгоистку.

Сегодня я получу то, чего желаю. И изо всех сил постараюсь помешать отцовскому мечу занять место среди прославленных мечей в храме Авера.

– Я ценю оказанную честь, Зверь будет гордиться мной, – искренне сказала я. И не стала уточнять, что честь мне оказал вовсе не отец, а сам бог.

Бог тем временем улыбнулся – лениво и самодовольно – и произнес:

– Именно это я и хотел услышать.

– Хорошо, – ответил ничего не подозревающий отец. – А теперь идем к остальным. Скоро прибудут эмиссары, надо подготовиться.

Храм занимал два этажа и был достаточно просторным, чтобы вместить целую армию. Он являл собой не только место поклонения богу, но и символ могущества. Основание было выполнено из огромных стволов вековых деревьев, черных, отполированных до блеска. Вся задняя стена представляла собой яркую фреску, изображавшую небесный хаос, из которого явился Зверь. Перед стеной на почетном месте возвышалась статуя самого Зверя – окровавленного и торжествующего. Он стоял над грудой поверженных воинов и в каждой из своих шести рук держал меч. Скульптор мастерски передал хищную грацию его массивной фигуры, как у волка, что вот-вот прыгнет на добычу. Отблески огня, пылавшего в сверкающих бронзовых жаровнях, плясали во всех трех зеркальных глазах бога.

– Мне всегда нравилась эта статуя, – заявил Астер, постукивая по измученному воину. Мой монстр запрокинул голову, чтобы рассмотреть монумент целиком. Со своими приятными чертами лица, в безупречно белой мантии, Астер совсем не напоминал жуткое изваяние, возведенное в его честь. Похожи были только глаза – полные огня, завораживающие, как у хищника перед смертельным броском. – Он полон жестокости. Тот, кто его создал, воистину талантлив.

Я невнятно промычала что-то в ответ. Остальные члены Дома Авера уже собрались у алтаря, нельзя было выдать себя сейчас, когда пришло время исполнить мой замысел.

В центре восседал Предтеча, готовый приветствовать эмиссаров в своем отполированном кресле на колесах. Примерно три года назад ноги окончательно ему отказали, и теперь пара специально назначенных слуг катала господина в кресле куда он пожелает. Мундир Предтечи сегодня был необыкновенно нарядный – расшитый узорами и сверкающими драгоценными камнями; на миг я испугалась: того и гляди вся эта красота придавит его своим весом.

Мы с отцом и Юфиной стояли слева от него. Когда мы вошли, жена отца не удостоила нас взглядом. Все эти годы она на меня почти не смотрела – даже с той опаляющей ненавистью, какой наградила при знакомстве. Посыл был ясен: я недостойна ее внимания и она не опустится до того, чтобы меня замечать.

Дядя Максимус все еще пребывал в столице, потому его место рядом с Предтечей занимала Даранта – вид она имела не такой сердитый, как обычно, но лишь потому, что была всецело поглощена сыном. Каим с годами стал превосходным образчиком юного лорда – высоким, широкоплечим красавчиком. Служанки обмирали от восторга перед его «темными бровями» и «совершенным подбородком». От их шепотков меня неизменно мутило. К счастью, до недавнего времени я была избавлена от необходимости видеть все это воочию.

Когда кузену стукнуло пятнадцать, его отослали в столицу практиковаться в искусстве боя с лучшими мастерами; разумеется, это было более престижное образование, чем полагалось мне. В поместье Авера он вернулся всего месяц назад – готовиться к сегодняшнему мероприятию.

За время пребывания в столице Каим не утратил присущего ему высокомерия, которое и делало его таким невыносимым в детстве, – но еще больше бесило то, что высокомерие это было совершенно оправданно. Он стал искусным бойцом, всецело преданным семье. Я опасалась Каима так же, как отца – а может и побольше, из-за особого преимущества, имевшегося у него перед остальными. Окинув взглядом слуг, я довольно скоро нашла его – Фиона, вечную тень моего кузена.

Вскоре после того, как отец начал обучать меня владению мечом, я поддалась любопытству и спросила Зандера, кто этот мальчик с разноцветными глазами.

– Будь с ним осмотрительна, – последовал немногословный ответ. – Его следовало отдать Церкви Девы. Так бы и произошло, если бы Максимус и Карнус Метиа не нарушили протокол.

О таких, как Фион, я узнала от одного из своих учителей; эти необычные люди с самого рождения были связаны с богами, и им предоставлялся выбор: служить Плачущей Деве или получить ярлык еретика – то есть отправиться на смерть.

– Словом, расстаться со всеми чувствами? – уточнила я.

– Следи за языком, – отрезал отец, но и отрицать не стал. – Это лучший способ держать подобных выродков в узде. Оставлять такую силу без присмотра опасно.

Разумеется, больше всего Дома́ опасались, что кто-то кроме них получит доступ к высшим силам. Именно это и было целью Судного похода: не дать ложным богам закрепиться в Кугаре. Потому таким, как Фион, запрещалось свободно бродить по свету.

– И они вместо этого отдали Фиона Дому Авера?

– Они отдали его Каиму, чтобы восполнить у того недостаток природного дара, – фыркнул отец. – Твоему кузену в детстве единение со Зверем давалось нелегко. Максимус подергал за ниточки, и Совет решил потрафить любимцу. Благодаря Даранте Дом Метиа согласился провести тайный ритуал и связать глаз Фиона с Каимом, чтобы направлять его в бою. Так что не стоит недооценивать кузена.

Вот в чем преимущество Каима: ему принадлежал глаз Фиона – тот самый, серый, со шрамами вокруг. У кузена было три глаза, как у самого Зверя, пусть третий и был не его. Еще он отлично владел мечом – тренировался в два раза усерднее, будто наверстывая упущенное в детстве. Поистине опасный соперник.

– Его связь по сравнению с твоей – пустяк, – заверил меня Астер. И все же, когда Фион в тускло освещенном храме Авера перехватил мой взгляд и улыбнулся, я мигом отвернулась.

От его бесцеремонной манеры поведения мне почему-то всегда становилось неуютно.

Я пристально посмотрела на балконы над головой. На втором этаже храма от стены до стены столпились все мелкие аристократы Авера – поглазеть на сегодняшние испытания. Я заметила, что многие таращились на меня. Какое, должно быть, зрелище! Бастардка лорда Зандера впервые показалась на публике.

Мне предстояло выдержать испытание перед скопищем народа. Меньшего я и не ждала. Это было мероприятие государственной важности, а мы – Мечи Кугары. Всем не терпелось увидеть, как Длани Зверя продемонстрируют свои боевые навыки. Однако последние восемь лет я провела в затворничестве, поэтому ни к чему отрицать: такое количество зрителей меня все же тревожило.

Словно ощутив мои сомнения, Астер, который прежде стоял, прислонившись к статуе, подошел ко мне и легонько толкнул плечом; ощутив знакомое прикосновение, я успокоилась.

– Не бойся, Альма, – сказал он, – я буду с тобой до самого конца.

Пальцами из плоти и крови я погладила тыльную сторону металлической руки, бороздки и завитки замысловатой гравировки – крошечные черепа и кости, глаза и острые зубы, символы моего бога, сплетавшиеся в причудливом узоре от запястья и до плеча.

– Знаю, – отозвалась я, утешаясь его присутствием.

Снаружи донесся громогласный звук рога, и все разговоры притихли. У меня перехватило дыхание, затем я собралась с силами и все же выдохнула.

Эмиссары наконец прибыли.

Лютая стража – лучшие защитники Дома Авера, выстроившиеся вдоль периметра помещения до самого входа, приняли стойку «смирно» и один за другим отсалютовали мечами. На долгий миг воцарилась тишина, лишь воздух все еще дрожал от отголосков рога. Затем послышался негромкий бренчащий звук множества шагов, восходящих по ступеням храма.

И вот наконец показались трепещущие стяги эмиссаров Сорроусенда.

Впереди несли флаг с изображением серебристо-белой остроконечной звезды – эмблемы Совета Слышащих бога, возвещающий о прибытии кардинала – члена Cовета, которому предстояло судить церемонию. Он ступил на порог храма в сопровождении двух рыцарей Церкви, на фоне темных стен ярко блеснула его ослепительная мантия белого шелка.

Следом внесли знамя самой Церкви – тоже серебряное с белым, но картинка на нем другая – одинокая слеза, падающая в неподвижную воду. Затем вошли еще два десятка рыцарей в полированных доспехах и серебристых плащах – это были отличительные знаки присягнувших Плачущей Деве официальных защитников столицы.

Последним внесли медного цвета штандарт Дома Голдмерси, который отвечал за сами испытания. Когда представители Дома вошли, по толпе пробежал глухой ропот. Я выпрямилась, все волоски на моем теле встали дыбом.

Первой ступала щуплая женщина – мейстер Голдмерси в мантии из мерцающей серой ткани. За ней медленно следовал истинный источник волнений – высоченная фигура не меньше восьми футов ростом, от шагов которой будто содрогалась сама земля. Перекошенное громоздкое туловище было облачено в широкий балахон с капюшоном, обвязанный священной веревкой, и полностью скрыто от взглядов.

Это было одно из творений Механика. В столицу я ни разу не ездила и впервые увидела это создание живьем. Ходило много слухов об этих существах из остатков плоти и деталей механизмов, об их слепой свирепости. И все же эта конкретная тварь была послушна как агнец: медленно и тяжело ступая, она двигалась с монотонностью машины.

Процессия остановилась, не дойдя до алтаря. Рыцари церкви напоследок дружно громыхнули тяжелыми сапогами. Предтеча с огромным трудом и при помощи слуг поднялся и шагнул вперед.

– Добрые жители Авера! – нараспев воскликнул он, и его голос эхом отразился от деревянных стен. – Мы приветствуем эмиссаров Совета, которые прибыли, дабы судить испытания кандидатов в Судный Поход.

Предтеча поклонился эмиссарам, и по храму пронеслись аплодисменты. Я тоже покорно похлопала плотью о металл. Мне не терпелось приступить к испытаниям, и все же я знала: речи не избежать. Это представление устраивалось для народа Кугары и было призвано дать ему прочувствовать всю важность нашего долга. Напоминание о необходимости поклоняться – и тем самым кормить богов.

Наконец шум стих, и Предтеча продолжил:

– Мы собрались сегодня, чтобы продолжить самую благородную и освященную веками традицию Кугары. Через семь дней откроются Врата Тьмы над Сорроусендом. Долг Дома Авера, Мечей Кугары, оберегать наш народ от скверны, которую источает чужая звезда. Полагаю, ни один Дом не выполнит эту задачу лучше нас.

По храму пронесся гул одобрения: весь Дом Авера, а также знать приободрились словами Предтечи. Отличный способ поднять боевой дух. Меня вдруг тоже охватило смутное желание творить добро во имя своего народа – и даже на миг стало стыдно из-за моих эгоистичных устремлений.

– Красивые слова, – снисходительно согласился Астер, а потом нарочито широко зевнул. – Но скучные, страх берет. Понимаешь, почему я хочу, чтобы во главе встала ты, Альма? На такую тягомотину тебе не хватит терпения – на все эти дурацкие игры, которыми они развлекаются. Жду не дождусь, когда все это закончится.

Игра? Да – и я не дам отцу в ней победить. Стыд рассеялся как дым. Всей Кугаре пойдет на пользу, если Дом Авера немного встряхнут.

Предтеча воздел палец, призывая к тишине.

– Однако Совету также необходимо убедиться, что каждое орудие бога, которое ступит за Врата, этого достойно. Вот почему мы собрались здесь сегодня.

Он снова поклонился процессии, ожидавшей перед алтарем.

– Кардинал Лорн! – приветствовал Предтеча эмиссаров. – Мейстер Хелен Голдмерси! Дом Зверя благодарен вам за то, что вы почтили нас своим приездом.

Кардинал Лорн вышел вперед и поклонился в ответ.

– Предтеча Авера. Ваше радушие достойно восхищения. Дом Охотника во Мраке, как всегда, внушает ужас и благоговение.

Предтеча надулся от гордости.

– Мы ничуть не утратили могущества, ведь Максимус все еще в Сорроусенде. Народ всецело поддерживает нас. Двое воинов нашей крови жаждут принять вызов.

Выслушав его, я перевела взгляд на исполинское создание рядом с мейстером Голдмерси. Испытания перед Походом – всегда испытания боем, простая проверка, что претендент, который отважится пройти через Врата Тьмы, сумеет справиться с обитающей там жутью. Это не означало, что паладины непременно выживут, – лишь служило предупреждением для будущих посланцев: за пределами нашего мира их поджидает куда большая опасность.

Сегодня воинам предстояло одолеть чудовищное создание из плоти и железа.

Храм гудел от нетерпения. Знать подалась вперед, возбужденно перешептываясь. Тридцать лет Авера ждала нового Судного Похода – разумеется, всем было любопытно. Но испытания – не только проверка перед грядущим походом, но и возможность доказать превосходство Авера. Народ жаждал победы Дома Зверя над слугой мейстера Голдмерси.

Помимо прочего, как думалось мне, причиной такого ажиотажа было и состояние дяди Максимуса. Все единодушно решили, что он не в силах справиться с жутью, обитающей за Вратами Тьмы. За эти годы его разум ослаб; Совет опасался, что, если он снова ступит за завесу, потеряет себя навеки.

Словом, пройти испытание выпало тем, кто мог занять его место. Моему отцу, который только об этом и мечтал, и Каиму, который всю жизнь для этого тренировался.

Не было ни малейшего шанса, что эти двое заключат союз. Отец слишком долго терзался завистью к старшему брату. Зандер притащил меня сюда, разрушил мою жизнь, не дал попрощаться с единственным любимым человеком – и все ради этого дня. А Даранта и вовсе скорее вырвет и проглотит собственные зубы, чем даст сыночку отступить.

Дом раскололся надвое – что служило бесконечным источником сплетен и домыслов. Слуги делали ставки и обсуждали сильные и слабые стороны отца и Каима, словно те были скаковыми лошадьми. Я не сомневалась: аристократы заняты тем же. А когда мы окажемся в Сорроусенде, борьба только обострится.

Ведь к ним, само собой, присоединюсь и я.

Кардинал кивнул.

– Мы приветствуем воинов Дома Авера, но сначала – об испытаниях. Дом Голдмерси любезно предоставил одно из своих творений, дабы проверить готовность бойцов. Мы с мейстером Хелен выступим судьями поединка. Любого, кто победит создание Механика, Совет Слышащих бога сочтет достойным паладином.

– Тогда лучше не тратить время даром, верно? – Предтеча по-стариковски хрипло хохотнул. – Мои внучатый и правнучатый племянники годами ждали своей славы.

Блаженно улыбнувшись в ответ, кардинал развернулся, щелкнул пальцами над головой и зашагал прочь.

По его сигналу рыцари промаршировали за ним в обратном направлении, перекрывая выход из храма. Вместе с Лютыми стражами – охранниками Дома Авера – они образовали вокруг мейстера и ее творения широкое оцепление.

Жалобно скрипнув суставами, Предтеча наконец с облегчением опустился в кресло. Весь храм снова затих, предвкушая бой. Я встала на цыпочки, по коже побежали колкие мурашки: не терпелось увидеть поединок, в котором и мне с моим клинком придется вскоре принять участие.

Мейстер что-то прошептала своему созданию, и оно выпрямилось во весь исполинский рост, став еще выше. Балахон упал, и по храму пронесся дружный вздох благоговейного ужаса.

Когда-то оно было человеком. Наверное. Теперь же существо и все его конечности выглядели так, словно их вытянули – как гончар вытягивает глину на круге. В суставах щелкали и заедали шестеренки. С твари словно содрали кожу, набили дополнительными мышцами и грубо пришили обратно. Шея – слишком длинная – безвольно свисала вперед, а лицо скрывалось за рядами бумажных амулетов, приколотых прямо к плоти. Каждый палец венчал коготь: к моему смятению, когти эти оказались длиннее меча, что висел у меня на поясе.

Астер одобрительно хмыкнул.

– Жуть какая. Такой коготь легко может рассечь человека пополам.

– Хорошо бы ты поменьше этому радовался, – отозвалась я, предусмотрительно понизив голос.

– Не хочешь смотреть, как твоего отца порубят на куски?

– Не хочу, чтобы на куски порубили меня.

– Это невозможно, – объявил Астер, с напускной серьезностью прижимая ладонь к сердцу. – Я не позволю причинить тебе боль.

Я верила ему; беда в том, что перед лицом такого противника я засомневалась в себе. До меня наконец дошло истинное положение дел. Отец и кузен имели боевой опыт, оба служили в столице. Они сражались с чудовищами, время от времени ускользавшими из Врат Тьмы, с бандитами, порой с мечом карали еретиков. Я же была сопливым новичком – и сейчас впервые вступлю в настоящий бой.

И какое это будет представление!

Вперед шагнул отец. Как старший воин Дома Авера он должен был первым выйти на поединок. Правой рукой, той, что из плоти и крови, Зандер вынул меч из ножен и прижал к груди, направив клинок точно вверх.

– Зандер Авера, – провозгласил он. – Вторая Длань Лютого Зверя. – Он взмахнул оружием, принимая вызов.

Мейстер поклонилась ему. Кажется, она была ненамного старше Севиль, но вид имела серый, иссохший.

– Приветствую, лорд Зандер! Для меня честь – выставить мое создание на бой против вас. Если вы выведете его из строя каким бы то ни было способом – пройдете испытание. Равно как и наоборот: если оно выведет из строя вас, вы проиграли.

Мейстер повернулась, поправила что-то у своего механоида на шее, отчего шестеренки у того в суставах с жужжанием завертелись, и отошла к кардиналу и его свите, ожидавшим у дальней стены храма.

Как только она благополучно вышла за пределы оцепления, ее творение ринулось вперед.

И пошло-поехало.

Хотелось бы мне сказать, что отец неважно владел мечом. Увы – он сражался великолепно, ведь полумер Зандер не признавал. Движения были выверены с военной точностью. Не один десяток лет он тренировался ради славы, и это было заметно. Сколь бы ни были возмутительны стандарты, которые отец ко мне применял, он и сам им безупречно соответствовал.

Его поединок с творением мейстера напоминал танец – точь-в-точь как он учил меня биться. Механоид поочередно описывал руками широкие дуги, рассекая когтями воздух. Шестеренки в суставах жужжали, лапы плавно сменяли друг друга в безжалостной атаке. Взгляд неотрывно следовал за Зандером, шея мерно покачивалась взад и вперед, точно у змеи, движения были резкими и, что удивительно, красивыми.

Я вдруг поняла, почему поклоняются Дому Голдмерси, способному оживить и наделить изяществом мертвую плоть и груду шестеренок.

Внезапно механоид, который прежде столь ритмично двигался, бросился вперед, и коготь чиркнул по щеке отца, оставив алый след. Толпа дружно ахнула. Я с удивлением обнаружила, что тоже затаила дыхание: отчасти надеясь на проигрыш Зандера, отчасти страшась подобного исхода.

Если он потерпит поражение, мне не придется сражаться с ним в Теневом Пределе. Но если он падет не от моей руки, разве цель отмщения будет достигнута?

Отец быстро восстановил равновесие, и поединок продолжился. У меня жгло глаза: так старательно я, почти не моргая, следила за боем – выискивала последовательность в движениях твари, чтобы потом обернуть это в свою пользу. Ведь немногим позже и я выйду на эту арену. Более того: мне придется биться беспощадно и решительно – так, чтобы никто не усомнился в моих способностях.

Но все мои потуги оказались до обидного тщетны. Механоид не подчинялся законам боя, которым следовали обычные мечники, – и я поняла почему: он не чувствовал боли. Не знал страха.

Улучив секундную заминку в его движениях, отец собрался с силами и ринулся на противника. Меч рассек серую плоть, но кровь не выступила. Существо не остановилось – только крепче уперлось ногами в пол, а потом бросилось в атаку.

Я скомкала в кулаке подол платья. Как такую тварь одолеть?

Снова мелькнул отцовский клинок: левая рука механического создания отделилась от тела и упала.

Я выругалась себе под нос, потому что так и не поняла, каким образом Зандер это провернул. Поединок отца подходил к завершению, оставалось лишь восхищаться отцовской ловкостью.

Он опять бросился вперед и рубанул. На сей раз клинок перерезал противнику шею. Но не до конца: механоид все еще возвышался над Зандером, а тот, несмотря на весь свой рост, туда не дотягивался. Но все равно рана была глубокой: голова существа запрокинулась, свисая с шеи на лоскуте плоти.

На арену вышла мейстер и, хлопнув в ладони, объявила:

– Достаточно.

Покорный, словно ягненок, механоид тут же вновь принял выжидающую позу: расставил ноги на ширину плеч, опустил руку с теперь уже безобидными когтями. Отсутствие второй конечности и почти отрубленная голова, похоже, совершенно его не беспокоили.

– Лорд Зандер Авера успешно прошел испытание, – провозгласил кардинал.

По храму прокатилась волна аплодисментов. Присутствующие возносили молитву богу и восхваляли победителя.

– Довольный-то какой, – бросил Астер, покосившись на моего отца.

Так оно и было. Зандер обожал внимание и низкопоклонство.

Я скривилась, настроение было подпорчено. Знать возбужденно переговаривалась.

– Какое зрелище, – восхищались они. – С таким воином, как лорд Зандер, вся слава достанется Дому Авера.

На балконе я заметила Севиль, прижавшую ладонь к груди.

Мейстер тем временем залечивала раны своего творения. Приложив его оторванную руку к плечу, бормотала молитвы, чтобы вновь срастить мертвую плоть. Голову уже водрузили на место – и на шее механоида не осталось даже шрама от былой раны.

Отец опять встал рядом с Предтечей, все еще триумфально улыбаясь. Вперед шагнул Каим. Вид у него был грозный, а ступал он так, будто вся арена уже принадлежала ему.

Я крепче сжала рукоять меча.

– Скоро… – прошептал Астер, обдавая мне ухо теплым дыханием.

Голос Каима гулким эхом разнесся по храму:

– Каим Авера, Пятая Длань Зверя, сын Максимуса Авера, Первой Длани Зверя и представителя Совета Слышащих бога.

Толпа возликовала.

После него настанет и мой черед. Необходимо не только одержать победу над тварью Механика, но и доказать окружающим, что я достойна отправиться за Врата Тьмы – у зрителей не должно возникнуть и тени сомнения. Придется устроить жестокое представление, чтобы даже самые ярые сторонники отца не посмели возразить.

Оставалось лишь надеяться, что с задачей я справлюсь.