В первый раз я увидела, на что способен Каим в бою, когда меня выставили его противником.

Отец в ту пору считал, что мне пойдет на пользу понимание, насколько я проигрываю мальчишке, который позарился на его мечту.

Зандер привел меня в тренировочный зал Дома Зверя, где обучались мастерству все великие воины Авера. Выбора у меня не было, пришлось подчиниться.

Зал оказался просторным, с высокими потолками и постоянным притоком свежего воздуха; стеклянная крыша над тремя рингами пропускала лучи солнца. Вдоль стен рядами висело учебное оружие – множество мечей, а вдобавок к ним копья, луки и дротики. Пол иссекали шрамы, оставшиеся от веков бесчисленных поединков. Пахло старой кожей и оружейным маслом. Атмосфера была пропитана благоговением – для Дома Авера тренировочные залы были так же священны, как храмы.

Не чета моей импровизированной площадке для боя, которую устроили перед гостевым домиком.

Стоял полдень, в поместье повсюду кипела жизнь, но залы были почти пусты. Их освободили для ежедневных поединков кузена. Cлышалось громыхание деревянных тренировочных мечей: Каим сражался с инструктором. Кружил как вихрь, нанося резкие и ловкие удары.

Первым нас заметил Фион, который сидел на скамейке неподалеку от ринга и лениво ковырялся в ногтях коротким кинжалом. С помощника кузена разом слетела скука, он выпрямился и стал с любопытством следить, как мы приближаемся.

Каим тоже нас увидел. Он остановил поединок и, нахмурившись, повернулся к нам.

Инструктор кузена поклонилась отцу.

– Лорд Зандер. Неожиданная честь. Что вас к нам привело?

Я неловко топталась на месте. Мне не хотелось здесь находиться. И, судя по презрительным взглядам Каима, что он бросал в мою сторону, кузен тоже был против.

– Мадам Зуль, – поздоровался отец. – Конечно, это необычная просьба, но я надеялся одолжить у вас Каима на пару минут. Моей дочери пойдет на пользу бой со сверстником.

Наставница ошеломленно посмотрела на него.

– Что ж… Понимаю, лорд Зандер, и все же очень сомневаюсь, что леди Даранта обрадуется, что ее сын прервал тренировку.

– Она права, – вмешалась я, обращаясь к отцу. – Я вовсе не хочу навязываться, и…

– Вздор, Альма! – отрезал отец так категорично, что стало ясно: дальнейшие возражения бессмысленны.

Инструктор снова попыталась увильнуть.

– Возможно, сначала стоит испросить позволения у ее светлости. Уверена, в какой-нибудь иной день получится организовать соревнования…

– Нет, – перебил ее Каим, не сводя с меня властного взгляда. Он небрежно крутанул в руке меч и наставил острие на меня. – Я бы хотел сразиться с Альмой.

Проклятье. Я попыталась не подать вида, что вовсе не рада.

Астер, стоявший рядом, хохотнул.

– Не переживай, – прошептал он мне на ухо. – Деревянным мечом он тебя точно не прикончит.

Нет, конечно. Но, судя по блеску в глазах кузена, определенно постарается.

– Отлично, – провозгласил отец. – Альма, бери оружие и выходи на ринг к Каиму.

Я покорилась, будто приговоренная. Ясно же было – в этой битве мне не победить. И не из-за отсутствия способностей. Учитывая мощь Астера, пульсирующую в моей металлической руке, я бы легко выбила меч кузена из его хватки. Однако я старательно это скрывала, и в мои планы не входило рисковать и демонстрировать свое мастерство сегодня. Все преимущества, что давал мне Астер, сейчас были бесполезны, а кузен сражался на мечах куда дольше меня. Каим поджидал меня в центре ринга со спокойствием, которое дарит лишь полная уверенность в собственных силах.

Он поднял меч, обозначая готовность к бою. Я повторила движение.

– Начали! – объявила мадам Зуль.

Как только слово сорвалось с ее губ, Каим бросился ко мне. Я успела поднять меч и отразить удар, но тот был нанесен с такой силой, что я грохнулась на задницу и распростерлась на полу.

– Очко за мной, – хладнокровно сказал Каим, расхаживая вокруг меня. Он направил клинок мне в живот и, понизив голос, добавил: – Твой отец полагает, что это подарит ему благосклонность Дома?

Я вскочила – униженная и обозленная. Каим дал мне секунду прийти в себя, а потом снова атаковал – быстро и беспощадно. Я беспомощно пятилась, пытаясь отразить яростный натиск; меч едва не выскользнул из моей потной руки. Но тут кузен больно ударил меня по тыльной стороне ладони, и мой клинок загрохотал по полу.

– Подними! – прорычал отец.

Все во мне этому противилось. Затея была дурацкая, и что бы там отец ни хотел мне доказать – что я ничтожество, что я слабачка, – я уже мгновенно усвоила.

– Сдаюсь! – в ярости крикнула я.

– Авера не сдаются! – рявкнул в ответ отец, презрительно глядя на меня. – Авера сражаются до конца. Бери меч, Альма!

Я послушно подняла меч снова – и вовремя: Каим в очередной раз бросился в атаку.

Начался следующий раунд. Шанса напасть самой не было. Каим бился так решительно, что мне даже хотелось рассмеяться. Тяжело дыша, я сражалась изо всех сил, но меньше чем за минуту кузен загнал меня в угол. Я совсем вымоталась; дрожащей рукой подняла меч, готовясь к следующему удару.

– Дай сдачи! – выкрикнул Астер, развалившийся на скамейке рядом с Фионом.

Я не питала иллюзий, что выиграю бой. По правде говоря, я была совершенно уверена, что не получу ни малейшего шанса ему вмазать – но от вопля моего монстра Фион подскочил, широко распахнув глаза. Он лихорадочно всматривался в скамейку с сидящим на ней Астером, будто знал, что там кто-то есть.

Каим споткнулся.

Я улучила миг – единственный – и бросилась вперед. Даже потеряв концентрацию, кузен двигался довольно быстро и успел отразить мою атаку, но все же кончик моего меча, пролетая мимо, задел его щеку.

Я почти не коснулась его, вряд ли останется хоть сколько-нибудь заметный след – так, легкий синячок! – но это уже было не важно.

В глазах Каима сверкнула ярость – мрачная и безудержная, она быстро затмила ему разум.

Он снова рванулся ко мне и на сей раз уже не сдерживался. Пара ловких болезненных приемов – и клинок опять выбит из моей руки. Каим занес меч над головой и посмотрел на меня так холодно, так решительно, что я не сомневалась: следующим ударом он разнесет мне череп. Но только я подняла руки, безотчетно пытаясь защититься, как раздался окрик мадам Зуль:

– Хватит!

Каим замер. На миг я поверила, что он все равно закончит начатое – но потом кузен медленно выдохнул и спокойно опустил оружие. Я с облегчением рухнула на пол.

– Лорд Зандер, – дрожащим голосом сказала наставница Каима, – боюсь, на сегодня все. Каиму пора возвращаться к себе в покои и готовиться к ужину с семьей. Верно, Каим?

– Все хорошо, мадам Зуль, – прохладно отозвался отец. – Благодарю вас обоих за уделенное нам время. Моя дочь усвоила урок.

Да уж, кое-какой урок я точно усвоила.

Мой кузен был безжалостным психованным ублюдком, который больше всего мечтал, чтобы я исчезла.

И если детям Авера когда-нибудь придется сражаться по-настоящему, скорее всего, мы поубиваем друг друга.

У Каима шла кровь.

Сам воздух в храме будто сгустился от напряжения. Все думали, что этот поединок закончится быстро. Признаться, я тоже.

Как только объявили начало, Каим ринулся в бой, поразив зрителей скоростью и мужественной грацией. Он словно предвосхищал каждый выпад твари и легко от них уклонялся – несомненно, благодаря связи с Фионом, который застыл на краю ринга и тоже принимал участие в поединке, хотя стоял на безопасном расстоянии; он держал наготове кинжалы на случай, если придется защищаться.

Механоид, кажется, был не в силах отразить натиск Каима; существо пятилось, пока кузен раз за разом ловко вспарывал мертвую плоть. Некоторые из ран для человека оказались бы смертельны, но механоид не останавливался: очередное подтверждение мастерства Дома Голдмерси. Толпа ликовала; все играло на пользу кузену, и это вскружило ему голову.

Когда Каим рванулся к противнику для решающего удара, механоид быстро отклонился в сторону, зажужжав сочленениями, и молниеносно ударил в ответ, зацепив когтем плечо кузена.

Задело его совсем легко, но Каим все же дрогнул.

Какая-то доля секунды изменила ход боя. Воспользовавшись преимуществом, механоид с невероятной силой обрушился на кузена – тот, с перекошенным от ярости лицом, пытался устоять на ногах. Дрался он пока еще левой рукой – той, что из плоти – но я знала: скоро все изменится.

Толпа гудела. Неужели он слабее лорда Зандера? Каим молод и неопытен. Возможно, Дом лучше возглавить настоящему воину?

В глубине души я надеялась, что на этом испытание завершится. Что кузен падет жертвой собственной спеси, а у меня в Походе будет проблемой меньше.

Разумеется, мне стоило бы помнить по собственному опыту: злость лишь придает Каиму сил.

– Фион! – рявкнул кузен и схватился за меч обеими руками.

Фион, стоявший позади него, зажмурил правый глаз – человеческий. Потом вдруг съежился, дернувшись от боли, и закрыл ладонями лицо.

Каим тут же яростно, будто молния, рванулся вперед. Его меч пронзил корпус механоида насквозь, рукоять уперлась в мертвую плоть, острие же вышло из спины, блеснув в свете жаровен.

– Каим Авера прошел испытание, – объявил кардинал.

Толпа в храме разразилась аплодисментами. Мейстер пошепталась со своим творением, и существо опять приняло исходное положение. Каим выдернул из груди механоида клинок, и мертвечина мгновенно начала срастаться.

Фион в разгар всеобщих волнений свалился на пол, но никто этого не заметил. На лбу его выступил пот, плечи содрогались: парень лихорадочно пытался вдохнуть.

– Бедняжка, – притворно посочувствовал Астер. – Они будут терзать его, пока окончательно не уничтожат.

Каим тем временем подошел к упавшему. Они обменялись парой фраз. Каим протянул руку. Фион долго смотрел на нее, словно не хотел брать, но все взгляды в храме были устремлены на них, и отвернуться от Каима было равнозначно подписанию себе смертного приговора. Выждав немного, Фион все же принял помощь от Каима и поднялся.

Они пошли к выходу.

– Твой черед, – прошептал Астер прямо мне в ухо.

Сердце вдруг заколотилось так, что пульс отдавался в горле. Мейстер повела механоида прочь, а кардинал повернулся к алтарю. Он вот-вот произнесет заключительную торжественную речь, а потом эмиссары вернутся в Сорроусенд.

Рука Астера тяжело легла мне на спину и подтолкнула вперед.

– Единственный шанс. Ты ждала этого восемь лет.

Восемь лет. С тех пор, как радость покинула меня, прошла целая жизнь. Восемь лет я кипела от ярости в ожидании дня, когда наконец соберу плоды того, что посеял Зандер. Я глубоко вздохнула и, скользнув мимо отца, ступила на арену.

– Альма, – прошипел он, – что ты…

Я скорее почувствовала, как он потянулся меня остановить, нежели увидела, но ускорила шаг, не дав себя поймать.

– Предтеча, – проговорил кардинал, приближаясь к алтарю, – Зандер Авера, Вторая Длань Зверя, и Каим Авера, Пятая Длань Зверя, доказали, что достойны дара, коим обладают. Мы с радостью принимаем их в число паладинов. Совет благодарит Дом Авера за испытания и…

– Испытания не окончены! – громко оборвала его я.

Весь храм точно застыл. Все молча наблюдали, как я выхожу в центр арены и становлюсь перед кардиналом. Тот окинул меня недоуменно-презрительным взглядом.

– Есть еще претендент для поединка.

Позади раздался сдавленный голос отца.

– Что ты творишь? – прохрипел он.

На миг я растерялась. Прежде на меня никогда не выливали столько открытого недоверия и презрения со всех сторон. Знать на балконах в ужасе перешептывалась. Севиль, стоявшая там же, таращилась на меня огромными, как блюдца, глазами. У Даранты был такой вид, будто она хотела ринуться ко мне через весь зал и придушить.

Я моргнула, а потом прямо за кардиналом заметила Астера – невидимого для всех, кроме меня. Он кивнул.

Таков был его замысел. Пришлось довериться.

Я обнажила меч и отсалютовала им по примеру отца.

– Я, Альма Авера, Шестая Длань Лютого Зверя, прошу испытать меня для участия в Судном Походе, – провозгласила я, а потом взмахнула клинком, направив его точно на мейстера и ее творение.

– Проваливай оттуда! – прорычал отец. – Стража! Уведите ее…

– Я от крови Зверя, – перебила я его, возвысив голос. – У меня есть право сражаться.

– Ты перешла черту. – Отец шагнул вперед и со слащавой улыбкой обратился к кардиналу: – Прошу прощения за дочь. Она войдет в мою свиту – должно быть, переволновалась от зрелища битвы. Вам и самому известно, как это влияет на орудия Зверя.

Я глубоко вздохнула, собираясь с силами. Настал тот миг, когда я настрою против себя весь Дом Авера. Миг, когда подтвердятся все слухи о моем безумии.

Чего не сделаешь ради мести.

Я еще раз посмотрела на Астера. Мы готовились к тому, что воспоследует, и он одобрительно кивнул мне, призывая продолжить.

– Мой отец недостоин стать паладином, – объявила я, и эхо гулко разнеслось по храму. – Он печется лишь о собственных честолюбивых планах, а не о будущем Дома Авера. А кузен глух к голосу Зверя – не то что я. Но бог воззвал ко мне, и я пришла исполнить его волю. Моим родственникам не под силу истинно почтить договор Дома Авера с Вестником смерти и разрушения и прославить величие Лютого Зверя. Я отправлюсь в Поход и принесу славу Дому Авера.

Толпу охватили ярость и смятение. Храм взорвался тысячей голосов – одни перешептывались с соседями, другие кричали мне убираться прочь. Как эта бастардка посмела оскорбить своего лорда-отца и кузена? Кто она вообще такая, чтобы унижать благочестивых лордов?

Астер предупреждал: если я хочу, чтобы Совет воспринял меня серьезно, нужно играть по их правилам. Раз от нас отправится больше паладинов, значит, наш Дом ослаб и пребывает в раздоре; либо такова наша стратегия: разделиться и захватить больше земель в Теневом Пределе, чтобы никто другой не заграбастал победу. У Совета возникнут подозрения, но они далеки от политики, им религию подавай. Если я сумею их убедить, что я истинная посланница высшего бога, безумное дитя, покорившееся воле Зверя, эмиссары согласятся с необходимостью исполнить долг. Мне предстояло развеять их сомнения, при этом весьма решительно, чтобы все поверили в крепость моей связи со Зверем.

Пройдя испытание, я заслужу право поехать в Сорроусенд, и никто его у меня не отнимет. Это был первый шаг на пути к уничтожению кометы, после чего все, о чем мечтал отец, окажется в моих руках.

Улыбка Зандера растаяла, лицо перекосило от злости.

– Я не давал тебе позволения там находиться, – рявкнул он. – Ты позоришь семью, немедленно сложи оружие и проваливай!

Мейстер Голдмерси пристально вгляделась в меня водянистыми глазами.

– Юная леди Авера, – медленно сказала она. – Твой отец считает, что ты не готова. Если это так, мой механоид без раздумий тебя уничтожит, он не знает пощады. Лучше уйди.

Я задрала нос и посмотрела на мейстера сверху вниз.

– Пусть попробует, – согласилась я. – Но если он не устоял перед отцом – посредственным воином – и неженкой-кузеном, мне не о чем волноваться.

– Ух ты, – одобрительно прогудел Астер.

Мейстер застыла. Пусть Дом Механика добровольно предоставлял свои творения для испытаний, готова поспорить, что Хелен Голдмерси было неприятно наблюдать, как ее создание избивают под одобрительные возгласы соперников. А тут еще я преисполнилась наглости и взираю на нее свысока, будто не страшусь даров ее бога.

Воцарился хаос, но тут вперед выступил кардинал.

– Альма Авера… – медленно произнес он, будто что-то обдумывая.

Весь храм затих: собравшиеся ждали его вердикта. Пульс по-прежнему больно стучал в висках. Астер всегда говорил: я слишком мягкосердечна. Я очутилась в центре столь пристального внимания, посреди всей этой ненависти – и все во мне этому противилось, ведь в глубине моей души таилась сокровенная мечта детства: обрести здесь друзей или любящую семью.

Но я знала: возможность давно упущена – если она вообще когда-то существовала. Может, я понравилась бы родне больше, будь я тихой и покорной всем их желаниям. Той, кого не волновала бы вся та боль, которую мне причинили.

Вдруг чья-то рука ободряюще стиснула мою ладонь, плоть обхватила металл. Я снова задрала подбородок: дерзко и непреклонно. Со мной был Астер, он смело ухмылялся, переплетя свои пальцы с моими, и я почти поверила, будто и вправду избрана – что я вестница бога, который ведет меня к великим свершениям. Я пройду испытания, и кардинал признает мое право шагнуть во Врата Тьмы.

– Вы идете поперек традиций, леди Авера, – сказал кардинал Лорн, – вы же это понимаете? Прервали священные испытания. До этого дня вы не заявляли Совету о своем желании присоединиться к числу паладинов, но считаете себя достойной?

Я не заявила о своем желании Совету, поскольку опасалась, что отец меня остановит, но не смела рассказать об этом вслух.

– Старый брюзга, – фыркнул Астер и подбоченился с видом оскорбленного достоинства. – Скажи этому зануде: бог не станет ждать, пока ему дадут слово.

– Боги не ждут, пока им дадут слово, – смело выпалила я и, покосившись на Астера, добавила: – Я делаю то, что велит мой покровитель, а сейчас он велит мне бросить вызов.

Мой монстр довольно прищурился.

– Скажи им: ты немедленно докажешь, что достойна.

– Если вы все еще сомневаетесь в моей преданности Зверю, позвольте доказать ее прямо сейчас.

Кардинал, несмотря на сгустившееся в храме напряжение, долго взирал на меня спокойным и пронизывающим взглядом. Я выпрямилась, прикинувшись гордой фанатичкой, и все же меня не оставляла мысль: о чем он думает, глядя на меня? Кардиналы из числа Совета Слышащих бога не были орудиями высших божеств; напротив, они вообще не принадлежали конкретному богу именно потому, что присматривали за всеми четырьмя Домами. Раскусит ли он мой хитрый план? Или все же сочтет меня такой же набожной и обезумевшей, как дядя Максимус?

Наконец кардинал медленно кивнул.

– Ты от крови Зверя, – сказал он, вторя моим словам. – У тебя есть право на поединок.

В храме снова воцарился хаос – кто-то негодовал, другие предвкушали жестокое зрелище; кардинал покинул арену, жестом пригласив мейстера занять свое место.

– Ладно, – рявкнул отец, – пусть позорится. Может, наконец усвоит урок!

– Тварь покромсает ее на куски – и поделом, – прошипела Даранта.

– Леди Авера считает, что способна одержать верх, – заключила мейстер. – Посмотрим, заслуживает ли она своего дара.

Выгорело! С моих плеч будто сняли груз, и я расслабилась – так напряженно держала осанку – но тут же поняла, что будет дальше. Пора отстоять свою честь; я знала наверняка – никто не даст мне спуску, особенно после хамского выступления. Остается лишь заставить их себя уважать – сразиться лучше отца и кузена вместе взятых.

На миг я поддалась панике и посмотрела на Астера в поисках поддержки.

Тот с виду будто совсем не тревожился – ничуточки. Напротив, его глаза ярко сверкали, в уголках собрались веселые морщинки.

– У тебя получилось, – похвалил он, и в его голосе звенела гордость. – Остались пустяки.