Время почти остановилось. Я остро осознавала, что необходимо как можно быстрее остановить мясорубку на улицах Соррроусенда, но весь мир будто растворился вдали, между мной и Астером застыли секунды. Остались только мы, наше размеренное дыхание и устремленные друг на друга взгляды. Никто из нас этого не хотел, мы замерли перед неизбежным, растягивая этот миг насколько возможно.

А потом началось. Астер простер ко мне руку.

– Стой спокойно, Альма.

Приказ был тихим, коварным, он лишал меня возможности шевельнуться, снова отнимая самоконтроль.

Но я не дала завладеть собой целиком – собрала волю в кулак и избавилась от его власти. Вернуться в дом детства я не могла – мои дела там окончены, но, как скоро стало ясно, это и не требовалось. Все, что мне было нужно – лишь теплая уверенность, которую дарили Эфрем и мамино письмо.

Я взяла и оттолкнула Астера, его душу от своей души.

Чужая сила исчезла, Астер с досадой скривился, а я наконец пошла в наступление. Что-то преградило мне путь.

Клинок взметнулся вверх, блокируя удар. Металл лязгнул о металл. Я отпрянула, широко распахнув глаза.

Это был отцовский меч, который держала стальная рука отца, с клинка все еще капала кровь. Пристяжные ремни болтались в воздухе. Оторванный от тела протез сам по себе сражался со мной.

Он бился, как Зандер – с его грацией и точностью, заставляя меня отступать шаг за шагом. Годы тренировок взяли свое: я автоматически, с растущим бешенством, парировала каждый удар. Но все тщетно. Он не совершал ни единого просчета. Не давал ни единого шанса.

И теперь у меня не было собственного монстра, которого можно попросить о помощи.

Пока меч теснил меня, Астер поднял руку ладонью вверх, потом перевернул и резко опустил.

Страшный грохот прокатился по улицам. Вдали обрушились стены дома Севиль.

Наверное, я закричала. Точно не знаю – такие меня окутали страх и ярость. Я с неистовой силой отбросила в сторону меч отца, а сама рванула к Астеру, топоча ногами по камню, сверкая клинком.

Астер опустил ладонь вниз и поднял два пальца.

Брусчатка вздыбилась. Каменные плиты мостовой содрогнулись, пошли волной и ударили меня под ноги. Пыль забила глаза, легкие надрывались от кашля. Хромоногим жеребенком я рухнула на землю, с трудом успев отвести меч, чтобы не напороться на него.

Головой я приложилась сильно, висок пронзила боль. Я заморгала, перед глазами вспыхнул свет, и все поплыло, не сразу обретая прежнюю четкость. Дыхание перехватило, а по коленям будто врезали молотком.

Но я уперлась ими в землю, оттолкнулась израненной ладонью и, зарычав от натуги, сумела подняться.

– Полагаю, это тебе больше ни к чему, – спокойно рассудил Астер и резко дернул кистью.

Я снова чуть не впечаталась лицом в тротуар: моя стальная рука вдруг обвисла. Она больше не слушалась.

Рука была мертва.

У меня вырвался крик бессильной ярости. Так сражаться невозможно. Астер знал каждое мое движение – он сам меня им учил. Он был рядом во время отцовских уроков, наблюдал, как я зубрю приемы, а теперь и вовсе отнял единственное преимущество, сделав калекой – такой же беспомощной, какой я была до нашей встречи.

Но чтобы стоять, рука мне не требовалась, а второй я все еще могла держать меч.

Я через силу встала, сжимая его рукой из плоти.

Раздался какой-то свист – я подняла взгляд и едва успела пригнуться: копье Небесной стражи летело прямо в меня. С грохотом оно вонзилось в мостовую всего в паре шагов. Наконечник целиком ушел в треснувший камень.

Новые копья Метиа градом устремились ко мне. От одного удалось отмахнуться, плечо едва не оторвалось от силы удара, но прочие неслись слишком быстро. Я зажмурилась в ожидании конца.

Но они не попали в цель. Как и первое копье, лишь воткнулись в мостовую, окружив меня частоколом, точно клеткой.

Я оказалась в ловушке.

– Сражайся честно, жалкий червяк! – крикнула я Астеру и всем весом бросилась на копье, надеясь его выбить. Но тут снова содрогнулась земля, камни мертвой хваткой сжали наконечники, и копье устояло.

– Подожди спокойно, Альма, – холодно предупредил Астер. – Скоро все закончится.

– Сюда! – заорал кто-то.

Я резко обернулась: из-за угла показались рыцари Церкви. Похоже, они спешили прямо из лекарских покоев. Двое Беспечальных возглавляли вереницу болезненного вида людей в белых одеяниях.

– Назад! – закричала я им. – Бегите! Спасайтесь!

– Опусти меч! – рявкнул один из рыцарей вместо того, чтобы меня выслушать. Он шагнул вперед, вытаскивая оружие. – Не то мы…

Закончить ему не удалось. Его череп вдруг с влажным хлопком разлетелся, кровь и мозги брызнули на мостовую. Спутники рыцаря попятились со сдавленными криками.

Я резко обернулась – Астер с довольным видом соединил большой и указательный пальцы, а потом с торжественным видом разъединил.

Где-то рядом раздался звон бьющегося стекла. На мостовую посыпались осколки, из витражного окна высунулись щупальца тени – точь-в-точь как у Провидца – и обвились вокруг верещавшей кучки народа.

– Астер! – закричала я, прося их отпустить.

– Они к нам первые полезли, – спокойно возразил он. Щупальца стиснули жертв крепче. Трещали кости, кровь лилась на землю. Крики захлебнулись и оборвались.

Я не могла дышать. В груди было слишком много воздуха. Я вспомнила ту пьянящую радость, что охватила меня, когда мы убивали людей Олиссы Голдмерси, и поняла – Астер не остановится. Слишком долго он ждал мести. Даже если я на коленях буду его молить со слезами, он уничтожит весь город и всех здесь живущих.

Я снова бросилась на свою клетку, стальная рука беспомощно болталась сбоку.

А потом Астер вдруг очутился рядом. Просунул руку сквозь копья и погладил меня по щеке.

– Побудь здесь, дай мне все уладить, – нежно попросил он. – Все скоро кончится.

– Нет, будь я проклята! – Я стремительно выбросила руку, чтобы схватить его. Астер легко шагнул в сторону, но я воспользовалась моментом, чтобы попытаться протиснуться сквозь копья.

Он немного понаблюдал за моими стараниями, как за пришпиленным булавкой жуком, а потом снова отвернулся к площади.

– Вечно ты упрямишься, – проворчал Астер. – Все равно ведь потом смиришься.

Легкий взмах руки, и судебные палаты, где мог бы предстать перед правосудием мой отец, рухнули. А за ними – часовая башня.

Я усиленно протискивалась сквозь черенки, не обращая внимания на боль и хруст суставов. Мне почти удалось выбраться – наполовину. А потом земля содрогнулась, и пара копий, между которыми я лезла, сдавили меня сильнее. У меня перехватило дух. Это уже слишком! В глазах потемнело. С досадой застонав, я подалась обратно.

Но Астер был слишком занят разрушениями и не заметил появившуюся в клетке дыру – зазор между копьями с другой стороны расширился.

Не успел Астер сообразить, что это надо исправить, как я уже выскользнула наружу. Он лениво окинул меня недоверчивым взглядом, щелкнул пальцами – и я снова вступила в бой с отцовским мечом.

Атака была беспощадной. В этот раз к мечу присоединилась пара копий, вырвавшихся из камня. Меня зажали с трех сторон; лишь титаническими усилиями я не дала снова оттеснить себя от Астера. Я изо всех сил сражалась, пытаясь пробить брешь в его обороне, но тщетно. По сути, я давно должна была быть мертва.

Я давно должна быть мертва…

Эта мысль засела у меня в голове. Я дралась, как лев, да – но у меня осталась лишь одна рука, свет, что всегда направлял меня в бою, исчез, голова при каждом движении раскалывалась от ослепительной боли. От усталости рука плохо шевелилась. Я отчаянно билась, но сил осталась едва ли половина.

И все же я выстояла. Меня не проткнули копьем, не изрубили, не выпотрошили, хотя шансов было предостаточно. Оружие, которым управлял Астер, не пыталось меня убить – лишь отражало удар за ударом, отвлекая, пока Проклятье Кугары равняло город с землей.

После всего, через что мы прошли, он по-прежнему старался не причинить мне боли.

И тогда я поняла, что нужно сделать.

Собрав остатки сил, я дождалась, пока копье устремится ко мне – и на этот раз не отбила его, а слегка отвела клинком, освобождая путь.

Подняв меч к груди, я бросилась к Астеру, целясь ему прямо в сердце.

Краем глаза я уловила всполох черноты. Отцовский меч рванулся в погоню и молниеносно ударил – такой прием я легко могла бы парировать. Но теперь проигнорировала годы тренировок и инстинкт самосохранения. Я продолжила атаку.

Меч вонзился мне в бок.

Астер распахнул глаза. Он этого вовсе не хотел. Он знал, как я сражаюсь, как уклоняюсь; Астер рассчитал удар так, чтобы остановить меня, но ни в коем случае не ранить.

– Альма! – воскликнул он потрясенно и протянул ко мне руки. Неуверенно шагнул навстречу, будто пытался помочь.

Большего и не требовалось.

Мой клинок угодил ему в грудь. Я вонзила его глубоко – по самую рукоять. Раскаленная добела боль охватила тело, но это уже не имело значения. Все произошло из-за меня, и если придется расплатиться жизнью, я пойду на это без сожалений.

Хотя бы ради того, чтобы снова увидеть маму и сказать ей: я очень старалась вести себя хорошо.

Теплая кровь Астера залила мне пальцы. Промочила мундир, тихо заструилась по коже, капая на мостовую. Сначала он смотрел удивленно, потом разозлился – но больше на себя, чем на меня. Губы его раздвинулись в легкой покорной улыбке.

– Воспользовалась моей единственной слабостью? – нежно поддразнил он.

Земля уже перестала ходить ходуном. Крики ужаса стихали вдали. Мой монстр тяжело навалился на меня, и мы упали.

Одну руку он положил на мою – ту, что все еще сжимала меч, другой обнял за плечи и притянул ближе. Моя собственная кровь насквозь пропитала грязный мундир, смешиваясь с кровью Астера.

Он посмотрел на меня своими сияющими глазами.

– Почему? – выдавила я.

Астер чуть криво усмехнулся.

– Сама знаешь.

Сердце в груди словно разрывалось надвое. Болело сильнее, чем дыра в боку.

Ни один из нас не был готов тихо сдаться в угоду другому. Это и связало нас с самого начала, когда он впервые попросил меня стать его другом в тот темный тихий вечер в поместье Авера. Он должен был так поступить, и я это понимала.

– Мне жаль, – начала я, не представляя, как продолжить.

– Мне тоже, – просто сказал он, упершись лбом в мой лоб. – Я с самого начала знал, что наша история хорошо не закончится. Но так хотелось хоть немного помечтать.

Я упрямо сморгнула слезы. Когда я успела заплакать?

– Надо было выбрать кого-то другого, – сказала я.

Он засмеялся, голос слабел. Лужа крови вокруг нас все ширилась.

– Ни за что.

– Может, тогда у тебя был бы шанс.

– Это того не стоило, – просто ответил он. – Так было всегда до встречи с тобой.

Он тяжелее навалился на меня. Его силы были на исходе.

Слезы уже открыто текли по моему лицу – горячие, горькие.

– Почему? Ты ведь сам говорил: я мрачная, трусливая и слишком мягкосердечная. А теперь я разрушила все твои планы.

– Ты – худшее, что со мной случалось, – дружелюбно, несмотря на напряжение в голосе, согласился он. Каждый вдох давался ему тяжелее, грудь неровно вздымалась и опускалась. – Но и лучшее тоже. В ином мире, возможно, мы с тобой были бы счастливы, зажили бы себе тихо вдвоем, скрашивая одиночество друг друга…

Я мечтала об этом. Больше всего на свете я хотела жить той праздной нереальной жизнью, где мой гнев смягчился бы, а обида прошла, где мы просто состарились бы вместе.

Но тогда, вероятно, мы и не повстречались бы. И мое сердце не было бы разбито навсегда, а жизнь – не была бы кончена.

– Ненавижу тебя, – сказала я ему.

Он в последний раз мне улыбнулся.

– Врушка, – ответил он. – Моя мрачная, трусливая, мягкосердечная врушка. Ты хуже всех на свете, Альма, но я все равно тебя люблю.

Он взял мою стальную руку и поднес пальцы к своим губам. А потом упал на меня, зарывшись лицом мне в волосы, вес его стал неподъемным – но вскоре начал исчезать. Как и сам Астер. Его образ таял прямо на глазах, растворялся в тени. Мои руки – из плоти и стали (во вторую вернулась жизнь) – обняли его, отчаянно прижимая к груди.

Еще вдох… и мой меч лязгнул по земле. Мой монстр, мой друг, мой звездный принц, мой Астер – ушел.