Еще до рассвета в дверь постучали.

– Войдите, – тихо сказала я, опасаясь перебудить остальных постояльцев гостиницы, где мы нашли приют. Из любезности Совет предоставил нам отдельный номер с гарантией уединения – но час стоял поздний, не хотелось кого-то оповещать о своей новой затее.

Дверь со скрипом приоткрылась, и на пороге появилась Севиль. Как ни жаловалась она на неудобства ходьбы на костылях, умудрялась при этом передвигаться с удивительной легкостью. Севиль улыбнулась, но на открытый чемодан на кровати глянула с раздражением.

– Уже закончила паковать вещи? – спросила она.

Я бросила взгляд на свои скудные пожитки.

– Почти.

Дом Севиль рухнул – а значит, паковать мне было нечего. В Сорроусенд я привезла не так уж много вещей. Теперь они покоились под обломками, – все, кроме моего меча и одежды, что была на мне. Хотя материальные ценности меня вообще не волновали – я-то решила, что Севиль и все ее домочадцы погибли, поэтому страшно обрадовалась, обнаружив их побитыми, но вполне живыми: они как раз по очереди выбирались из развалин особняка.

Как сказала Севиль – все благодаря Шестому. Когда снаружи раздались крики, все обитатели дома собрались в гостиной, пытаясь как-то утешить друг друга. Затем рухнули стены, но Шестому чудом удалось удержать одну из них, и он спас жильцов от гибели под руинами. Те, кто был в силах, быстро расчистили небольшой проход, а остальные сумели по одному в него протиснуться, хоть и пришлось нелегко. Горничную Лиесу ранило осколками в грудь, ее пришлось вытаскивать. Самой кузине обрушившаяся с потолка балка сломала ногу.

Повсюду царило светопреставление, Беспечальных, чтобы помочь с исцелением, не нашлось – по сути, теперь с исцелениями вообще было покончено. Лиеса не пережила ночь, а Севиль придется провести в гипсе по меньшей мере пару месяцев.

Однако это не мешало кузине скакать на костылях – она увлеченно разгребала гору неприятностей, которая неизбежно скопилась после такой катастрофы. Именно Севиль купила мне новую одежду – ее я и упаковала в новый же чемодан. Против добавления в гардероб цветных вещей я возражать не стала.

Я обвела взглядом плоды своего труда.

– Пришлось постараться, но я уже закончила. Как Шестой?

– Чудесно проводит время. Очень нетерпелив, к тому же пытается вести себя по-взрослому, хотя по-прежнему подскакивает, когда думает, что я не вижу. Но я отвлеклась. Я не за этим пришла. Тут кое-кто хочет с тобой поговорить, Альма.

Я скривилась. Кто еще заявился ни свет ни заря?

– Это же не она?

Севиль прыснула.

– Я думала, вы с Юфиной уже нашли общий язык. Но нет. Это Фион.

Я, все еще слегка сонная в такой ранний час, тут же взбодрилась окончательно. Мне не выпадало шанса поговорить с бывшим помощником Каима с тех пор, как расстались в Теневом Пределе. Вплоть до вчерашних похорон дяди мы даже не виделись.

Когда Теневой Предел обрушился на Сорроусенд, Максимус Авера пришел в себя и взялся за меч, чтобы снова защитить город. Он вверил себя высшему богу и в последний раз бросился в атаку, а в конце, когда Врата закрылись и его разум очистился, уселся на руинах дворца Совета, пуская слюни и глядя в пустоту, в ожидании, пока рыцари окажут ему милосердие.

Даранта чуть не рехнулась. Когда она рыдала у гроба мужа, я почти ее пожалела. Но потом она уставилась на меня злобным взглядом, не оставлявшим сомнений, какой судьбы она мне желает, и я тут же вспомнила вердикт, вынесенный мне правительством, и какую роль в нем сыграла Даранта.

В благодарность за спасение города Совет перед судом все же позволил мне посетить похороны. Моего отца, предателя, церемонии погребения не удостоили; его тело сожгли, как в былые времена, а пепел развеяли, точно дурное воспоминание.

Поскольку он был мертв и гнев больше не на кого было обратить, многие из Совета переложили его вину на меня. Лишь благодаря показаниям Каима и – тут я безмерно удивилась – Юфины меня не швырнули за решетку.

Я-то примерно этого и ждала. Врата Тьмы, проход, через который обитатели Кугары общались с высшими божествами, были разрушены. Голоса Четверых почти стихли, их чудеса больше не имели власти в мире смертных, и Высшие Дома вдруг обнаружили, что теряют все, что создавалось веками.

А еще я по-прежнему владела рукой. Прощальный дар – именно из-за него окружающие бурлили жгучей завистью и подозрениями.

Не буду отрицать – меня терзало любопытство, что дальше ждет Дом Авера, особенно Каима и Фиона. Так что я кивнула Севиль.

– Я с ним побеседую.

По короткому коридору мы прошли в гостиную, что располагалась отдельно от спален. Меблировка выглядела роскошнее, чем дома у Севиль, хотя кузина посчитала нужным указать, что ее декор был куда изящнее. Впрочем, все равно великолепие комнаты тонуло в полумраке. Я вошла и тихо прикрыла за собой дверь.

Фион стоял у окна и смотрел на город. На звук моих шагов он обернулся и приветствовал меня улыбкой. Тканевая повязка скрывала пустую глазницу.

– Красивый вид, – заметил он, кивнув на улицу за окном. – Нравится здесь?

Я пожала плечами. Фион всегда вел себя дружелюбно, но я невольно насторожилась.

– Вполне удобно.

– Говорят, тут лучший винный погреб, – рассеянно добавил он. – Правда, я и вина-то не пробовал. Но Каим подтверждает.

На светские расшаркивания у меня не хватило терпения.

– Ты знал об Астере, – напрямик сказала я. – Знал, кто он такой.

Впервые после ухода моего монстра я произнесла вслух его имя. Оно острой болью отозвалось в сердце. Вряд ли когда-нибудь будет иначе…

– Твой принц из тьмы? Да.

Я расправила плечи.

– Почему ты мне ничего не сказал?

Фион недоуменно моргнул своим единственным широко раскрытым глазом.

– Он же был твоим другом. Я думал, ты и так знаешь.

– Хватит нести чушь. Ты врешь.

Фион застенчиво улыбнулся.

– Ладно, – с готовностью согласился он. – Я подозревал, что ты не совсем в курсе. Я и сам-то понял только в Теневом Пределе, когда Каим добыл нам немного ихора. Я стал яснее его видеть – мстительный призрак Сорроусенда всегда болтался рядом с тобой. Ты вроде… воспринимала его нормально. А он вроде как заботился о тебе. Я надеялся, это утихомирит его ярость. Жаль, что не помогло, но в конце концов ты приняла верное решение.

С одной стороны, он задел меня за живое, с другой – немного уменьшил чувство вины.

– Ты меня не знаешь.

– Знаю настолько, что вполне доверяю, – ответил Фион искренне, сразу обезоружив меня. – Я так и не успел тебя поблагодарить, поэтому скажу сейчас: спасибо, что освободила обоих – меня и Каима. Признаюсь честно: я не рассказал бы тебе о твоем спутнике, пока не достиг бы собственных целей, но решил, ты просто собьешь двух птах одним камнем. Я рад, что ты спаслась и сумела его остановить. Ты настоящая героиня, понимаешь?

– Совет так не считает. – Да и я сама тоже. Никакая я не героиня. Я просто исправила ошибку, которую в каком-то смысле сама и совершила.

Однако я усердно следовала совету Эфрема. Всякий раз, когда меня тянуло предаться самобичеванию, я вспоминала о его ласковых упреках, и это помогало. Честно говоря, мне было за что винить себя в Падении Теневого Предела – как его теперь прозвал народ. Иногда я все еще себя корила, но слова брата поддерживали меня, а также Севиль и Шестой.

Я старалась изо всех сил. Кое-кого мне все же удалось спасти. Вот и славно.

– Увы, это просто сборище твердолобых идиотов, – успокоил Фион и покосился на мою стальную руку. – Многие просто завидуют. Похоже, из-за этого ты и сбегаешь.

Я с подозрением уставилась на него, пытаясь понять, как он догадался.

Фион ответил усмешкой.

– Никаких божественных фокусов, не волнуйся. Ты ведь закрыла Врата – вряд ли у меня получится творить магию. Просто высказал соображения. Я и сам хочу уехать.

Вот это новость! И что же его вынудило к отъезду?

– Ты уезжаешь?

– Ага, – весело ответил он. – Всегда мечтал сбежать из Кугары подальше, хоть ненадолго. Планирую отправиться в Колтранд – посмотреть, как там живут люди без неусыпного ока богов. Я потому, собственно, и пришел: приглашаю и тебя ко мне присоединиться.

Такого поворота я уж точно не ожидала. Раньше у меня были свои идеи насчет Колтранда с этим его радио, электрическим освещением и всем прочим, чего нет в Кугаре, но одно дело – праздно мечтать, а другое – строить планы. Так что приглашение застало меня врасплох.

Я выпалила первое, что пришло на ум:

– Почему?

Фион задумчиво постучал пальцем по подбородку.

– Что ж… Последнее время семья на меня давит. Даранта заподозрила, что отсутствие у меня глаза как-то связано с катастрофой. С тех пор как я привез Каима домой без руки, его мать пытается от меня избавиться. Лучше уехать, пока она не успела прижать меня к стенке. Вот я и подумал: если у меня такие трудности, то у тебя еще хуже. Ты хоть и помешала переубивать всех нас, но здорово насолила всяким влиятельным особам, а в Кугаре тебе больше пойти некуда. Так что я решил, почему бы не позвать тебя с собой? В Колтранде можно начать все заново. Будет здорово иметь там друга.

Я удивленно посмотрела на него:

– Так ты едешь один?

– Угу.

Меня просто разрывало от любопытства.

– А как же мой кузен?

– Ну… Каим все равно в итоге отправится за мной, – беззаботно ответил он. – Даранта вовсю торопит его сыграть с Севиль свадьбу – старается в эти нелегкие времена связать его финансовыми узами с Домом Уорд. Каим просто с ума сходит. Сомневаюсь, что он долго будет это терпеть. Как только сообразит, что я сбежал, – сразу рванет следом.

Я вполне представляла, насколько отчаянно Даранта пытается сгладить ущерб после того, как Каим потерял все, над чем она трудилась столько лет. Севиль тоже упоминала, что из-за неприкрытых намеков родных она вот-вот сорвется. Однако меня смущала беззаботная готовность Фиона умчаться подальше от Каима после всего, что он сделал ради кузена.

– Но почему бы не… просто не позвать его с собой?

Фион едва не рассмеялся.

– Это же Каим. До него часто доходит с запозданием. Я и так долго за ним повсюду следовал. Если захочет остаться рядом со мной – пусть хоть что-то предпримет.

Вряд ли мой кузен-тугодум обрадуется, обнаружив, что его покинули или заставили за кем-то там бегать. Хотя… кто знает. В их отношениях кто угодно ногу сломит.

– Спасибо за предложение, – иронично ответила я, – но, пожалуй, откажусь. Сама справлюсь.

– Понимаю, – кивнул Фион и протянул мне руку. – Но если тебе когда-нибудь понадобится помощь друга, я с радостью примчусь. Было приятно с тобой познакомиться, Альма Авера.

Я ответила ему крепким рукопожатием. Я по-прежнему многого о нем не знала, и все же нельзя отрицать: похоже, у Фиона сложилось обо мне высокое мнение, и это согревало мне сердце.

– Еще увидимся.

Фион ушел. Дверь затворилась за ним, и я снова осталась одна в темноте. Сердце знакомо ухнуло в груди, напоминая о моем одиночестве. Я вдохнула поглубже, развернулась к центру гостиной и окинула комнату долгим пристальным взглядом, обшаривая каждый уголок.

Глубоко в душе, в самом предательском ее уголке, я все еще ожидала увидеть Астера – развалившегося в кресле или с улыбкой прислонившегося к столу. Я просыпалась ночью и надеялась, что он сидит рядом, а его глаза смеются над моими растрепанными волосами или следами слюны на щеке. Я поворачивалась рассказать ему о чем-то и тут же вспоминала, что он меня покинул.

Иногда мне хотелось, чтобы он таскался за мной, как Эфрем или страж. Я представляла, что становлюсь новым источником его гнева, что его призрак привязывается ко мне, как прежде мой брат, и почти радовалась этой мысли. Пусть бы даже он возненавидел меня после всего, что я натворила, зато был бы рядом.

Но Астер не показывался – как и прочие мои мертвецы. Эфрем, стражник и те крошечные тени, что толпились возле меня прежде, – все они исчезли, утолив свои печали и упокоившись с миром.

Да и я наконец обрела умиротворение. Такую тишину до сих пор я находила лишь в храме моего разума, и вот она стала настоящей. Вчера я сидела на солнышке, его лучи грели кожу взаправду, а не только лишь в воспоминании. Теплый ветер ерошил мне волосы, и никаких голосов, кроме собственного, я не слышала.

Я надеялась, что и Астер теперь тоже отдохнет.

Когда я вернулась к себе в номер, Севиль все еще была там. К ней уже присоединился Шестой – они сидели в мягких креслах у незажженного камина и о чем-то тихо беседовали.

– Альма! – воскликнул Шестой, как только я закрыла за собой дверь. Он надел новый плащ с высоким воротом и капюшоном; при желании его можно низко надвинуть на лицо и спрятать шестеренки. – Севиль говорит, ты почти готова.

Я не сдержала улыбки – так задорно он задрыгал ногами при моем появлении. Шестой и правда был полон нетерпения, и я радовалась, что ему наконец оказались доступны такие чувства – после стольких лет ужасного служения Олиссе Голдмерси.

– Все так. Осталось совсем немного

– Сначала расскажи, чего хотел Фион, – тут же пристала Севиль, бесстыжая сплетница.

Я лишь закатила глаза.

– Звал с собой в Колтранд.

– Колтранд?! – взвизгнула кузина и тут же смущенно зажала ладонью рот. Чуть помолчав, она продолжила расспросы – уже тише, но все так же азартно: – А как же Каим?

– А он, по всей видимости, не посвящен в эти планы, но Фион считает, что кузен скоро отправится за ним.

Севиль сдавленно хихикнула.

– Очень на это надеюсь! Может, бросить его прямо у алтаря, чтобы все выглядело, будто он сбежал из-за этого? Даранта с ума сойдет! Поедешь с ним?

– Нет, – покачала я головой.

– И то верно. Пусть эти двое сами разбираются.

– А когда ты и правда разорвешь помолвку? – поинтересовалась я, запихивая остатки вещей в чемодан. – Похоже, Каим вот-вот сломается.

– Пока это единственное, что отвлекало наших родителей от тебя, – пробормотала она и принялась грызть ноготь. – Как только ты покинешь Кугару, я им скажу. Хочу бросить его первая. В конце концов, после стольких лет я это заслужила.

– Что ж, нам пора. – Я повернулась к Шестому: – Готов?

Тот соскочил с кресла и забросил на плечо рюкзак, едва не дрожа от нетерпения.

– Готов!

Поначалу я вообще никого не хотела брать с собой – у меня и планов конкретных не было, кроме первого пункта назначения. Но Совет принялся за расследование, Дом Голдмерси отчаянно пытался сохранить контроль над страной, и мы с Севиль решили, что Шестому лучше держаться подальше от Сорроусенда. И когда он с надеждой, широко распахнув глаза, спросил, можно ли ему поехать со мной – я вдруг без колебаний согласилась и не пожалела об этом.

Тревожил меня лишь денежный вопрос. Я-то прожила бы и впроголодь, но не хотела, чтобы страдал Шестой.

Но тут как раз пришло письмо от Юфины.

Та как-то выяснила, что я уезжаю, и написала мне, напоминая о моем обещании. К письму она присовокупила внушительную сумму в золоте. Наследство отца – объяснила мачеха. Разумеется, Зандер не собирался мне ничего оставлять, поскольку рассчитывал, что к настоящему времени я уже буду мертва, но Юфина передала мне деньги, которые покрывали все расходы на мои будущие путешествия.

Севиль я тоже приглашала поехать с нами, но скорее просто из расположения к кузине. Боги ушли из наших земель, и мне казалось, ей хочется остаться и попробовать внедрить свои гениальные идеи в хаосе происходящих перемен. Так и вышло – она уже принялась составлять планы для своего отца, описывая новые торговые возможности, которыми можно воспользоваться после исчезновения Четверых. Лучше кузины с этим никто не справится.

В последний раз проверив, надежно ли я спрятала деньги (часть из них я доверила нести в рюкзачке Шестому), я захлопнула крышку.

– Тогда пошли.

Мы втроем снова отправились в гостиную, где договорились разыграть следующую сцену. На чернильно-черном небе мелькнули первые проблески света. Горничные Севиль еще спали – она велела им оставаться в своих комнатах, пока не взойдет солнце. Тогда у нас с Шестым будет фора, а у слуг – алиби, если их примутся расспрашивать о нашем местонахождении.

Мы отправимся на вокзал, откуда поездом доедем до Мерея. Придется спрятаться в багажном отделении – проводник поклялся, что не станет проверять его до конца пути. Закрыв Врата, я насолила многим, и все же кое-кто ценил, что я не дала Теневому Пределу полностью слиться с городом.

К моему удивлению, нашлись и другие люди, которые обрадовались шансу начать жизнь заново вдали от недремлющих очей высших богов. Именно Севиль все организовала, в очередной раз проявив ту самую непостижимую для меня способность находить таких людей и выстраивать нужные связи. Судя по ее рассказу, кузина увлеченно создавала союз единомышленников – тех, кто с надеждой взирал на новый изменившийся мир.

С Севиль Авера будет в надежных руках.

– Так, ладно, – постановила она с видом дамы, готовящейся к битве, доковыляла до роскошного дивана, с задумчивым видом похлопала по мягкой обивке и повернулась ко мне. – Ничего, если я упаду сюда?

– Отлично, – заверила я. – Только укладывать тебя поудобнее я не стану – вдруг кто-то придет проверить.

– Боль в шее я потерплю. Просто не оставляй меня на весь день валяться на полу.

– Хорошо. – Я кивнула Шестому: – Можешь попрощаться.

Тот подбежал к Севиль и крепко ее обнял, застав кузину врасплох. При виде охватившего ее удивления я сначала сдержала улыбку, но потом сдалась. Кажется, я не улыбалась целую вечность. Поэтому я отпустила вожжи и насладилась, ощущая, как напрягаются мускулы на лице.

– Спасибо, что обо мне заботилась, – сказал Шестой.

Севиль ласково обняла его за плечи.

– Я была вовсе не против. Приглядывай вместо меня за Альмой. Она бывает немного дурной.

Он отстранился и торжественно кивнул:

– Обязательно.

Я снова закатила глаза.

– Если вы попрощались, мы можем продолжить.

– Ты, как обычно, сама жизнерадостность, – съехидничала Севиль, когда я подошла к ней. Кузина взяла меня за плечи. Я оказалась не готова к подобному жесту и застыла неподвижно, как испуганный олень, а она вдруг меня обняла.

– Если устанешь колесить по свету, – тихо сказала Севиль, – если захочешь где-то отдохнуть или понадобится дружеское плечо – двери Авера всегда открыты для тебя. Дай мне немного времени, и я заставлю этих упрямых ослов меня выслушать.

У меня перехватило дыхание. Я никогда не признавала за семью членов Дома Авера – они и рядом не стояли с моей мамой. Но Севиль подобралась близко.

– Спасибо, – выдавила я.

Отстранившись, она с жалостью на меня посмотрела.

– Ну и видок – будто вот-вот взорвешься. Не переживай, я не стану больше досаждать тебе сантиментами. Давай-ка лучше меня выруби…

– С радостью, – с облегчением согласилась я. – Готова?

– Как никогда, – заявила будущая бывшая невеста Каима, расправила плечи и зажмурилась.

– Прости, – пробормотала я, слабо улыбнувшись. Должно быть, она уловила это по моему тону, потому что тут же удивленно распахнула глаза, но сказать ничего не успела: я врезала ей прямо в челюсть.

Издав недостойный дамы звук, она рухнула как подкошенная.

Я поймала ее на лету, не дав ей разбить голову, а Шестой помог опустить кузину на диван. Скоро у нее на лице расцветет жуткий синяк, и Севиль вознамерилась на него громко жаловаться, чтобы отвести от себя подозрения в причастности к нашему побегу. Возможно, для жертвы нападения она лежала слишком удобно, но я уверена: никто не усомнится в способности благовоспитанной леди упасть в обморок наиболее подобающим образом.

А теперь нам и в самом деле настала пора уходить.

Спустившись по лестнице, мы с Шестым покинули гостиницу через черный ход; город все еще спал. Потрепанные украшения, что были развешаны на улицах перед Походом, уже сняли; небо без привычного свечения Врат чернело как никогда. Жители Сорроусенда все еще не оправились от пережитого, но нам это пришлось весьма кстати. Я натянула левый рукав пальто на стальную руку, Шестой низко опустил капюшон, и мы зашагали к вокзалу.

Идя по пустынным улицам, я поняла: грудь наполняет небывалая легкость. Необыкновенное ощущение, и оно мне понравилось.

Я была одинока – но даже сейчас, когда я бежала из готового осудить меня города, рядом со мной шел друг. Я нашла союзников там, где меньше всего ожидала, заручилась поддержкой семьи, с которой и не мечтала воссоединиться. Жизнь была далека от совершенства – прежде чем все успокоится, распри в Кугаре наверняка достигнут апогея. Уже пошли слухи о том, что кое-кто готов на крайние меры, чтобы вернуть Врата Тьмы.

Что ж, если эти планы увенчаются успехом, заговорщикам придется иметь дело со мной. Уж я позабочусь, чтобы больше никто не страдал так, как Астер, и призову на помощь силу, которую он мне оставил – его последнюю метку в моей душе.

Пока что я решила вернуться в Мерей, навестить могилу матери и без стыда поведать ей о своей жизни. После этого – ну будем решать проблемы по мере поступления. Неопределенность будущего пугала, но и по-своему будоражила.

Впервые за долгое время у меня в душе зародилась надежда. Что однажды я обрету такой желанный покой. Однажды я примирюсь с собой и всеми своими изъянами. Однажды я выясню, кто я такая, и буду гордиться этим – будь то Альма Вен, Альма Авера или Альма из Теневого Предела.

В конце концов, мой монстр видел самые худшие мои стороны и все равно любил меня настолько, что в момент слабости сумел отказаться от своей ненависти. Он видел меня всю – был рядом во все постыдные мгновения, знал каждую мрачную мысль, что мелькала у меня в голове, и все же любил.

Я надеялась, что однажды и я так смогу.