Стражники как один бросились на меня. Я бы с радостью сдалась, да только тело отказалось повиноваться.

Им полностью завладел Астер.

Эти воины были лучшими солдатами Дома Метиа. Они точно и мощно били копьями, слаженно двигались; даже лишившись своего лорда, не потеряли самообладания. Я надеялась, они сумеют меня одолеть.

Но вышло лишь смотреть, будто со стороны, как мой меч отражает их атаки, парируя удары с ослепительной скоростью, а тело бросается вперед, чтобы тут же сразить очередную жертву. Смерть направляла меня, как музыка в вальсе. Оружие летело прочь, люди падали под невероятным натиском высшего божества. Меч так быстро свистел в воздухе, что превратился в черную молнию, разбрызгивающую кровь. Клинок рубил кости, рвал мышцы, отсекал конечности. Вопли не умолкали, вода побагровела от крови.

– Астер, стой! – закричала я.

Но с губ моих не сорвалось ни слова.

Вспышку света, несущуюся ко мне, я почувствовала раньше, чем увидела. Легкий шаг в сторону – и она просвистела мимо щеки, опалив пряди волос. Лайнел Метиа уже вращал ладонями, вызывая еще один светящийся шар.

Я чуть не разрыдалась от облегчения. Он с ужасом смотрел на меня, но мне было все равно. Меня окружила Небесная стража, нацелив копья мне в сердце. Лайнелу, наверное, страшно. Мне тоже. Широко распахнутыми глазами он посмотрел на груду тел рядом со мной, поднес пальцы ко лбу, вперед и вниз.

Посыл был ясен. Почему ты все это сотворила?

Хотелось сказать – это не я. Зря я сюда притащилась. Я навлекла на всех вас проклятие. Пожалуйста, простите.

Но вместо этого у меня вырвался смех. Резкий, злой смех.

Я открыла рот и заговорила.

– По моему велению, – сказал Астер моим голосом, – у тебя нет здесь власти, Лайнел Метиа.

Свет в его ладонях погас. Лицо Лайнела исказилось от шока. А потом от боли – это я бросилась вперед и перерезала ему глотку. Лайнел упал, и его кровь смешалась в воде с кровью остальных воинов.

Невыносимо хотелось кричать. Кинуться к Лайнелу, остановить кровь, что хлестала из его шеи. Как? Как я отняла силу другого высшего божества, лишь произнеся какие-то слова?

Меня замутило, но и тогда я не остановилась. Нацеленные в меня копья я отбила ударом клинка плашмя, словно какие-то прутики. Стражи Метиа – обычные смертные – падали один за другим. Мой меч снова и снова вонзался в податливую плоть; я вся была залита кровью. Под конец меня окружали только трупы двух десятков людей, моих союзников, которые доверились мне вопреки всему. Я попыталась закричать.

Стальная рука, липкая от крови, обхватила мою собственную щеку.

– Еще чуть-чуть, – успокаивающе промурлыкал мой же голос. – Хочешь поговорить с отцом? Уж это я могу позволить.

Рука безвольно упала. И тут я обнаружила, что рот снова мне подчиняется.

– Да пошел ты! – взревела я. – Проваливай из моего тела! Зачем ты это сделал? Зачем их убил, брехливый ты мерзавец!

Я кричала и все равно шагала по направлению к отцу. Попыталась упереться пятками в землю, потерять равновесие, но ноги меня уже не слушались. Я была просто пассажиром в собственном теле, и от полной беспомощности хотелось орать во весь голос. Я остановилась перед Зандером, рвано дыша и бурля яростью и ужасом.

Отец все это время не шевелился; он смотрел с удивлением, с долей настороженности, но в основном – с любопытством. Медленно прошел мимо меня туда, где на земле лежала отрубленная голова лорда Карнуса и ткнул ее носком сапога. Голова качнулась, пустые мертвые бельма с немым укором уставились на меня.

– Ты сейчас собой не владеешь, правда? – поинтересовался отец.

– И тебя на хрен!

Он лишь засмеялся. Громко и искренне, такого смеха я у него никогда не слышала.

– Что за ирония! На миг я почти поверил, что слухи правдивы – что моя дочь слышит Зверя отчетливее меня. Однако, по-видимому, слово бога оказалось тебе не по силам. Милость снизошла на меня. – Зандер ликующе улыбнулся. – Я услышал его голос – он велел отдать моих людей Скитальцу и ждать твоего прихода. Все жертвы окупились, и комета принадлежит мне!

Оставалось лишь в ужасе смотреть, как он, обнажив меч, идет к раненому измученному Скитальцу. Чужак поднял тонкие щупальца к нему, запел дрожащим голосом песню, словно из последних сил пытался отогнать врага. Но пылающий разум Зандера не поддался. Мощным ударом он вонзил клинок в грудь Скитальца и оборвал его жизнь. Из раны вырвалась сила такой мощи, что если б ноги мне повиновались, я бы отшатнулась. Вся она устремилась к отцу, тот закричал и рухнул на колени. Вода вокруг нас пошла волнами. Звездная песнь ослепляла. Зандер поднялся на неверных ногах, очертания его тела стали нечеткими, как мерцающие огни в небе. Он повернулся ко мне, и я прочла в его взгляде – он получил все, чего жаждал.

Как же хотелось плакать. Кричать и колотить кулаками по земле. Все эти годы, что я мечтала отнять у него миг торжества, канули в небытие. Бесконечные тренировки, от которых дрожали руки, изучение истории, составление планов до боли в голове, бессонные ночи, когда, уставясь в потолок, я предвкушала победу – все пошло прахом. Мечты о мести, что поддерживали меня в самые мрачные времена, отныне запятнаны кровью и предательством моего монстра. Безмозглая дуреха вручила свой триумф отцу.

– Мне воздалось по вере, – рвано выдохнул отец. – Вскоре я стану сильнее любого избранного орудия Дома Авера. Пора отправляться в Церковь. Наш бог укротил мою заблудшую дочь, и я не упущу этот шанс.

Во мне вскипела кровь, и даже в пучине самобичевания я не смолчала.

– Шанс? – выплюнула я. – Ты хоть представляешь, что сотворишь с городом? Ты разрушишь всю Кугару, ввергнешь ее в хаос ради глупого честолюбия!

– Если мы желаем чего-то добиться, нужно быть готовыми жертвовать, – ответил он; слова показались мне до боли знакомыми. – Уж тебе ли не знать – ты собиралась втоптать весь Дом в грязь ради своей мелочной мести.

Я не отозвалась – непонятно, много ли ему известно. Но, наверное, как-то выдала себя, и отец бросил на меня ехидный взгляд.

– Решила, что я не в курсе твоих планов? – спросил он. – Их было легко разгадать. Соглашусь – ты и впрямь оказалась той еще занозой в заднице, какой и хотела быть, но я знал – гордыня не даст тебе отсидеться в стороне. В конце концов, ты все равно еще послужишь во благо. – Явно удовлетворенный исходом дела, он повел меня обратно по направлению к городу и огням Церкви.

К тому времени, как мы добрались до центра Сорроусенда, я уже перестала сопротивляться, и ноги сами несли меня за отцом. Я словно оцепенела. Пожертвовать собственными солдатами, устроить ловушку для Скитальца и ждать моего прихода отцу велел голос. Мой монстр привел меня прямо к нему. Они сговорились. Неужели из-за той минуты моей слабости Астер переметнулся к отцу? Или они давно это спланировали?

Неужели он врал мне с самого начала?

Боль острее любого кинжала пронзила меня насквозь. Если бы не чужая воля, что заставляла меня упрямо шагать по Теневому Пределу, я бы уже рухнула на землю. Внезапно я ощутила себя той девочкой, какой была восемь лет назад, когда узнала о смерти мамы. Хотелось лишь свернуться клубочком и гнить себе, пока все не закончится. Надо было умереть еще тогда.

Хуже всего вот что: кроме себя, винить мне некого. Как я не разглядела за сладкими речами Астера жестокость? Не веря, что он способен причинить мне боль, я полагалась на него до самого конца. Останься я в стороне, как советовала Севиль, возможно, у лорда Карнуса и Лайнела был бы шанс остановить моего отца.

А теперь они мертвы, и это моя вина.

На сей раз жуть нам на пути не попадалась. Те твари, что еще не издохли, бросали лишь взгляд на источающего силу Зандера Авера, убийцу Скитальца, и улепетывали прочь. Я безмолвно молилась – сильнее, чем когда-то прежде, – чтобы нам попался другой паладин и прикончил нас. Однако по дороге обратно мы не встретили никаких препятствий и вскоре уже поднимались по величественной лестнице, ведущей к тому, что так жаждал обрести отец.

Первый защитный рубеж Церкви представлял собой священный круг по всему периметру храма – щит, что был запечатан на месте гербом, вмурованным в ступени. Во мне затеплилась надежда, но она быстро погасла. Отец рубанул символ мечом, и мощь, что бурлила у него под кожей, – ихор Скитальца – рванулась наружу. Герб разлетелся вдребезги под ударом клинка.

Лютого Зверя не зря столько веков почитали как повелителя смерти. У каждого высшего бога Кугары был собственный дар, но никто не мог сравниться со Зверем в грубой силе.

Охранный круг рассеялся в воздухе, и отец почти беззаботно заявил:

– Наверняка лорд Карнус поведал тебе маленький грязный секрет Кугары. Правда, сдается мне, рассказал он не все.

Не хотелось отвечать ему, я предпочитала тонуть в своем тихом отчаянии. Отец не заслуживал моего ответа, но он, как обычно, сумел задеть меня за живое. Когда я промолчала, Зандер, приподняв бровь, сказал:

– Да брось, Альма. Неужели Карнус Метиа скрыл это от тебя? Видимо, не так уж он тебе доверял.

– Мне хватило сведений, – буркнула я, кипя от злости. – Ты желаешь уподобиться богу. Ты украл тайное знание у Совета и совершил святотатство в угоду своему тщеславию.

– Моему тщеславию… – повторил отец, искренне озадаченный. – Но я лишь беру то, к чему другие боялись даже стремиться. В Совете сидят болваны, которые считают, будто могут невозбранно держать нас в оковах, пока сила, что способна все изменить, безмятежно дремлет у них над головами.

– Назначь они тебя Первой Дланью вместо дяди Максимуса, ты бы довольствовался своей ролью. Но ты предпочел устроить светопреставление, ни разу не задумавшись о последствиях – из чистой потребности доказать, что ты не так жалок, как все считают.

Отец развернулся ко мне – и влепил такую пощечину, что моя голова мотнулась в сторону.

– Возможно, тогда моя собственная дочь проявила бы чуть больше уважения, – холодно бросил он.

Щеку жгло. Я и забыла, каково это – быть абсолютно беспомощной.

– Никогда я не стану тебя уважать, – сердито глянула я на отца. – Уж будь уверен.

– Может, и так, – спокойно согласился он и снова зашагал наверх, будто ничего и не случилось, а я, словно собачонка на привязи, поплелась за ним. Второй рубеж защиты пал так же быстро, как первый. – Не уважаешь отца, уважай хотя бы волю нашего бога. Он хочет этого не меньше моего.

У меня вырвалось лишь одно жалкое слово:

– Почему?

Хоть убей, я не могла взять в толк – почему Астер хочет того же, что мой отец. Это ранило сильнее всего.

– Наказание согрешившим. Возмездие. Так мне было сказано в момент единения с богом. Только представь – высшее божество испытывает сожаление. Ох и сомневаюсь, что глава Дома Метиа хотел открыть тебе эту тайну.

Наказание согрешившим?

Мы подошли к дверям Церкви. В Сорроусенде они стояли распахнутыми, в Теневом Пределе же были на замке. Это был последний рубеж – все пространство дверей занимал работающий часовой механизм огромного размера, созданный Домом Голдмерси. Эту защиту отец преодолел с помощью золотого ключа, который выудил из кармана.

Похоже, его передала Зандеру матушка-мейстер.

Пощелкав и пожужжав напоследок, шестеренки покорно встали. Отец повернулся ко мне.

– Знаешь, ты могла стать хорошей дочерью, – сказал он. – Ты так на меня похожа.

– Совершенно не похожа, – отрезала я. – Ты угробил собственного сына. Пожертвовал им в угоду своим целям, а когда не сработало, вернул его, чтобы попробовать снова.

Я надеялась, упоминание об Эфреме пробудит в нем остатки совести. Возможно, услышав обвинение в столь ужасном злодеянии, Зандер наконец как-то очнется и передумает делать то же самое со мной.

Отец и глазом не моргнул.

– Ты такая же убийца, как я, – холодно отозвался он. – Хочешь, оглашу список? Олисса Голдмерси. Страж, которому ты еще в детстве вырвала челюсть. А сколько было остальных? В душе ты оправдываешь эти убийства, а меня осуждаешь.

– Нет. Это другое дело, – отрезала я, но собственное оправдание даже мне показалось слабоватым.

Отец невесело хохотнул.

Мне было больше нечего сказать. Может, он прав. Я знала цену своей мести – все мои грехи, зарубки на душе. Не забуду их, даже если очень постараюсь.

Но раз только вина мешает мне превратиться в такого же жестокого себялюбца, как отец, я буду держаться за нее до последнего вздоха.

Двери отворились, и изнутри хлынул свет. Церковь и в Сорроусенде была великолепна, но здесь, в царстве богов, она внушала благоговение. Вся в пробудившихся огнях и символах, она была воплощением ревностного служения смертных в нашем мире. Каналы с водой сверкали, будто по ним текло жидкое золото. Изображения четверых богов на витражах двигались, точно живые.

На величественном алтаре восседала сама Дева. Она напоминала земную женщину, может, одну из своих послушниц в священном облачении, но сомнений не было: это высшая богиня во плоти. Сам воздух вокруг нее пронизывала сила. Даже смотреть на Деву казалось богохульством – и это на самом деле было непросто. От нее исходил свет, и очертания фигуры были нечеткими. Они словно пульсировали, то появляясь, то исчезая в небытии. Я скользнула взглядом по фигуре Девы, и в ушах отозвался легкий звон.

Стоило нам войти, как она отняла ладони от заплаканного лица. Распахнула глаза и посмотрела на нас – один глаз был черным, другой горел солнечным пламенем.

Я остолбенела. Никогда не видела у нее открытыми сразу оба ока. Отец склонился перед ней. Она безмятежно на него взирала. Если богиня и знала о своей судьбе, сопротивления не выказывала.

– Дева… – приветствовал Зандер высшую богиню. – Мне жаль, что придется поступить так с вами, ведь вы столько лет служили народу Кугары. Но я должен возвысить нас. И, надеюсь, узрев плоды моих стараний, вы меня простите.

Оставив меня ждать у входа, отец направился между рядами скамей к последней защитнице ключа от небесного царства.

Мое отчаяние сменилось яростью. Впервые я осознала: отец действительно сейчас получит все, о чем мечтал. Этот себялюбивый лицемер одержит победу, а я, ничего не добившаяся и забытая всеми, найду здесь свой жалкий конец.

А все потому, что доверилась своему единственному другу. Внимала лжи и туманным обещаниям, отчаянно желая удержать его рядом с собой. Желая заполучить товарища, иметь в жизни цель. Быть чьей-то избранной, пусть даже этот кто-то – ужасен.

Пусть он виноват, я все равно жаждала, чтобы он взял меня за руку и сказал: все будет хорошо. Жаждала его утешения – того самого, что он дарил мне все эти долгие нелегкие годы. Жаждала, чтобы он был рядом – неосознанно цеплялась за него, пока он насильно управлял моим телом, стремилась получить ответ на все свои сомнения.

По иронии судьбы он, вселившись в меня, вероятно, был близок ко мне как никогда.

И вдруг я окончательно потеряла терпение. Кожу кололо от понимания, что внутри обитает тот, кому я больше не верю. Хотелось выцарапать его из себя, вытащить когтями, но и это было мне не под силу. Безмолвный крик рос в душе. Я мечтала, чтобы незваный гость исчез. Мечтала направить меч на отца и моего осквернителя. Скорее всего, я погибну здесь, но попытаюсь защитить Плачущую Деву, зная, что в этом бесплодном стремлении была хоть какая-то польза.

Для начала предстояло избавиться от моего монстра.

Я закрыла глаза и подумала о доме.