Я вышла из своей комнаты; на лестничной площадке беспокойно расхаживала Севиль.

– Альма! – с тревожным видом воскликнула она.

Не успела я спросить, что происходит, как звякнул дверной колокольчик.

Она вздрогнула и снова посмотрела на меня.

– Обещай, что не будешь злиться!

– Злиться? – глупо переспросила я и вдруг похолодела. От ужаса скрутило живот. Севиль меня предала? Все-таки выдала инквизиторам?

– Что ты сделала?

– Она нам поможет, – умоляюще пробормотала Севиль, торопливо сбегая по лестнице к двери.

Сбитая с толку, я встревоженно посмотрела на Астера.

– Все еще желаешь, чтобы я был с ней помягче? – беспечно спросил он.

Природное упрямство взяло верх над сомнениями.

– Да, – просто ответила я и пошла вслед за Севиль вниз. С колотящимся сердцем я молилась, чтобы она не натворила глупостей, не то мой монстр разозлится так, что я не сумею ее от него защитить. Горничная открыла дверь, вежливо кланяясь гостю. Я завернула за угол, к горлу подкатила тошнота. Кто-то из Совета? Или, может быть, отец?

Створка полностью распахнулась, и в дом вошла Юфина.

Я замерла на полпути к двери. Эту гостью я точно не ждала в доме Севиль. Та сказала, она поможет – но как? Отцовская жена меня ненавидела. От страха сковало нутро. Не знаю, что Севиль взбрело в голову, но это – огромная ошибка.

Несмотря на поздний час, Юфина была безупречно одета. Золотистые волосы заплетены в косу и уложены в пучок на затылке. Гостья с отвращением огляделась. Увидев спешащую поздороваться с ней Севиль, прищурила глаза, что светились холодом.

– Ну? – небрежно бросила она, когда дверь затворилась. – Чтобы притащить меня сюда, ты назвала имя моего сына, и если я лишь впустую потрачу время – ты сильно пожалеешь.

– Леди Юфина, – кротко сказала Севиль, несмотря на грубый тон гостьи, и присела в глубоком реверансе. – Спасибо, что пришли так быстро в неурочный час. Поверьте, это не обман. Нам с Альмой очень нужна ваша помощь.

– Севиль, – окликнула я, настороженно подходя к ним. – Что происходит?

Кузина повернулась ко мне.

– Если кому и известно о планах лорда Зандера, то, конечно, его жене, – торопливо объяснила Севиль. – Леди Юфина, пожалуйста… Мы выяснили: он замышляет что-то в связи с Походом. Он пытался навредить Альме, и ей нужно знать, к чему готовиться, чтобы уцелеть.

Ужас затопил меня. Севиль взяла и вывалила все Юфине! Теперь непонятно, что та предпримет. Муж ей безразличен, это правда, но доверять Юфине все равно нельзя – вряд ли она будет действовать в моих интересах. Я испуганно покосилась на Астера: тот постукивал пальцем по подбородку, многозначительно глядя на Севиль, будто спрашивал: «Может, все же мне с ними разобраться?»

Я поспешно отвела взгляд.

Юфина тихо фыркнула.

– Даже если я что-то и знаю – хоть и не утверждаю этого, – зачем мне делиться? Особенно с тобой? Я вижу, как ты смотришь на моего мужа, а со мной ведешь себя вопиюще пренебрежительно. Уж поверь: я не испытываю к тебе ни малейшей симпатии.

Севиль покраснела. Она вдруг стала похожа на маленькую девочку, которую отчитали за ее выходки.

И все же, по-прежнему гордо держа голову, кузина продолжила:

– Знаю, у вас много причин меня недолюбливать. Но я прошу не за себя – за Альму, а если вас и это не убедит – помогите нам ради Эфрема.

Маска холодного превосходства мигом слетела с Юфины.

– Что ты знаешь о моем сыне? – прорычала она.

Севиль не дрогнула под напором ее ярости.

– Кора, пожалуйста, приведи Шестого.

Я подошла к невесте кузена и прошипела ей на ухо:

– Севиль, это плохая идея.

– Все получится, – прошептала в ответ она. – Я помню, как Юфина носилась с Эфремом. Она ради сына на все пойдет.

– Это жена моего отца, – напомнила я, стараясь говорить тише. – Она меня не выносит. Да и ты, как видно, ей тоже не очень-то нравишься. С чего ты вообще взяла, что она тут же не помчится к муженьку с доносом?

Слишком большой риск. Если она попытается уйти, придется ее задержать. Мне этого не хотелось: если мы оставим Юфину здесь, пойдут слухи и новые подозрения. Но другого ведь выбора нет! Я снова покосилась на Астера: тот пристально наблюдал за мной, будто ждал лишь знака.

– Понимаю, шаг рискованный, – жалобно прошептала Севиль, возвращая меня к разговору. – Но прошу: доверься мне. Поход начинается уже завтра, времени не осталось. Если Юфина что-то знает о твоем отце, Шестой может убедить ее поделиться с нами и, конечно, ничего не рассказывать лорду Зандеру.

В другой ситуации я бы не стала волноваться, что Юфина помчится к мужу – слишком сильно она его ненавидела. Но сейчас она смотрела на меня с такой злобой, что вполне могла пойти на это, лишь бы досадить мне. Я уставилась на нее в ответ, не желая сдаваться. Мы бы так и стояли, как упрямые ослицы, таращась друг на друга, но тут Юфина заметила что-то позади меня и широко распахнула глаза. Зажала ладонью рот и неуверенно шагнула вперед, а потом вдруг застыла, сдавленно застонав.

Я обернулась. По коридору горничная Севиль вела за руку Шестого, переодетого в чистую одежду; его золотистые волосы, прежде взъерошенные, были аккуратно причесаны. Он сошел бы за обычного мальчика, если бы не шестеренки, жужжащие и пощелкивающие там, где когда-то была плоть. Теперь мне стало очевидно сходство между ним и его матерью – цвет волос, форма носа. Вот только глаза у Шестого были куда добрее. Интересно, откуда это в нем, если оба родителя – вспыльчивые тираны?

Юфина глубоко, прерывисто вздохнула, будто впервые за вечность сделала глоток свежего воздуха. Затем ее словно прорвало: она бросилась вперед и рухнула на колени перед испуганным крошкой-механоидом, крепко сжав его плечи.

– Эфрем? – выпалила она. – Эфрем, это ты? Это же я, это я! Твоя мама!

Бедняга перепугался до полусмерти. Он явно ее не узнал. Еще немного потерпел рыдания Юфины, а потом вывернулся из ее рук и побежал прятаться у меня за спиной.

Она, вся дрожа, повернулась.

– Я не Эфрем! – пропищал малыш. – Я Шестой.

Юфина побагровела от ярости и сжала трясущиеся руки в кулаки.

– Что ты с ним сделала? – прикрикнула она на меня.

– Ничего, – спокойно отозвалась я. – Нашла его в таком виде у матушки-мейстера. Которая, кстати, и меня пыталась превратить в подобное создание, чтобы я отправилась в свите отца в Теневой Предел. Не знаю, зачем я ему там. А она заявила, что, если я с ним пойду, Шестой ему не понадобится. Хотелось бы понять, зачем мы Зандеру, – чтобы я могла себя защитить.

Все еще дрожа, Юфина встала. Глубоко вдохнула, пытаясь сосредоточиться. Смерила долгим взглядом Шестого, затем – меня.

– Матушка-мейстер? – спросила она. – Сколько он у нее пробыл?

Я посмотрела на Шестого.

– Давно ты у нее, Шестой?

Он неуверенно покачал головой.

– Давно. Несколько лет…

– Лет… – эхом отозвалась Юфина, едва дыша.

Снова посмотрела на меня суровым взглядом.

– Что ж… Я расскажу все, что знаю.

В начале своего проживания в поместье Авера я легко прониклась ненавистью к Юфине.

Она первой меня возненавидела, так что моя реакция была естественной. Но, что важнее, не выносила она меня из-за моей мамы, поэтому я инстинктивно заняла другую сторону. Мама была доброй и любящей, а Юфина – холодной и жестокой. Порой я даже гадала – обрадовалась ли жена отца, получив известие о смерти моей мамы.

Шли годы, я все больше узнавала о непростых отношениях отца с его женой, о бесконечных изменах Зандера и время от времени испытывала к Юфине своего рода сочувствие. Она была несчастна в этом семействе – совсем как я. Несмотря на нашу взаимную неприязнь, это нас каким-то образом роднило. Я понимала, почему она презирает отца, так холодно к нему относится.

Однажды я завела об этом разговор с Астером.

– Почему он… ну ты знаешь. Так часто спит с другими? – осторожно поинтересовалась я – в тринадцать лет мне все еще было неловко при одной мысли о сексе. – Юфина красива, из хорошей семьи. Такой мужчина, как мой отец, кажется, должен быть доволен.

– Мужчины ненасытны – особенно такие, как он, – ответил Астер. – Считают, будто весь мир им должен, поэтому берут что захотят и когда захотят, а те, кто противится, – просто ничего в этом не смыслят.

Описание вполне соответствовало Зандеру.

– Ей бы поставить его на место, – проворчала я.

Возможно, теперь, увидев своего мертвого сына, Юфина наконец на это решилась.

– Зандер всегда был недоволен Советом, – начала Юфина. С хозяйским видом, полным достоинства, она устроилась на плюшевом диванчике. Мы с Севиль уселись напротив, Шестой притулился между нами, Астер – примостился на ручке кресла рядом.

– Гляди-ка, невеста твоего кузена рискнула и выиграла, – протянул мой монстр. – А я-то тебе зачем, напомни?

– Не ной, – тихо пробормотала я. – Сам знаешь, если все пойдет наперекосяк, больше мне не на кого положиться.

Это его, кажется, несколько задобрило.

Шестой поерзал, придвигаясь ко мне ближе, словно в поисках убежища. Видимо, с женщиной, которая прежде была ему матерью, Шестой чувствовал себя неуютно. Юфину это явно огорчало, однако мысль, что малыш считает меня надежной защитой, грела какой-то злобный уголок моей души.

– Мы познакомились вскоре после того, как Максимус стал Первой Дланью. Зандер тогда был в ярости, – продолжила Юфина, время от времени поглядывая на своего мертвого сына. – Признаю, я его гнев разделяла: Дом Кэррин недолюбливают в обществе, несмотря на все отчисления Совету. В юности я была довольно вспыльчива, и мне не нравилось подобное обращение.

Севиль тихо рассматривала собственные ногти, пребывая в тягостном настроении. Похоже, она увидела в Юфине себя. Ведь Севиль тоже прятала злость под маской и тянулась к моему отцу за утешением. Возможно, она наконец поняла: эта связь не была той особой близостью, которую она себе навоображала.

– Много лет назад я делилась с ним идеями, – голос Юфины дрогнул, – идеями, от которых давно отказалась. Я знала историю Кугары… даже то, что Совет старался вымарать из летописей. Зандер был очарован мной. – Горькая усмешка исказила ее губы. – Вернее, тем, что я могла поведать. О временах, когда Королева-изуверка впервые призвала высших богов в наш мир. Зандер любил повторять: «Она напугала всех так, что они бросились убивать ее – и смертные, и боги». Мы любили это обсуждать: как приструнить Совет и снова внушить им ужас. Но вскоре у меня появился Эфрем. – Она беспомощно покосилась на Шестого, который, почуяв внимание, опять заерзал. – Я и не представляла, что сумею так сильно полюбить. Он стал всей моей жизнью. Я была счастлива остаться в Доме Авера, забыть о своей ярости и начать все заново – лишь бы только с сыном. – Голос ее звучал печально, голова склонилась, глаза распахнулись, безмолвно моля об узнавании. Я посмотрела на Шестого. Тот вцепился в подол собственной мантии, словно пытаясь успокоиться, и упрямо отвернулся.

Юфина поникла. Губы ее дрожали, и я подумала: сейчас она станет умолять, чтобы сын хоть взглянул на нее. Но она лишь глубоко вздохнула, собираясь с силами, и сурово посмотрела на меня.

– Интерес Зандера не угасал, – начала она снова, – он одержимо цеплялся за те идеи, что мы обсуждали. Хотел превзойти всех предыдущих Авера, и после рождения Каима стало лишь хуже. Дом Метиа постановил, что следующий Поход состоится, только когда наследник Максимуса достигнет зрелости. Связь Каима с Домом Метиа делала его положение незыблемым. Я не раз пыталась убедить Зандера унять гнев, посвятить себя семье… – Губы ее скривились. – Разумеется, ничего не вышло.

Я фыркнула – очень знакомо. У отца нет времени на семью? Тоже мне новость.

– Значит, он уже тогда был бессердечным мерзавцем.

– Хм… – пробормотала Юфина. Замечание ей не понравилось, но и заступаться за мужа она не стала. – Он был… холоден. Особенно после того, как Эфрем не прошел испытание Зверя. Я любила нашего сына, мне было все равно, что Зверь его не принял. А вот Зандер… Наверное, это его и сломало. Мы отдалились, я больше не хотела рожать ему наследников. Зачем? Чтобы он и ими пренебрегал? Подозреваю, что изменять он начал еще раньше. У него вечно находились занятия вдали от поместья – даже в такой захолустной дыре как Мерей.

Настал мой черед неловко поерзать. Вдруг захотелось немедленно защитить родной город – хотя зачем? Мне и самой он никогда не нравился. Это все лишь из-за брезгливой реплики Юфины. Однако жажда услышать продолжение перевесила, и я проглотила колкий ответ.

– Когда-нибудь я бы ему и это простила, – сказала Юфина, нарочно не глядя на меня. – Но однажды… он увез куда-то Эфрема. Тогда я даже не стала переживать. Лишь порадовалась, что Зандер наконец уделил сыну внимание. Но Эфрем домой больше не вернулся.

– Несчастный случай, – тихо пробормотала Севиль.

Юфина вдруг рассмеялась, запрокинув голову, испугав нас обеих.

– Несчастный случай! Да, Зандер так и сказал. «Неудачно споткнулся и упал во время прогулки по горному склону». Как будто я не знала о его честолюбивых замыслах, как у Королевы-изуверки. Чего она только ни творила, чтобы воплотить их, – включая человеческие жертвоприношения. Зандер убил Эфрема. Но кому я тогда могла об этом рассказать? Сама бы и осталась виновата. А теперь и ты в той же ловушке. – Она ткнула в меня пальцем. – Рискнуть и сообщить Совету о дерзких устремлениях Зандера – а потом бояться, что и тебя вместе с ним арестуют, – или промолчать и не ввязываться в неприятности? Ведь очевидно – тебе эти сведения не просто так достались.

Я задумчиво прищурилась. Мы пока не рассказывали ей о случившемся с Олиссой Голдмерси, но, кажется, Юфина сама сложила два плюс два и пришла к собственным выводам.

– Жертвоприношение? – слабо переспросила Севиль.

– Его плоти и крови, – подтвердила Юфина. – Отец и сын. – Посмотрев на меня, она добавила: – Отец и дочь.

Я вцепилась в край дивана. Принес в жертву собственную плоть. Так вот что ему от меня нужно? Вот что он сделал со своим сыном? Я думала, мое отвращение к отцу уже достигло предела, но ошиблась. Я всегда знала, что он убийца, но ведь есть разница: убивать, служа народу, – или лишить жизни сына? Я посмотрела на Шестого: тот тихо прислушивался к нашему разговору. Мне стало интересно – а он что об этом думает? Помнит ли хоть что-то… Я представила, как отец убивает его, лицо малыша, искаженное страхом, и меня затошнило.

– И зачем ему это? – мрачно спросила я.

– Точно не знаю, – ответила Юфина. – Он уже давно мне не доверяет. Насколько я помню, из всего, что мы обычно обсуждали, Зандера особенно интересовали попытки Королевы-изуверки проникнуть в Запределье. Идея присоединиться к сонму богов.

Какая дикость. Это же кощунство! Пропасть между богами и человечеством непреодолима. Отец всегда яростно осуждал любые оскорбления высших богов – зачем ему такое?

Ответ напрашивался сам. Зандер жаждал власти больше всего на свете. Тянуться к ней ему не мешал даже страх перед Зверем.

Побледневшая Севиль прижала руку ко рту.

– Как? – требовательно спросила я. – Даже у Королевы-изуверки ничего не вышло, хотя она скормила богам множество жизней. Отчего отец решил, будто у него все получится?

– Не знаю, – покачала головой Юфина. – Но подозреваю, что в Теневом Пределе есть множество тайн, в которые я не посвящена. В конце концов, я лишь дитя Дома, запятнанного связью с прежней правительницей. Если Зандер и наткнулся на какие-то секреты, которые могут ему помочь в этом деле, со мной он не стал ими делиться. Вот и все, что мне известно.

После откровений Юфины в гостиной повисло молчание. Жена отца сидела, гордо подняв подбородок, но плечи будто поникли – словно годами копившаяся горечь наконец вырвалась наружу. Я сжала руки на коленях, до боли закусив нижнюю губу. Отец собирался взять меня с собой в Теневой Предел и принести в жертву. Не это ли было его целью с самого начала? Забирая меня у матери, он уже замышлял мое убийство?

Я знала, мы не любили друг друга, и все же было больно понимать, сколь мало я для него значила. Еще больнее – сознавать, что я ошибалась, что мой план отнять его место в Доме Авера, возможно, напрасен. Раз он никогда не мечтал о титуле, раз все это время жаждал иного – как мне ему помешать, если я даже не представляю, в чем заключается его цель?

Побледневшая Севиль молча заламывала руки. Похоже, из всех нас она была потрясена сильнее всего. Севиль отчаянно надеялась, что Зандер невиновен, но вся ее вера в него пошла прахом. Стало ясно: он не тот, каким она его себе воображала. Я-то думала, когда до нее дойдет вся правда, я буду отомщена, но мне просто стало жаль кузину.

Именно она заговорила первой.

– Ты должна отказаться от Похода, – сказала мне Севиль с несчастным, но решительным видом. – Это не стоит риска. Мы сочиним что-нибудь насчет лорда Зандера и Олиссы Голдмерси. А Шестой засвидетельствует их злодеяния.

Я знала: так будет разумно. Севиль права – рисковать не стоит. Я попыталась вообразить, как все произойдет: отца арестуют, исключат из числа паладинов и допросят. Возможно, у нас хватит доказательств для обвинения. Возможно, его планы дадут сбой, и я все же сумею ему отомстить.

Едва у меня мелькнула мысль сдаться, как я поняла: так не пойдет. Я проделала весь этот путь, терпела лишения годами не для того, чтобы просто постоять в сторонке, наблюдая за крахом отца. К тому же меня тоже не пустят в Теневой Предел – ведь я невольно участвовала в заговоре. И тогда единственным наследником Дома Авера останется Каим. Я вспомнила всю пролитую мной кровь, вину, что едва меня не сокрушила. Свое обещание Астеру. Нельзя сдаваться сейчас, когда мы так близки к победе.

– Нет, – мрачно покачала я головой. – Я не откажусь.

– Альма, – растерянно сказала Севиль. – С этим нам не справиться. Тут должен разбираться Совет – ведь погибли люди. А тебе потом выпадет и другой шанс.

– Зандер так просто не даст себя поймать, – заметила Юфина. – Я всей душой верю – это он виноват в смерти Эфрема, но мы не сможем доказать, что Олисса Голдмерси не украла тело без его ведома.

Юфина говорила дело. Для отца все могло обернуться паршиво, но чем больше я об этом думала, тем яснее понимала: вряд ли его обвинят. Я застряла между долгом и жаждой мести. Сообщить все Совету означало лично заявить им, что я причастна к смерти главы Дома Голдмерси. Дядя все еще лежал в отключке, остальные родичи настроены против меня – да мне в жизни не стать Первой Дланью Зверя!

Я подведу Астера.

Но если я приму вызов Максимуса и докажу, что достойна возглавить Дом Авера – все обернется иначе.

– Если мы сейчас обвиним отца, – сообщила я Севиль, заранее ненавидя себя за то, как она это воспримет, – тогда Совет и меня отстранит, поскольку я все же была его невольной соучастницей. Я потеряю шанс стать Первой Дланью.

Кузина с открытым ртом уставилась на меня, не находя слов. Но тут же взяла себя в руки и принялась горячо меня убеждать.

– Но почему титул так много значит для тебя? Пусть Каим его забирает. Решается нечто поважнее!

Астер взял меня за плечо, ладонь была теплой и твердой. Я вспомнила его слова о том, что нужно доиграть свою роль. Это моя единственная защита. Севиль много сделала для меня, но я должна держаться прежней линии.

– Нет, – повторила я. – Я обещала своему богу и во что бы то ни стало сдержу клятву.

Я совсем не такая, как невеста кузена: Севиль боялась, что кто-то пострадает, но все же забыла о своей симпатии к моему отцу и вызвала Юфину, пытаясь меня спасти. Я же была злопамятной эгоисткой и надеялась использовать произошедшее против отца, даже если придется рискнуть собой. Что бы ни пытался отец добыть в Походе – я найду это и вырву прямо у него из рук. А потом стану Первой Дланью Зверя. Если он желает сравняться с богами, у него ничего не выйдет, меня ему не одолеть. Я уже знаю, каково это – впустить в свое тело бога, и скорее умру, чем дам Зандеру это испытать.

– Хорошо, – сказала Севиль, поднимаясь. – Тогда я сама им скажу.

Я тоже встала. В гостиной тотчас сгустился мрак. За окнами потемнело. Даже потрескивающий в вычурном камине огонь притих, словно испугался. Я знала: это все Астер, так он мне помогает. Севиль замерла, широко распахнув глаза.

– Не стоит, – предупредила я, стараясь говорить как можно убедительнее. Драться с кузиной мне не хотелось. Будь я более здравомыслящей – охотно прислушалась бы к толковому совету, радуясь поддержке. Но мне нужно довести дело до конца. Отец привез меня к себе, вырвав из дома, из нашей мирной жизни, и приучил к жестокости. Растил меня, как овцу на заклание, требуя быть паинькой и не позорить его.

Но я отомщу.

– Совет может делать с ним что пожелает. Только позже, – сказала я. – Сначала я выполню долг.

Севиль посмотрела на меня – в ее глазах мелькнул страх, которого я не замечала прежде. Невыносимо было думать, что это из-за меня – я заставила ее бояться и, возможно, все-таки убедила, что я и правда чудовище, каким она меня считала.

Она взмолилась в последний раз:

– Это опасно! У лорда Зандера огромный отряд Лютой стражи. Как ты собираешься противостоять им в одиночку?

– У моего отца есть воины, – отозвалась я. – А у меня – мой бог.

В итоге Севиль все же сдалась. Я же, хоть знала, что так и будет, победе не обрадовалась. Юфина тоже пообещала молчать.

– Они заберут Эфрема, – мрачно сказала она. Не знаю, намеревалась ли она вечно держать его в секрете или переживала, как это отразится на нашем заговоре против Зандера. Но об этом мы будем волноваться потом. Пока же Юфина удовольствовалась тем, что он остается здесь – под защитой.

Затем она вдруг попросила меня проводить ее к выходу. Сказать, что я была удивлена – не сказать ничего. Но злить мачеху не хотелось, особенно после всего, что мы ей выложили. Вдруг чуть позже, в порыве мести, ей придет в голову меня выдать? Пришлось согласиться. У порога она помедлила, и в глубине души я приготовилась к любой стычке.

– Альма… – неловко начала Юфина.

Я замерла. Она впервые обратилась ко мне по имени. Обычно мачеха предпочитала вообще никак меня не называть.

– Да?

Юфина вдохнула поглубже и сказала:

– Ты присмотришь за ним?

Догадаться, о ком речь, не составило труда.

– Он уже не твой сын, – сообщила я ей, на случай, если она еще не догадалась.

Уголки губ Юфины грустно опустились.

– Знаю. Но хочу, чтобы он был счастлив и невредим. Мне больно оставлять его, но… – голос ее сорвался, – сейчас он, кажется, не слишком ко мне расположен. Так ты поможешь?

Что ж, я перед ней в долгу: все-таки она пришла сюда по просьбе Севиль, чтобы рассказать нам о Зандере. Мы не подруги – но, похоже, Юфина уже не питает ко мне прежней ненависти.

– Ладно, – буркнула я, не в силах выжать из себя больше.

Юфина заметила мою резкость, и ей хватило совести принять пристыженный вид.

– Мне кажется, я должна извиниться. Я… ты мне не нравилась, Альма. В каком-то смысле я была с тобой жестока. И сделала кое-что… непростительное.

Признание застало врасплох. Несмотря на охватившее меня раздражение, я все же понимала ее мотивы.

– Ну по крайней мере такой жестокой, как Даранта, ты никогда не была, – смилостивилась я.

– Как сказать, – пробормотала Юфина, отводя взгляд. – Я натворила кое-что похуже. Когда умерла твоя мама… я все еще злилась на Зандера за то, что он притащил тебя в поместье. Попытайся понять…

При упоминании мамы мое сердце замерло, а потом болезненно забилось с удвоенной силой. Руки невольно дернулись: хотелось схватить ее и потрясти, даже не выслушав признания, – как она вообще осмелилась заговорить о ней! Я крепко сжала кулаки, пытаясь успокоиться.

– Понять что? Что именно ты натворила?

Юфина решительно посмотрела мне в глаза, хотя далось ей это непросто.

– После ее смерти остались кое-какие вещи, их доставили в поместье Авера. Среди прочего было письмо тебе. Я его сожгла. Просто бросила все это в огонь.

Казалось, у меня прямо из тела вырвали душу. Словно какое-то высшее существо выскребло мне нутро и швырнуло на пол жалкой кровавой массой, оставив лишь пустую оболочку. Мама оставила наследство – письмо с прощальным напутствием, а я его так и не прочла. То, что утешило бы меня в самые мрачные, одинокие дни после ее смерти.

А Юфина все сожгла.

– Прости, – сказала она. – Знаю, я поступила плохо, просто из злого умысла. Не могу передать, как сильно я сожалею. Ведь я тоже мать, и лишь представлю Эфрема в такой…

– Стоп, – оборвала я ее излияния. Мне не хотелось слушать, какие у нее там были материнские чувства. Я вообще больше не желала об этом думать. Через считаные часы мы отправимся в Теневой Предел. Если мне и требуется очищение души – я обрету его там, когда наконец отомщу.

– Ясно. Ты злилась. Я позабочусь о Шестом.

– Спасибо, – сказала Юфина. Останься у меня хоть какие-то чувства, ее улыбка меня бы растрогала.

Пришлось напомнить:

– Я не ради тебя это делаю.

Я многозначительно открыла дверь. Юфина, кажется, хотела еще что-то добавить, но, к счастью для нас обеих, поняла намек и ушла.

Я заперла за ней и постояла немного в коридоре, невидящим взглядом таращась в узоры древесины на створке, пока голос Севиль не вырвал меня из оцепенения.

– Тебя правда никак не убедить?

Я повернулась. Севиль была одна: похоже, она смирилась, словно заранее знала мой ответ.

Но я все равно сказала:

– Нет.

Повисло неловкое молчание. Наверное, Севиль пожалела, что в тот день подсела ко мне в поезде. Я определенно как следует осложнила ей жизнь.

– Прости, – добавила я, правда, с небольшим запозданием. – Я благодарна за все, что ты для меня сделала, и ценю заботу, просто мне это очень нужно.

– Кто я такая, чтобы препятствовать воле высшего бога? – с кривой улыбкой заметила она.

Я не сумела подобрать слов.

Севиль вздохнула.

– Ты, наверное, думаешь, что я совсем глупая. Влюбилась в такого мужчину…

Я неловко переступила с ноги на ногу.

– Думала – сначала.

– А теперь? Когда я попросила тебя отказаться от своих целей?

– Ты дуреха, – искренне призналась я, – но добрая.

Севиль негромко рассмеялась и уставилась на свои сцепленные руки.

– Понимаю, – устало сказала она. – Просто надеюсь, что ты будешь осторожна. Я видела, что делает с людьми погоня за титулом Первой Длани. Она сломала Каима, а теперь и лорда Зандера. Мечтаю об одном: чтобы по завершении Похода, когда пыль осядет, вы смогли уладить свои разногласия и не поубивать друг друга.

Севиль развернулась и пошла по лестнице, не дожидаясь ответа. В любом случае он ее бы не порадовал. Мама одобрила бы ее мечты, но я сомневалась, что они воплотятся в жизнь. Орудия Дома Авера взращивали в жестокости. Жестокостью мы и уладим наши разногласия.

– Глупая, – прокомментировал Астер, с презрением наблюдая, как уходит Севиль.

Я была вынуждена согласиться, но в глубине души мне и самой хотелось верить в ее глупые идеалы.

Возможно, если бы все в них верили, жизнь была бы куда проще.