Едва только дверь дома Севиль приоткрылась, я стремительно заскочила внутрь, приглушив вскрик горничной ладонью. С ног до головы меня покрывали кровь и грязь, так что лучше было остаться не замеченной посторонними. Не обращая внимания на полный ужаса взгляд несчастной девчонки, я кивнула крошке-механоиду, подавая сигнал заходить. Шестой шмыгнул в проем, я пинком захлопнула створку и только потом отпустила горничную.

– О боги! – заверещала она, отскакивая. – Леди Альма, вы ли это?

– Альма? – окликнула Севиль, высовываясь из-за лестничных перил. – Ты вернулась? Как же… Дева милосердная, ну и видок!

Она мигом спустилась, шурша многочисленными юбками, и с тревогой воздела ко мне руки.

– Ты ранена? Ох, пресвятые боги, скорее идем к Беспечальным, ты же вся в крови!

– Кровь не моя, – изнеможенно объяснила я. Путь обратно из заброшенной академии вышел утомительным. Взять извозчика было нельзя, но и идти по улице не хотелось – увидят, пристанут с расспросами. Пришлось дожидаться темноты, а потом довериться Астеру – тот, как в детстве, помог нам спрятаться в тенях. Я кралась вдоль стен с крошкой-механоидом, и вот мы наконец добрались до дома.

– Тогда чья… – начала было Севиль, но поджала губы. – Неважно. Сначала помойся, потом поговорим. А что это там сзади? – Наклонившись вперед, она разглядела Шестого и с удивлением выпрямилась. – Альма, это что – механоид?

– Что ж, разбирайся тут, а я пойду, – протянул Астер и, незримый, скользнул мимо Севиль к лестнице. Он доставил меня домой в целости и сохранности, однако интересоваться моим новым подопечным не желал. – Как меня найти – ты знаешь.

Вот бесполезная пакость!

– Это Шестой, – сказала я Севиль, так и не ответив на ее вопрос. Впрочем, все равно он был риторическим – ответ кузина и без того знала. – Я за ним присматриваю.

– А Дом Голдмерси не возражает?

– Дом Голдмерси об этом понятия не имеет, и хорошо бы так и оставалось.

– Чудесно! – натянуто воскликнула она. Севиль напряглась, глаза казались безумными. – Еще пожелания есть?

Я задумчиво помычала.

– Его бы тоже неплохо вымыть. – Серая рубашка Шестого покрылась пылью, да и кровью стражников он был забрызган изрядно.

– Прямо со шлемом? – с досадой уточнила Севиль.

– Можешь его снять? – спросила я у Шестого. Тот весь задрожал и отчаянно вцепился в шлем, словно боялся, что мы сорвем его силой.

– Нет!

– Почему? – поинтересовалась Севиль тоном, который, как ей, наверное, казалось, источал терпеливость.

Шестой съежился будто от стыда.

– Матушка запрещала его снимать. Сказала, никому нельзя видеть мое лицо.

Мне снова стало его жалко. Кто бы ни внушил Олиссе Голдмерси, будто она умеет обращаться с детьми, он явно глубоко заблуждался.

– Твоей матушки тут нет, – отрезала я. – А тебя следует отмыть. Мы не станем ругаться, клянусь.

Шестой немного помедлил, но он, похоже, был не из тех, кто способен ослушаться приказа. Малыш расстегнул застежки у шеи, а потом медленно снял шлем. Засаленные волосы перепутались, на макушке они прилипли к голове, а вокруг торчали во все стороны. Их цвет под слоем грязи казался пшеничным. Шестой поднял взгляд. Половина его лица была как у обычного мальчика, а вот вторая – механизм. Металл вживили в плоть и кожу, шестеренки щелкали и жужжали в такт дыханию Шестого.

Послышался резкий вздох. Я повернулась к Севиль, чтобы приструнить за бестактность, но та стояла белая точно мел. Глаза широко распахнуты, руки трясутся. Севиль долго смотрела на него, не отводя взгляда.

А потом слабо проговорила:

– Эфрем?..

В поместье существовал строгий запрет на разговоры о моем погибшем брате – первенце Зандера, сокровище Юфины.

Но слуги все равно сплетничали, перешептывались за закрытыми дверями, в сумраке коридоров, близко склонив друг к другу головы. Эфрем Авера был лучшим из мальчиков, переговаривались они. Безупречным во всех отношениях сыном. Добрым и умным, прирожденным мечником – словом, таким, каким не была я. Юфина души в нем не чаяла, и, слушая болтовню слуг, я понимала, почему она возненавидела меня – ту, которая заняла его место.

Потому что Лютый Зверь не принял жертву Эфрема. От этого удара отец так и не оправился, и когда меньше чем через год Эфрем погиб, Юфина обвинила в этом Зандера.

А некоторые домочадцы винили Юфину.

Жена моего отца происходила из древнего кугарского рода – богатого, но не имевшего связи с высшими богами, поскольку ее предки верно служили Королеве-изуверке вплоть до низвержения последней. С приходом эры высших богов Дом Кэррин быстро отрекся от прошлого и выплатил щедрый взнос в казну государства, но народ помнил, что когда-то они поклонялись старым божествам.

Слухи множились. Особенно усердствовали самые набожные слуги, большинство из них благоволило Каиму – потомку двух из четырех высших Домов. Болтали, что Зверь не пожелал запятнать свою силу кровью Юфины и сразил отпрыска тех, кто прежде сжигал собственных мертвецов и молился им. Некоторые даже присочинили, что Юфина так же поступила с телом сына – вот, мол, почему его гроб в мавзолее пуст. Она попросту сожгла его, а папашина история о том, что останки не нашли, – просто прикрытие.

Вот только, если верить Севиль, на это самое тело мы прямо сейчас и смотрели.

– Это правда ты? – пробормотала она, с отчаянием вглядываясь в него. Она нерешительно шагнула вперед.

Шестой с сомнением огляделся.

– Я?

Севиль застыла, поджав губы.

– Кора, – бросила она мелодичным голосом, который вновь зазвучал в полную силу, – скажи кухарке пока не подавать ужин. Сначала я поговорю с леди Альмой.

Служанка, открывшая мне дверь, присела в реверансе.

– Да, миледи.

– Спасибо.

С суровым видом Севиль торопливо загнала нас в гостиную, а потом с грохотом затворила за нами дверь. Кузина повернулась ко мне с таким недовольным видом, что Шестой испуганно шмыгнул мне за спину, ища защиты.

– Рассказывай.

Мне пришла в голову жуткая мысль. Отцу удалось убедить главу Дома сделать за него грязную работенку, а вдруг он и Севиль подговорил? Она ведь влюблена в него. Наверняка легко уболтать кузину следовать его плану. А я как назло живу прямо у нее дома.

Я расправила плечи.

– Сначала поклянись, что ты не замешана, – выпалила я. – Что отец не втянул тебя в свой заговор.

– Что? – возмутилась Севиль, нахмурившись. – Лорд Зандер? А он тут при чем?

– Сначала клянись.

Севиль надулась и указала на мою перепачканную кровью одежду:

– Я не имею к этому отношения – какие бы неописуемые ужасы с тобой ни произошли. Так сойдет?

– Если я узнаю, что ты врешь…

– Не вру, – огрызнулась она. – Я обещала быть честной – и держу слово.

Я уставилась на нее, а она, не дрогнув, уставилась в ответ. В глазах ее светились негодование и обида за незаслуженные обвинения.

Похоже, Севиль говорила правду.

На меня навалилась усталость. Кипучая энергия, что помогала переставлять ноги по пути домой к Севиль, меня покинула, мысли еле ворочались, тело налилось тяжестью.

– Я ничего не знаю о Шестом. Он просто околачивался рядом с Олиссой Голдмерси, а та за ним присматривала, – заявила я, направляясь к обтянутой бархатом банкетке. В другой ситуации я бы пожалела мебель и не стала пачкать ее кровью и сажей, вот только Севиль явно не даст мне покоя, пока не получит объяснения. Так что можно устроиться со всеми удобствами. Шестой робко перебежал следом и снова спрятался у меня за спиной, словно я была для него щитом от всего мира.

– И где же она сейчас? – поинтересовалась Севиль, опускаясь в кресло напротив.

Я помолчала. Вина все еще тяжело на меня давила. Но если не сказать – Севиль все сама выяснит так или иначе. Смерть главы Дома не скроешь навечно. А кузина хотя бы обещала быть со мной честной. Так что нужно признаться.

– Она мертва, – коротко сказала я.

Севиль медленно, почти рассеянно поднесла руку ко рту. Взгляд ее застыл на ковре, словно она размышляла о чем-то важном. Меня переполняли дурные предчувствия, но я терпеливо ждала, пока Севиль сумеет облечь мысли в слова.

– Если Олисса мертва, почему ее механоид функционирует? – наконец спросила она. Кажется, Севиль надеялась, что я ошибаюсь.

– Понятия не имею, – снова повторила я. – Но он заговорил со мной, и я решила, что он может дать показания в мою пользу, вот и привела сюда. Не хотелось бросать его одного.

– Показания? – уточнила Севиль таким тоном, будто совершенно не желала знать ответ.

– Да, – подтвердила я. – Это ведь я убила матушку-мейстера.

Севиль с мольбой во взгляде посмотрела на меня.

– Хотя бы объясни, почему ты это сделала, прошу…

Я вспомнила, как лежала привязанная к столу, и содрогнулась.

– Она на меня набросилась, – сказала я, стараясь говорить спокойно. Не хотелось впасть тут в истерику и перепугать Севиль. – Олисса собиралась меня усмирить. Сделать покорной, чтобы я слушалась их с отцом. Все пошло наперекосяк, и у меня не осталось выбора.

Севиль тут же подалась вперед – я так и думала, что упоминание об отце ее особенно заинтересует.

– Там был и лорд Зандер?

– Нет. Но он замешан в заговоре.

– Ты уверена? – переспросила Севиль. – Ему-то это зачем?

Она по-прежнему готова его защищать… Я разочарованно вздохнула.

– Я же говорила, мой отец – не тот, кем ты его считаешь, – терпеливо объяснила я. – Он заключил соглашение с Олиссой Голдмерси. Они хотели взять меня с собой в Теневой Предел, а для чего – не представляю. Замышляли что-то.

Тут меня осенило – я вспомнила слова матушки-мейстера о Шестом.

Я повернулась к нему:

– А ты не знаешь, для чего я им?

Услышав, что к нему обращаются, Шестой вздрогнул и огляделся, чтобы удостовериться: к нему.

Потом нерешительно ответил:

– Не знаю. Матушка сказала: лорд Зандер выяснил что-то важное, он наградит нас, если мы ему поможем. А мне нужно быть с ней, пока он не подготовится.

– К чему подготовится?

– Не знаю, – несчастным голосом отозвался Шестой. – Простите.

Я постаралась успокоиться. Он явно винил себя за то, что не знал ответа, а я не хотела быть жестокой.

– Это ничего, – сказала я Шестому и снова повернулась к Севиль. – Слушай, я не представляю, что затевает отец и на кой я ему сдалась. Ясно одно: ради этого он даже разрешил мейстеру превратить меня в механоида.

Севиль всплеснула руками.

– Да какой в этом смысл! Ты же его дочь!

– А ты взгляни, что он сотворил со своим сыном.

Тут она наконец умолкла. Сглотнула комок в горле, снова широко распахнутыми глазами всмотрелась в Шестого, словно видела его впервые.

– Бред какой-то… – хрипло выдавила Севиль. – То есть… Да, лорд Зандер недоволен тем, как все устроено. Мы обсуждали судьбу народа, то, что следует изменить порядки после стольких лет застоя. Но он точно не говорил, мол, ты ему настолько необходима, что тебя аж требуется усмирить. Зачем ему заходить так далеко? Да и хранить тело сына, если уж на то пошло… – Она сжала ладони, будто ей стало дурно.

– Ты ведь Эфрем, правда?

– Я – Шестой, – отозвался тот, явно не слишком радуясь, что приходится подтверждать это снова. – Я родился под присмотром матушки-мейстера.

Но Севиль заговорила, будто обращаясь к себе.

– Я знала Эфрема… Мы всегда играли вместе – с ним и с Каимом. Это точно он, хоть ничего и не помнит. Возможно… – с надеждой предположила она, – лорд Зандер даже не в курсе? Эфрем ведь все время был в шлеме, так что твой отец, скорее всего, ничего и не знал. Нужно ему рассказать. Это все-таки его сын.

– Слушай. – Я подалась к ней, привлекая ее внимание, терпение мое иссякло. – Цель отца в Походе – не просто снискать славы. Олисса Голдмерси мне намекнула. Она пыталась просверлить дырку у меня в черепе и поковыряться в мозгах – вот до чего она ему верила. Так что, если желаешь притворяться, будто он здесь ни при чем, – мне плевать. Только даже не заикайся ему ни о чем, пока я не выясню, что происходит. – Я помолчала и попыталась зайти с другой стороны: – Пожалуйста…

Моя просьба Севиль определенно не понравилась, однако она кивнула:

– Ладно. Если Шестой тоже не против. – Видимо, Севиль надеялась, что тот пожелает воссоединиться с семьей, но все же согласилась.

Я повернулась к Шестому:

– Останешься с нами?

– Да, – смущенно поежившись, отозвался он. – Вы добрая, леди Альма. Я не хочу назад, если можно остаться.

Бедняжке явно недоставало ласки, если он принял мое поведение за доброту. Я неловко поерзала, внезапно осознав, какие мы оба грязные.

– Мы не выгоним тебя, все будет хорошо, – сказала я, – а сейчас мне очень нужно помыться.

– Верно, – сказала Севиль и вскочила – искренне обрадовавшись, что нашлось какое-то занятие. Она направилась к двери и выглянула в коридор: – Кора?..

Явились две служанки и увели Шестого в ванную комнату. Я хотела пойти следом, но невеста кузена остановила меня, придержав за плечо.

– Скажи правду, Альма. Как ты? – тихо спросила она.

Как я? Ну так себе. Однако я сомневалась, что ей еще можно рассказать. И без того много наболтала и все еще не верила, что Севиль действует не в интересах моего папеньки.

– Немного отдохну и буду как новенькая, – соврала я. – Завтра мы отправляемся в Поход. Надеюсь, так или иначе я выясню, что задумал отец.

Севиль кивнула, но вид у нее был печальный. Однако больше она допытываться не стала, и я покинула ее, намереваясь как следует все обдумать.

Воду я включила настолько горячую, насколько могла терпеть. Ополоснуться предстояло минимум дважды: сначала смыть кровь, а потом оттереть себя дочиста. Я погрузилась в обжигающую ванну, с кожи сразу полетели красно-коричневые ошметки, и вода вмиг помутнела. Я быстро нырнула с головой и поскребла макушку, а когда снова вынырнула, вся вода уже отливала багровым.

Оставшись наедине со своими мыслями, я обвела взглядом доказательства собственной жестокости, и меня снова придавило виной. Та оказалась столь сильной, что я едва дышала.

– Астер… – беспомощно позвала я, и он мгновенно очутился рядом: облокотился на край ванны, подперев ладонью подбородок, и улыбнулся мне.

– Ты же запрещала вламываться к тебе во время купания, – нахально заметил он. Но потом всмотрелся в мое лицо и заботливо спросил: – В чем дело? Больно? Она тебя ранила?

Я покачала головой. Она не ранила меня – я не сумела бы описать это словами. Меня просто тошнило, словно тяжело было оставаться в собственной шкуре. Я сидела голая, тело едва прикрывала мутная вода, но мне не было стыдно. Какая уже разница… Прикинулась бы скромницей, но Астер и так знал меня всю, всегда видел такой как есть, к тому же телесная нагота – ничто в сравнении с единством душ, когда сложно разобрать, где заканчиваюсь я и начинается он.

– Правильно ли мы поступили? – слабым голосом спросила я.

Астер строго посмотрел на меня.

– Да, – подтвердил он без тени сомнения. – У тебя не было выбора. Это матушка-мейстер загнала тебя в угол. Ты не сделала ничего дурного, Альма.

Я постаралась найти утешение в его словах, но не могла перестать думать о трупах, что остались в академии на растерзание паукам и крысам.

– Может, надо кому-то рассказать… Не надо было бросать их там, а я…

– Эй… – попытался утешить меня Астер и взял за плечи – но так медленно, что захоти я, успела бы отпрянуть. Я не хотела. Он подался ко мне, вдыхая пар, и посмотрел на меня исподлобья. Широкие рукава мантии окунулись в воду, и грязь тут же пропитала белую ткань. Но ему, кажется, было все равно. – Успокойся. Ну представь, что ты кому-то рассказала. Что потом?

– Не знаю.

– Тебя будут допрашивать, – сурово объяснил он, – свидетелей практически нет. Все узнают, что ты убила матушку-мейстера, и твой отец непременно воспользуется шансом. Он набросится с обвинениями, и тогда тебя отстранят от Похода, чтобы предать суду. Его тоже могут задержать – в этом случае наследником Дома Авера станет твой кузен. Если же нет, им двоим придется сражаться за титул. Но в любом случае все, ради чего мы восемь лет старались, пойдет прахом.

Слышать это было невыносимо, но я знала: Астер говорил правду. Я уже заколола мечом не одного главу Дома, а двоих, и никто не даст мне выкрутиться без последствий. Отправление в путь назначено на завтра. У меня нет времени на очередной допрос инквизитора – или, что хуже, на суд. Если я попытаюсь обвинить отца – тот легко увернется, мол, ничего о планах Олиссы Голдмерси не знал. А мне без веских доказательств ничем его к стенке не припереть.

Я все еще считала, что зря оставила трупы и убежала, никого не оповестив. Будто что-то скрывала – и страх разоблачения оказался ничуть не легче вины.

– Когда-нибудь все равно выяснится, – слабо запротестовала я. – Севиль уже знает. Ее служанки в курсе. Кто-нибудь проболтается, а уж пропажу главы Дома Голдмерси заметят все.

– Заметят, но ничего поделать не смогут до конца Похода, – объяснил Астер невозмутимый, как островок спокойствия в буре моих эмоций. – Самая лучшая защита для тебя – та роль, которую ты все это время играла. Истово верующее орудие Зверя. Тебя преследовали, испугавшись твоей силы, но ты не сдалась и ради своего божества уничтожила комету. – Он коснулся моей щеки. – После этого они не посмеют тебя и пальцем тронуть.

В его изложении все было так просто. Хотя моего дядю, например, избавили от наказания за гибель людей на празднестве. Впрочем, тот все еще не пришел в себя и не мог ответить за свои преступления. Но Совет охотно принял версию о его безумии как справедливой расплате за все годы службы Кугаре. Если я тоже ради отечества убью Скитальца Тихих Вод и стану Первой Десницей, есть шанс, что и меня не осудят.

– Похоже, у меня нет выбора, – с несчастным видом заключила я. – Ответить за свои преступления или сделать так, чтобы о них боялись даже спрашивать.

– Альма, – ласково, но твердо сказал Астер, заправив мне за ухо прядь влажных волос. – Мы всегда знали: этот путь будет залит кровью, и все равно решились. Помни, зачем ты здесь. Если сейчас сдашься – значит, все эти смерти оказались напрасными. Не время трусить. Нужно идти до самого конца.

Он был прав. Я уже несколько раз отвергла возможность отступить. Я вспомнила о маме, укоряющей меня за избиение мальчика, который ее обзывал. Тогда я считала свой поступок оправданным, но она уверяла, что его слова не имеют значения, покуда мы с ней счастливы.

Тот покой теперь для меня был недостижим. Я опустилась ниже некуда. Вина не исчезнет – слишком много ужасного я совершила за эти годы. Осталось лишь стремиться к нашей с Астером цели. Без нее меня ждет лишь пустота.

Завтра я пройду сквозь Врата и завершу свою миссию.

– Просто обещай мне кое-что… – попросила я.

– Что?

Я медленно выдохнула. Руки, которыми я неосознанно пыталась прикрыть грудь, напряглись было сильнее, но затем расслабились. Хотелось спрятаться, но я знала: пришло время открыться, выложить все начистоту, пока я еще хоть как-то контролирую ситуацию. Черные метки с прошлого не стереть, но, возможно, получится не добавить новых.

– Не убиваем никого без крайней необходимости, – сказала я, с усилием встречая взгляд Астера. – Не причиняем боль без веской причины.

– Альма… – вздохнул Астер.

– Я серьезно, – не отступала я. Сердце гулко билось в груди. Казалось, я сдираю с себя кожу заживо, обнажаю собственную слабость. Мне стало страшно – ведь из-за этого мой бог может от меня и отвернуться. И все же я собрала остатки мужества и продолжила: – Мне не по душе то, что я сегодня испытала. Словно я наслаждалась, отнимая их жизни. Знаю, тебе все равно, но мне – важно. Как будто я теряю последнее воспоминание о маме – а если и его лишусь, тогда я не понимаю, зачем мне вообще все это. Пожалуйста, Астер…

Лицо Астера казалось пугающе равнодушным. Я не отводила взгляд, хотя внутри что-то кричало, требуя сдаться. Я переступила черту, осмелившись диктовать условия высшему божеству. Он – Вестник гибели и тьмы. Какое ему дело до моих чувств?

Но сегодня я уже кое-что потеряла – и внутри разверзлась зияющая пустота. Из головы никак не шло то сияющее ликование, что охватило меня, когда меч пронзил плоть. Горячий восторг от попавшей мне на кожу крови. Прежде такого не случалось. Мелких животных в поместье я убивала с сожалением – лишь по необходимости, а не по собственному почину. Иногда мне чудилось, что кроме этого ничего хорошего во мне не осталось.

Сегодня все было иначе.

А теперь я испугалась – прямо перед началом Похода.

Бояться я не хотела. Особенно того единственного, кому доверяла. Если страх перед ним возьмет верх – я снова останусь совсем одна. А это хуже всего на свете.

Я не отвела взгляд. Я смотрела ему в глаза, и те, наполненные звездным светом, изучали меня в ответ, будто оценивая. Тишину нарушал лишь плеск воды о край ванны, мое собственное дыхание гремело в ушах. Но я не сдамся. И от него не откажусь.

И вдруг Астер улыбнулся. Подался ближе и прижался лбом к моему лбу.

– Хорошо, – согласился он. – Не будем никого убивать, пока у нас не останется иного выбора. Странная просьба к богу смерти… но я приму твои условия. Только потому, что это ты просишь.

От облегчения я едва к нему не прильнула. Но понимала – нужно закрепить успех, пока есть шанс.

– И Севиль… – добавила я. – Будь к ней мягче. И к Фиону. И к Шестому.

– Может, мне тогда отречься от всего и уйти к последователям Церкви?

– Астер.

Он добродушно закатил глаза.

– Ладно-ладно. Буду с ними мил. А теперь давай-ка тебя отмоем. Сразу полегчает.

Я позволила ему полить водой волосы и оттереть кровавые пятна на спине; вода стала грязно-красной. Потом он сидел на краю ванны, вежливо отвернувшись, а я наполняла ее свежей водой и повторяла до тех пор, пока не почувствовала себя чистой. После оделась, и Астер промокнул мои волосы полотенцем; я чуть не заснула. За окном сиял в небе Скиталец Тихих Вод, Врата Тьмы медленно вращались, описывая мерцающие дуги. Я посмотрела в зеркало, встретив там взгляд Астера; отчасти мне снова мучительно хотелось ощутить ту сияющую ясность, что овладела нами днем, однако в глубине души я все же надеялась больше такого никогда не испытать.