Наутро мрачное небо так и не прояснилось – даже после восхода солнца, а изнеженные собачки местной знати перетявкивались без умолка с самого рассвета.

Завтра в полдень начнется Поход, но прежде я намеревалась сама обойти весь город, чтобы после, за Вратами Тьмы, выжить в его кошмарном отражении. Я проснулась, твердо решив забыть о случившемся вчера и сосредоточиться лишь на будущем. Севиль все еще спала, но ее служанки проворно подали мне легкий завтрак: паровой омлет, присыпанный шнитт-луком, и миску свежих фруктов.

Стоило переступить порог, как зловещий ветер взъерошил мне волосы и ущипнул за щеки. В небе наконец показался Скиталец Тихих Вод – теперь его жутковатое сияние было хорошо видно.

Даже отсюда я ощущала мощь кометы. Воздух был напоен энергией – вероятно, именно поэтому празднования так захватили народ. Гуляки облачились в лучшие наряды, расхаживали по мощеным улицам и пели песни. На каждом углу торговцы громко нахваливали свои сувениры и ленты в цветах Четырех Домов. Прохожие шатались будто пьяные – и вряд ли только из-за вина, которое рекой лилось в местных тавернах. Это приближающаяся комета горячила горожанам кровь.

Если она с такой высоты производит подобный эффект, какую же силу можно от нее получить? Может ли она свести с ума? Дядя Максимус точно рехнулся, расправившись с предыдущей звездой. Неужели я стану такой же…

– Ты чего такая хмурая? – спросил Астер, покачиваясь на пятках. Он выглянул у меня из-за плеча, рассматривая праздных прохожих, а потом вдруг подскочил к тележке торговца и выдернул оттуда цветок. Быстро вернулся ко мне и торжественно преподнес свой дар.

– Держи – чтобы поправить настроение.

Я взяла подношение, озадаченно улыбнувшись. Он словно радовался, что мы опять вместе после вчерашней ссоры – странно ожидать такого от высшего божества, но эта мысль все равно грела душу.

– Комета перебаламутила весь город, – заметила я, покручивая стебелек в пальцах. – Я гадаю – что станет со мной, когда я ее убью?

– Думаешь, не сумеешь справиться с полученной силой? – ухмыльнулся довольный Астер.

– Моему дяде уничтожение кометы, кажется, не пошло на пользу.

Астер с нарочитой беззаботностью отмахнулся.

– Рядом с твоим дядей не было меня. Наша связь с тобой сильнее, чем с другими. Чего ж еще? Ты точно справишься, Альма.

Может, это и неправда, но оно того стоит. Отец эту силу не получит. У Дома Авера не останется выбора, кроме как поставить во главе меня – я докажу, что они все ошибались, а потом, когда заполучу все, наконец похороню своих призраков.

Но сначала необходимо приготовиться.

Экскурсию по столице я начала с ее самой знаменитой достопримечательности: Церкви Плачущей Девы. Она располагалась в центре города – огромный собор станет весьма удобным ориентиром в зеркальном Теневом Пределе. Сорроусенд был строго упорядоченным городом, разделенным на четкие сектора, опоясанные концентрическими кольцами, в нем сложно было заблудиться или сбиться с пути. В Восточном секторе, где жила Севиль, протекал канал. Оставалось лишь дойти до него, а там – присоединиться к скопищу верующих, что спешили на богослужение. Я затерялась в толпе, поднялась по мраморным ступеням и шагнула в исполинские врата Церкви.

Я вошла в храм; городской шум и уличные разговоры умолкли. В святилищах Лютого Зверя обычно царили мрак и зловещая атмосфера, а здесь, в Церкви Плачущей Девы, веяло тишиной и покоем, все окутывала сила иного рода. Я запрокинула голову, вглядываясь в высокие своды из белоснежного камня; я казалась себе ничтожной песчинкой и в то же время чувствовала себя в безопасности. Лучи света, пробиваясь через витражи, бросали на стены цветные блики, помещение окутывал чарующий полумрак. Я взглянула на окна: все они были украшены изображениями высших богов Кугары.

Тут была, конечно же, Дева в золотистом сиянии, с одним открытым глазом и вторым, навеки закрытым печалью. Было и гигантское око Небесного Провидца, и Ужасный Механик, склонившийся над своим творением из шестеренок. И, разумеется, мой Зверь – трехглазый, шестирукий, с подернутой тенями шкурой – он торжествующе утвердился над завоеванным городом.

Благоговейную тишину нарушил шепот молитвы: верующие брели к алтарю на утреннюю службу. Перед алтарем возвышалась статуя Девы, наблюдавшая за своими подданными. Из закрытого глаза изваяния по каменному телу струилась вода, орошая резные фигурки страждущих у ее ног, а потом устремлялась в чашу внизу. Из этой чаши священные слезы растекались по каналам, высеченным в полу.

Я не считала себя верующей, но даже мне захотелось просто постоять, впитывая все это великолепие.

– Да уж, денег тут не пожалели. Если честно, немного аляповато, – фыркнул Астер, возникая рядом.

Он отвлек меня от моих мыслей, и я тихо прыснула.

– Как и в храмах Авера.

– Не говори ерунды! Порочить собственные святыни? Это место на тебя пагубно влияет. Немедленно уходим.

– Мне нужно все осмотреть, – лениво откликнулась я.

– Все равно в Церковь на той стороне нельзя войти, – запыхтел он.

И Астер был прав. В мире смертных Плачущая Дева приветствовала всех в своей обители, а в его зеркальном отражении никому не дозволялось переступать порог святилища. Древние печати, наложенные наследниками Четырех Домов, делали храм неприступным даже для избранников бога. Нам туда хода не было.

– Да, зато тут красиво, – пожала плечами я.

Астер покосился на статую Девы.

– Да какого… Теперь ты пялишься на других богов! – в притворном негодовании ахнул он и подошел ближе. – Тебе меня мало?

Я лишь закатила глаза, однако успела заметить, что под наигранностью скрывалось искреннее отвращение. Астеру здесь было не по себе. Возможно, высшим богам невыносимо находиться в обители чужой силы. Я уступила ему и отправилась на улицу – изучать город дальше.

Теперь я старалась оставаться беспристрастной, но кое-где все же задержалась, чтобы поглазеть на празднества, с бурлящей вокруг музыкой и смехом. К полудню тучи сгустились, ветер гнетуще завыл, но это не мешало любоваться белокаменными строениями Сорроусенда и его устремленными в небо шпилями. Все здесь было так не похоже на тихое мрачное поместье Авера, где я прозябала восемь лет. Даже днем на улицах горели гирлянды фонариков, и я прогуливалась по городу как во сне.

Наконец я сумела отвлечься от праздника и отправилась по намеченному загодя маршруту к краю южного сектора; башни Церкви остались далеко позади. Я шла мимо витрин, заваленных украшениями в белом цвете Девы, бумажными звездами в сине-серебристых тонах Дома Метиа и переливающимися штандартами Голдмерси. Повсюду встречались артисты, что развлекали народ.

Мы задержались посмотреть кукольное представление со сценами из последнего Похода, где главными героями были избранники Провидца. Тряпичная кукла, изображавшая Карнуса Метиа, лихо скакала по сцене, меча «небесные молнии», рубя чудовищ и круша картонные домишки. Спектакль был простецким, явно состряпанным на скорую руку, но все же собрал кучку зевак.

– Они забыли добавить лужи крови и трупы солдат, которые пожертвовали жизнью ради благого дела, – мелочно заметил Астер, все еще дуясь.

– Да это просто потехи ради, – хмыкнула я, понимая, что он и так это знает.

– Ах, ну конечно, – наигранно кивнул он. – Паладины должны быть овеяны славой, дабы народ не забывал молиться Четверым.

Я покосилась на него.

– А тебе это не нужно? Разве ты против? Поклонение питает богов, а их сила, в свой черед, служит народу, – процитировала я.

Он повернулся ко мне и, вкрадчиво улыбаясь, одну руку положил на талию, а другой коснулся щеки.

– Лишь ты одна нужна мне, Альма.

Я пихнула его локтем, пряча улыбку – надо же, какой актер выискался.

– Вряд ли это утешит людей. Они желают знать, что паладины защитят их от этого. – Я запрокинула голову, глядя на падающую комету, которая сияла ярче прежнего. Повсюду, кроме Кугары, это считалось бы знаком катастрофы, предвестником конца света.

А у нас – поводом отпраздновать, ведь люди уповали, что Четверо их защитят.

Меня невольно восхищала эта слепая вера: должно быть, для ее поддержания требовались немалые усилия. Ни тебе паники, ни экипажей, уносящих перепуганный народ от маячившего в небе чудовища. Лишь кукольные представления да музыка.

– Ну если после Похода поставят спектакль в твою честь, я с удовольствием посмотрю! – заявил Астер.

Я сморщила нос.

– Надеюсь, до этого они не додумаются.

Мы пошли было дальше, но тут я уловила аппетитный запах какой-то сытной выпечки, плывущий по улице. Живот радостно заурчал. Астер со смешком покосился на меня.

– Давай немного отдохнем, – предложил он. – Ты, наверное, проголодалась, а вон там как раз продают еду.

Аромат пряного мяса в сочетании со свежей сдобой так и манил к уличному лотку, где продавались пышный хлеб, пироги с корочкой глазури и булки со сладкой и соленой начинкой. Торговец увидел мою стальную руку – и отказался брать с меня плату. Он выпучил глаза и принялся кланяться, заламывая руки и раскрасневшись от удовольствия. Он восхвалял то Зверя, то Дом Авера, и я догадалась, что слухи о вчерашнем вечере уже разошлись – о том, как бастардка лорда Зандера смертельно ранила Первую Длань и была провозглашена его преемницей. Я не удивилась: на празднестве присутствовала такая толпа, ясное дело – новости разлетелись быстро. Но мне все равно было неуютно, ведь поклоны и расшаркивания торговца уже начали привлекать публику. Я быстро схватила исходящий паром пирожок с картошкой, который торговец настойчиво совал мне, поблагодарила и ушла.

Пройдя пару улиц, чтобы оказаться как можно дальше от зевак, я остановилась у крыльца ближайшего дома. Там я присела и стала есть, глядя на канал и проплывающие по нему лодки.

Дневник я весь день держала при себе, оставляя в нем пометки, чтобы изучить позже, но теперь вытащила его и стала пролистывать одной рукой, сопоставляя свои записи с увиденным по пути. Я взглянула на город собственными глазами и несколько успокоилась – улицы были так предсказуемо расположены, что сомнения отпали: я смогу разгуливать по миру Тьмы, не заплутав.

– Как им удается поддерживать такой порядок? – поражалась я, листая страницы. Улицы были идеально прямыми и чистыми – разительный контраст с шумной суматохой Мерея, где все казалось если не грязным, то сломанным.

– Это самое святое место во всей стране, – отозвался Астер, который наблюдал за мной, подперев рукой подбородок. Весь день он избегал рассматривать достопримечательности столицы, лишь пристально следил, как я глазела на все вокруг и восхищалась. – Сорроусенд строили в виде точного подобия Вратам Тьмы наверху. Если следовать заранее намеченному плану – все легко. Знаешь, а ведь раньше столица была не такой.

Я даже жевать перестала.

– О чем это ты?

Астер улыбнулся и кивнул на мои записи и здания вокруг:

– Все эти строения. Когда боги заключили соглашение с Домами, главы решили создать достойное их союза место. Они все снесли и возвели заново в соответствии с узором Врат, вот город и стал таким: аккуратным и упорядоченным. От прежнего Сорроусенда остались лишь руины в Теневом Пределе.

– Ты про город, который существовал раньше? Во времена правления Королевы-изуверки? – удивленно спросила я.

– Ну конечно.

Я поспешно отметила это в дневнике. Не знала, что Теневой Предел до сих пор хранит отголоски прошлого. Да и вообще не задумывалась, что Астер имел об этом представление, поскольку был свидетелем зарождения эры богов.

– А что за руины?

– Западный сектор, – ответил Астер, которого мои записи забавляли. – Похоже, сейчас это самая нищая часть города. Логично, ведь именно там когда-то высились столбы Кострищ.

Я замерла. На Кострищах Королева-изуверка сотнями приносила в жертву своих подданных в надежде призвать высших богов. Земля, пропитанная смрадом страха и смерти, – мало кому из горожан хочется там жить, вот и селились в Западном секторе лишь отверженные. Об этой области Теневого Предела было очень мало сведений, ведь редкий паладин решался забрести так далеко. Именно там остановилось преобразование города – чистые улицы и каналы сменялись мрачной пустошью.

Астер лишь пожал плечами.

– Неужели в твоих книгах об этом ничего не сказано?

– В них сказано лишь, что Теневой Предел преобразился благодаря воспоминаниям паладинов о Сорроусенде. А те предпочитали держаться знакомых районов, то есть полностью отстроены были только богатые секторы, – подытожила я.

Астер скривил губы в усмешке.

– Как печально. Самое святое место, откуда взывали к богам, теперь в обоих мирах заброшено.

Что ж, я хотя бы сэкономила время. Нет смысла описывать Западный сектор, раз в Теневом Пределе он отличается от нашего.

Я уже хотела сообщить об этом Астеру, как вдруг осеклась. Всплыло давнее, уже почти совсем забытое воспоминание.

Западный сектор… Столько лет я считала его лишь пустошью в Теневом Пределе, а теперь и вовсе отвергла. Но слова Астера напомнили мне: когда-то эта заброшенная часть города имела для меня важное значение. Потому что академия, куда я писала, академия, которая могла бы спасти маму, – находилась именно там, среди отверженных Сорроусенда, где когда-то пылали жертвенные костры. Теперь я снова о ней вспомнила, и мне стало жутко интересно, что с ней приключилось.

Я хотела увидеть академию своими глазами.

Астер, заметив перемену моего настроения, вопросительно склонил голову.

– В чем дело?

Я отряхнула с мундира крошки и встала.

– Надо осмотреть Западный сектор, – заявила я.

Он заморгал.

– Что? Но ты же сказала, что он не…

– Не преобразился, да, – еще решительнее отозвалась я. – Но мне нужно увидеть там кое-что.

Долгие годы я гадала – а выжила бы мама, если бы отец, как я его и просила, обратился в ту академию, а не доверил бы исцеление Беспечальным? Возможно, следовало больше настаивать на своем. Хотя вряд ли я смогла бы его переубедить, но будь я решительнее, он бы, глядишь, и смягчился. Я думала об этом в самые мрачные минуты и винила себя за гибель мамы, пока Астер не прекратил мои терзания.

Сердце бешено колотилось; я миновала изящные белые строения Южного сектора и устремилась к обветшавшим улочкам. Здесь еще висели фонарики в полуночно-синих цветах Дома Метиа или медно-серых Голдмерси, но сами дома уже не были такими стройно-элегантными и одинаковыми. Улица пошла под уклон, словно сбрасывая городские нечистоты к подножию полуострова, к набережной. Когда всплыли воспоминания, адрес академии вновь возник в моей голове, будто мы с мамой только вчера писали письмо, взывая о помощи. Я сверялась с картой в голове – той, которую срисовала в дневник и внимательно изучала годами, готовясь к дню, когда эти знания помогут мне одержать победу над отцом. Теперь я поспешно проверяла каждую улицу, что мы пересекали, приближаясь к цели. Мне переполняло предвкушение.

Наконец я нашла нужную улицу и встала как вкопанная.

Такого запущенного района я еще в Сорроусенде не видела. Здесь стояла гнетущая тишина; по обе стороны дороги высились здания с заколоченными окнами, будто кто-то хотел их отремонтировать, а потом бросил на полпути. Шум празднований сюда не доносился, лишь скорбно посвистывал зловещий морской ветер.

– Да уж, печальная картина, – заключил Астер.

Я пошла вперед, зная, что он не отстанет. Здесь были только мы, да вдалеке какая-то старушка копошилась в груде выброшенной мебели. Я не отрывала взгляда от самого большого, покрытого грязью строения: его возвели явно как подобие великолепным белокаменным домам из богатых районов, возможно, в попытке им соответствовать, а потом на долгие годы оставили гнить.

Над входом ржавели большие железные буквы: «Медицинская академия Сорроусенда».

Окна академии, как и у прочих домов, были заколочены; сквозь зияющие щели чернела темнота. Я медленно подошла ко входу, глядя на то, что некогда для нас с мамой было лучом надежды.

– Когда мама заболела, – тихо сказала я, – врач из Мерея посоветовал нам написать сюда. Местные доктора пытались найти лекарство от ее болезни – то, что, кажется, было не под силу исцелить Плачущей Деве. Говорят, горожанам не нравилась эта академия, но… – Я запнулась, не зная, как продолжить. На каменных стенах все еще виднелись хлопья облупившейся краски. Поперек входа кто-то намалевал большими черными буквами: «ЕРЕТИКИ».

– Ты хотела увидеть все собственными глазами, – подсказал Астер.

Я нарочито небрежно пожала плечами:

– Наверное, так. Я все думала: а что, если бы они ее все-таки сюда забрали?

Я с любопытством толкнула двери, те со скрипом подались, открывая взору пыльный, обветшавший вестибюль. Из дыр на потолке струились лучи солнца, неровными лужицами ложась на пол. Я попыталась представить, какой академия была раньше – возможно, здание кишело воодушевленными докторами, спешащими проверить пациентов. Возможно, среди последних была бы моя мама – все еще слабая, но уже постепенно идущая на поправку.

Меня так увлекла эта воображаемая сцена, что я не удержалась и вошла внутрь. Подошвы моих ботинок оставляли следы на пыльном полу. Тот был завален грязными газетами и прочим мусором. Я задела по пути одну из таких куч, и оттуда выскочил паук размером с мой палец. Я испугалась и тут же с хрустом раздавила его каблуком.

– Наверное, здесь бы ей ничем не помогли, – заключила я, с отвращением оттирая об пол остатки паука с подошвы. Голос эхом разлетелся по пустому зданию. – Все равно академию закрыли.

Мою руку сжали теплые пальцы: Астер оказался рядом.

– Зато у тебя с ней было бы чуть больше времени, – тихо сказал он и ласково заглянул мне в глаза.

У меня перехватило горло от одной мысли об этом. Уголки рта сами по себе беспомощно опустились.

– Да, – выдавила я. – А было бы неплохо.

– Твой отец заплатит за все, что у тебя отнял, – сказал он.

Я кивнула. Все эти годы я держалась лишь благодаря обещанию Астера – и когда горе слишком тяжким грузом ложилось на плечи, и когда комок вины, удушая, подступал к горлу. Ведь это я написала отцу и бросила маму. Если бы не я, все, возможно, пошло бы иначе. За это я еще успею себя наказать – но сперва разрушу жизнь отца. Отниму то, чего он желал больше всего, и сделаю это так бесповоротно, что никто не усомнится в моей победе. Мне плевать, что думают остальные из Дома Авера о моем праве на титул. Отец снова окажется на вторых ролях – и останется там до конца своих дней.

Позади скрипнула дверь, оторвав меня от размышлений.

Я резко обернулась: у порога академии стояла женщина в годах. На ней было мерцающее серое платье с изящной вышивкой в виде медных цветов по подолу. Рядом топталась детская фигурка в безошибочно узнаваемом рыцарском шлеме, а у тротуара ждал элегантный экипаж из тех, в которых разъезжает сорроусендская знать.

Мне улыбалась сама Олисса Голдмерси, матушка-мейстер Дома Механика.

– Здравствуй, – тепло поздоровалась она, будто мы собирались поболтать за чашечкой чая. – Как хорошо, что я наконец нашла тебя, Альма.

Я прищурилась, рассматривая ее. В последний раз, когда мы виделись, она разговаривала с моим отцом, будто со старым другом. Откуда она узнала, где я? В такие закоулки благородные дамы не забредают. Я вспомнила предостережение отца о том, сколько врагов обрету, если вздумаю ему противостоять. Я незаметно нащупала рукоять меча.

– Не знала, что вы меня ищете…

– Ах, милая, – отозвалась она, – о тебе говорит весь город. Все знают о вашей небольшой стычке с дражайшим Максимусом и, конечно, о ссоре с отцом. Вообще-то он мне сам об этом рассказал. А я предложила: дай-ка попробую убедить тебя передумать. В конце концов, говорят, я хорошо управляюсь с детьми.

При этих словах крошка-механоид как-то съежился. Хоть я и знала, что он не человек, мне стало его жаль.

– Передумать? – переспросила я, не приняв во внимание замечание о детях – явную попытку меня взбесить. – Полагаю, вы имеете в виду Поход. Боюсь, даже если вы попросите, я не отступлю.

Особенно теперь, когда мы с Астером заново поклялись отомстить. Любой разумный человек принял бы отказ и ушел, а Олисса лишь шире улыбнулась. Она приподняла юбки, чтобы не подметать ими пыльный пол, и направилась ко мне.

– Я предполагала такой ответ, – беззаботно заметила матушка-мейстер. – Ну хотя бы скажу Зандеру, что я попыталась. – Ее взгляд скользнул к моему плечу.

И вдруг что-то острое кольнуло меня в шею. Уже подняв стальную руку, чтобы раздавить гадину, я поняла: поздно. На пальцах остались слизь и внутренности еще одного паука, но среди них виднелись крошечные шестеренки. Очередная дребедень Голдмерси – и она только что мне что-то впрыснула.

Олисса это явно спланировала. Она следила за мной, вероятно, весь день, и я угодила в ловушку.

Перед глазами поплыло, дышалось с трудом. Последнее, что я услышала перед тем, как полностью погрузиться в темноту, – окликающий меня по имени голос Астера.