Стало ужасно холодно, когда тот свет – свет Астера – погас. К тому же я потеряла много крови. Я сидела, дрожа, в жестком кожаном кресле и старалась успокоиться, хотя в груди ныла зияющая пустота. Едва дядю унесли на носилках, меня затолкали в какую-то мрачную гостиную. Вокруг меня хлопотал Беспечальный целитель. От него исходило чужеродное, почти тошнотворное покалывание магии – невыносимое после того, как в меня влилась сила моего бога. Я старалась не обращать на это внимания, несмотря на его жуткую, не сходящую с лица улыбку.

Тем временем инквизитор продолжила допрос:

– Почему лорд Максимус выбрал именно вас?

– Не знаю.

Кажется, за последние полчаса я уже раз десять повторила эти слова. Инквизитора я не убедила. Ей нужны были ответы, и она твердо верила, что они у меня имеются.

Непонятно, как доказать обратное.

Мои ответы Совет не устроили – а уж тем более Даранту. Та ворвалась в комнату и едва не вцепилась мне в глотку. Лорд Максимус Авера не умер, однако был ранен так тяжело, что все боялись: он уже не очнется. Даранта была вне себя от ярости, ее сдерживало лишь присутствие старшего брата – Карнуса Метиа: тот сидел в углу и с прищуром за мной наблюдал. Он явился как представитель Совета, глава Дома Метиа, входящий в высшие эшелоны власти, а также как помощник инквизитора: от взгляда его затянутых пеленой глаз не ускользнул бы никакой обман. Отец и Каим тоже были здесь, их уже успели коротко опросить.

– Разговаривали ли вы с дядей прежде? – спросила инквизитор.

– Нет, – снова отозвалась я. Она уже и так и эдак задавала один и тот же вопрос: то ли пытаясь освежить мне память, то ли подловить на противоречии. Но как можно признаться в том, чего никогда не было? – Сегодня я с ним впервые встретилась лично.

– Лично? Значит, переписывались? Или общались иначе?

– Нет, – зло огрызнулась я.

– Тогда с какой стати Максимусу объявлять тебя своей наследницей? – не в силах больше терпеть, рявкнула Даранта. – У него не было повода! Всю жизнь он готовил к этому титулу Каима. Это полная чушь, инквизитор, я требую объяснений!

Я медленно выдохнула, пытаясь держать себя в руках. Несмотря на целительные прикосновения Беспечального, плечо все еще болело, новая плоть немного саднила, хотелось лишь одного – лечь и отдохнуть. Этот вечер совсем меня вымотал. Все произошло столь быстро, что я даже не успела стереть с рук кровь Максимуса и до сих пор толком не осознала, что на меня напал собственный дядя.

И это не говоря о том, что по сути я стала главой Дома Авера, ведь дядя мой выбыл из строя.

Пусть к этому я и стремилась, радости победа не принесла. Я всегда думала, что придется добывать титул силой, вырывать его из лап родни. А не получить от безумца… И чем больше я пыталась уверить себя, что разницы нет, тем хуже мне становилось – и от собственной неуверенности я еще сильнее расстраивалась.

Я просто и не представляла, что все сложится так – или что после меня будут допрашивать как преступницу.

– Что именно сказал вам лорд Максимус? – снова спросила инквизитор.

– Что я должна доказать, чего стою. Когда я попыталась отказаться от боя, он заявил, что мы орудия для великой битвы и у меня нет выбора.

Что ж, по крайней мере, это подкрепляло образ благочестивого паладина, которого я изображала. Может, если убедить их, что эта схватка – бой двух избранников Дома Авера – была доказательством верности Лютому Зверю, они меня отпустят.

А там уж я расспрошу Астера, что происходит на самом деле.

– Доказать, чего вы стоите… – задумчиво повторила инквизитор. – А потом он объявил вас своей преемницей?

– Но явно же не всерьез! – возмутилась Даранта. – Ради всех богов, он заявился туда в халате! Все знали – он же болен. Он должен был сидеть дома и отдыхать. Будь Максимус в себе, подтвердил бы, что все это ошибка, но он не в состоянии – ведь она ему меч в грудь вонзила!

– Он сам на меня бросился, – огрызнулась я. – Что мне было делать – лечь и умереть?

– Так всем было бы лучше!

– Ваше замечание неуместно, леди Даранта, – строго осекла ее инквизитор.

– Согласен с Дарантой: Максимус нездоров, – вмешался отец. С задумчивым видом он, скрестив ноги, восседал рядом с инквизитором. Я-то думала, Зандер ворвется в гостиную, пылая яростью, как Даранта, а он лишь пригвоздил меня холодным взглядом и до поры затаился в углу. Может быть, из-за него я не радовалась победе. Не появилось ощущения, что я одержала над ним верх.

– Мой брат явно не в своем уме. Вряд ли можно доверять его словам, лучше будет вернуться к первоначальному плану: отправиться всем за Врата Тьмы. А уж кто победит, тот и получит титул Первой Длани.

– А если комету уничтожит кто-то из другого Дома? – поинтересовалась Даранта. – Нельзя оставить все на волю случая, особенно если замешано твое отродье. Предлагаю действовать по прежнему уговору: назначить Каима наследником и следующим наместником Лютого Зверя.

Отец вздохнул.

– Он никогда официально не провозглашал Каима наследником. И ты, несносное создание, это прекрасно знаешь. Всегда предполагалось, что исход дела решится за Вратами.

– Постойте-ка, – громко перебила я. – То есть вы просто отмахнетесь от того, что дядя уже передал титул мне?

Невероятно! Я вспыхнула от злости: они так легко отвергли мое право на титул. Неужели я так и не доказала свою силу? И как же убедить семейство, что Зверь выбрал именно меня? Стальную руку еще покалывало от слепящей ясности, что направляла мой меч. Посреди всей этой неразберихи, четко было понятно одно: на краткий миг я впустила в собственное тело бога, и это значило намного больше, чем мелкая грызня из-за дядиных слов.

Вскочил Каим. С тех пор как вошел в гостиную, он грозовой тучей мрачно сидел в углу, но теперь обрушил ярость на меня.

– Отец знать тебя не знал до этого вечера, – рявкнул он. Ни следа того мирного настроения, с которым кузен беседовал со мной перед церемонией. – Ты не возглавишь Дом Авера лишь потому, что отец, серьезно раненный, пробормотал пару бессвязных слов. Я такого не допущу!

– Именно, – горячо поддержала сына Даранта. – Я вообще пока не уверена, что на тебе нет вины в случившемся. Инквизитор, необходимо не допустить дочь Зандера к Походу.

– Леди Альма прошла оба испытания и не запятнала себя тяжкими преступлениями, – медленно объяснила инквизитор. – Если мы склоняемся к версии, что это был лишь приступ безумия лорда Максимуса, значит, она не виновата. Следовательно, ей будет дозволено войти во Врата Тьмы вместе с остальными паладинами – раз уж она того желает.

– Еще как желаю, – сердито заверила я. – Раз уж иначе меня никто всерьез не воспринимает.

– Тогда Поход будет продолжен согласно изначальному плану, – объявил лорд Карнус Метиа. – Максимусу окажут должный уход, и когда он оправится, у нас будет время выяснить, что им двигало. А теперь пора отдыхать, час уже поздний.

Казалось бы, все закончилось. Слова дяди восприняли как беспочвенный бред сумасшедшего. Мое недолгое пребывание Первой Дланью Зверя завершилось. Но я посмотрела на вставших отца и Каима, чьи темные глаза неотрывно следили за мной, и поняла: если раньше я была для них мелкой помехой, теперь они осознали – перед ними истинный враг, которого предстоит сокрушить. Я победила в поединке с величайшим мечником Кугары. Все слышали, как дядя назвал меня своей наследницей.

Если они по-прежнему желают завладеть титулом главы Дома Авера, сначала придется победить меня.

Не дрогнув под их пристальными взглядами, я шагнула за лордом Карнусом к выходу.

Дверь распахнулась, за ней в устланном ковром коридоре поджидали Севиль и Фион. Увидев, что допрос окончен, они ринулись вперед: сначала Севиль, за ней Фион.

– Каим! – воскликнула она, подходя к жениху. – Так жаль, что это случилось с дядей Максимусом. Как ты?

– Все хорошо, – ответил он скованно, будто и сам не верил своим словам. – Спасибо за беспокойство.

Даранта тут же вклинилась между ними и отвела Севиль в сторону.

– Севиль, дорогуша, не остаться ли тебе у нас? Теперь я этой девчонке совсем не доверяю, мало ли что может случиться? Еще целых полтора дня до начала Похода – слишком много времени придется провести под одной крышей с убийцей. Да и Каиму сейчас не помешала бы твоя поддержка.

Было видно: Севиль колеблется. Несмотря на ее недовольство будущим мужем, она по-прежнему была верна Дому Авера и своему долгу. И вдруг кузина точно окаменела. С любопытством проследив за ее взглядом, я увидела: мрачная маска Каима наконец дала трещину. Бок о бок с ним, незаметно заняв место Севиль, стоял Фион. Он осторожно коснулся руки Каима, и тот повернулся к нему в ответ, как подсолнух к солнцу.

Севиль с улыбкой повернулась к Даранте:

– Спасибо, тетушка, но после трагедии с дядей Максимусом я тревожусь за Альму. Кто-то же должен за ней присмотреть, правда? – Покинув ошарашенную Даранту, она подошла ко мне: – Ну что, Альма, идем домой?

В экипаже по дороге к дому Севиль я прокручивала в голове вопросы, которые хотела задать Астеру при нашей следующей встрече, мысленно репетировала каждую фразу.

И все же оказалась не готова к тому, что, едва переступив порог спальни, окажусь в его объятиях. Он налетел на меня, подхватил на руки и закружил.

– Астер! – прикрикнула я. В животе ухнуло. – А ну поставь меня на место!

Тот будто оглох.

– Ты была великолепна! – воскликнул он, по-прежнему кружа меня, его мантия разлеталась следом. – Альма, я так счастлив!

Мне удалось вывернуться и захлопнуть двери, пока нас не застукали: вдруг увидят, как я без всякой поддержки парю в воздухе! Сердце все еще колотилось – я никогда не видела Астера таким окрыленным. Восторг его был настолько заразителен, что я и сама почти ликовала. Но мне требовались ответы. Успокаиваясь, я глубоко вдохнула и повернулась к нему, чтобы как следует допросить о своем дяде. Однако Астер еще бурлил радостью: он взял меня за руки, расплывшись в улыбке. Протез был покрыт засохшей кровью, но моего монстра это не смутило.

– Да что с тобой? – спросила я, все еще пытаясь прийти в себя. – Отчего ты так счастлив?

– Ты ведь почувствовала, правда? – выдохнул он. – Миг, когда мы по-настоящему слились? Наконец-то!

Я прекрасно понимала, о чем он говорит. Мою руку все еще покалывало от того слепящего света, в ней все еще было тепло; прежде такого не случалось.

– Почувствовала, – рассеянно подтвердила я; это воспоминание сводило меня с ума. Оно захлестывало с такой силой, что я будто теряла себя самое – но все же не ощущала опасности. Я знала наверняка: мне ничего не грозило.

Астер обхватил мое лицо ладонями, подался ближе с пылающим взглядом.

– Как бы я хотел тебя сейчас поцеловать…

Я тут же разозлилась и оттолкнула его. После всего произошедшего – и такое легкомыслие?

– Хватит морочить мне голову, – рявкнула я. – У меня к тебе куча вопросов. Например, какого демона мой дядя там делал и почему пытался меня убить?!

– Не собирался он тебя убивать, – заверил Астер, хватая меня за руку. Я вырвала ее, а он невозмутимо продолжил, все еще всматриваясь в меня горящим взглядом: – Это было испытание.

– Которое ты устроил? Ты знал, что он так поступит? – требовательно спросила я; кровь снова вскипела в жилах. После того, через что я прошла, уж ответы я заслужила! – Почему не предупредил?

– Я и сам не знал, – возразил Астер, пятясь и примирительно поднимая ладони. Кажется, теперь он понял, что я разозлилась не на шутку, и уже больше не радовался. Кольнула совесть: это я прогнала его восторг. Пришлось себе напомнить: не время нежничать. – Я не знал, что он задумал, Альма. Клянусь.

Я не дала ему уйти далеко: он не увильнет от разговора!

– Тогда почему он сказал, что мы – лишь орудия для великой битвы? Он имел в виду тебя?

– А, это… – вздохнул Астер. – Да, наверное, меня – но я его на это не подбивал.

Я прищурилась и ткнула пальцем ему в грудь.

– Он сказал, я приведу всех к погибели. Откуда ему знать, если ты с ним не пошептался?

Максимус пронюхал о моей мести? Расскажет ли кому-нибудь?

– Он же супруг Даранты. Конечно, Максимус считает, что бастардка уничтожит Дом Авера. Должно быть, хотел испытать тебя, понять, кто из вас достоин титула. Разумеется, победила ты – и доказала, что ты лучше самого грозного мечника Кугары. Наша связь с тобой сильнее, чем с ним, – тепло подытожил Астер.

Перед его комплиментами всегда было нелегко устоять. Видимо, несмотря ни на что, настроение я ему не испортила.

– Хватит, – беспомощно толкнула я Астера. – Я на тебя злюсь.

Он вздохнул и утешительно опустил руки мне на плечи.

– Знаю, Альма. Мне жаль, что так вышло.

Я потянулась к нему, скользнув взглядом по запекшейся на стальных пальцах крови. В миг, когда я вонзила меч в грудь дяди, я ликовала.

Теперь меня тошнило при одном лишь воспоминании.

– Я не хотела его ранить, просто… – Я осеклась, услышав стук в дверь.

– Альма? – раздался с той стороны голос Севиль.

Вот дерьмо. Она наверняка меня слышала.

Астер зло скривился.

– Опять влезает. Прогони ее!

Я так и хотела, поскольку не знала, как буду объясняться. Но помнила: Севиль предпочла мое общество Даранте, сдержала слово предоставить мне кров, хотя имела достаточно причин от меня отвернуться. Даже после того, как холодно я с ней обошлась, она пыталась выполнить свою часть сделки. Не могла я взять и просто ее выгнать.

Но в глубине души мной владело мелочное чувство: так и подмывало ей ответить, только бы досадить Астеру. Он пришел на выручку лишь в самый отчаянный миг; его слова не помогли забыть тот беспомощный страх. А когда я попыталась докопаться до правды, снова пробился через мою защиту, и я поддалась.

Стоило его проучить – хоть немного.

Не обращая внимания на протесты моего монстра, я направилась к двери и осторожно ее приоткрыла.

– Что такое? – спросила я.

– Ты там не одна? – осведомилась Севиль, беззастенчиво заглядывая мне за плечо.

– Одна.

– Я слышала разговор, – подозрительно прищурилась она.

– Я обращалась к богу.

– К богу, значит… – медленно повторила Севиль.

Она не круглая дура. Пусть Севиль не член Дома Авера, однако выросла среди избранников Лютого Зверя. И четко себе представляла, как выглядит общение с богом.

Тишина, темнота, покой.

А не вопли в пустой комнате.

Я попыталась отвлечь кузину:

– Тебе что-то нужно?

Но Севиль все еще заглядывала за мое плечо в темную спальню, будто надеялась там кого-то увидеть. Я ощущала за спиной присутствие Астера, который наверняка упорно сверлил взглядом незваную гостью, оставаясь для нее невидимым.

Однако она смущенно покосилась в сторону, словно как-то почувствовала его злость.

– Просто хотела удостовериться, что у тебя все хорошо, – объяснила Севиль и посмотрела мне в глаза, сбивая с толку: в ее взгляде светилась неподдельная тревога. Я-то думала, она, как и Даранта, винит в произошедшем меня.

– Наверное, это ужасно – биться с дядей Максимусом перед всеми. Я видела, что ты пыталась с ним поговорить. А он… – Севиль помолчала, содрогнувшись от воспоминаний. – Что ж. Каим и Даранта очень расстроены, но, похоже, никто не позаботился справиться о твоем самочувствии. Я просто пришла тебя проведать.

Ее искренность озадачивала. Я уже и не помнила, когда кто-то переживал о моих чувствах. По крайней мере, после смерти мамы.

– Бывало и лучше, – ответила я, удивляясь собственной честности. Севиль застала меня врасплох. – То, что случилось с дядей Максимусом, меня… потрясло. Но я справлюсь.

– Хорошо, – кивнула Севиль. – Рада слышать.

– Угу. Ты еще чего-то хоте…

– Ты ведь и правда слышишь его голос? – перебила она.

Я замешкалась, с опаской глядя на нее.

Севиль продолжила:

– Всегда кажется, будто ты прислушиваешься к чему-то незримому. Как в поезде или перед входом в дом Совета. Я не верю слухам, которые гуляют по поместью, – это просто злая болтовня. Но ты только что с кем-то разговаривала. Ты видишь то, что не под силу увидеть Каиму или лорду Зандеру?

Ее лицо было совершенно бесстрастно, а в голосе слышалось не осуждение, а заинтересованность.

Прежде я никому об Астере не рассказывала – но Севиль и без того знала о моем так называемом безумии больше остальных. После сегодняшнего было бы несложно подтвердить слухи. Возможно, это даже пойдет мне на пользу при следующем допросе. Похоже, по той же причине Максимусу простят сорванную церемонию и убийство десятка стражей. Так почему бы и мне не воспользоваться преимуществом?..

– Да, – ответила я. – Верно.

Она смяла в кулаках складки юбки.

– И каково это?

Я уставилась на нее. Мне казалось, она закричит в ужасе или отпрянет. Но глаза Севиль светились любопытством.

– Что именно?

Она задумчиво посмотрела на меня.

– Раньше я больше всего мечтала стать орудием бога. В легендах они всегда такие благородные. Наверное, поэтому я так обрадовалась, узнав о помолвке с Каимом. Если я сама не стану Дланью Зверя, то хотя бы так приближусь к нему. Правда, теперь, особенно после случившегося с дядей Максимусом, я понимаю: тут не до романтики. – Она печально улыбнулась. – Так каково это – беседовать с высшим богом? Это ведь должен быть целый ритуал – со своими правилами, знаками почтения, прочей мишурой… Но ты, похоже, совсем этим не утруждаешься.

Я помолчала, размышляя. Никогда не пыталась облечь это в слова. Отец говорил со мной лишь о технике медитации, а не о чувствах. Я ощущала присутствие Астера за спиной: он тоже угрюмо ждал моего ответа.

– Кажется, у меня все иначе, чем у других, – осторожно начала я. – Мне не требуется прилагать много усилий. В детстве я лишь ощущала присутствие Зверя, как нечто, еле заметное краем глаза. У меня были кошмары. Они и сейчас мне снятся, но я привыкла. Больше они не пугают. А теперь это как будто разговаривать с человеком, который всегда рядом.

– Всегда? – ошеломленно переспросила Севиль.

– Большую часть времени, – сухо уточнила я, вспоминая, как меня бросили среди толпы блистательной сорроусендской знати, а потом наедине с разгневанным дядей. – Уединения почти не бывает.

Севиль быстро обшарила взглядом комнату, словно из угла за ней мог кто-то наблюдать. Она поджала губы. Потом посмотрела мне в глаза и притворно содрогнулась.

– Я бы с ума сошла!

Я с облегчением выдохнула. Мне понравилась мысль наконец высказать претензии по поводу нашей с Астером неповторимой связи. Прежде такой возможности у меня не было.

– Порой это действительно бесит! – пылко поддержала я.

– Эй… – обиженно протянул стоявший позади Астер.

– Может, и хорошо, что у меня не вышло стать орудием, – с задумчивым видом улыбнулась Севиль. – Что ж, не буду тебе надоедать. Наверное, ты совсем вымоталась. Доброй ночи, Альма.

Она уже повернулась уйти… Но мне показалось, я должна что-то добавиться, вот только правильно выразить свои мысли не умела. Я попыталась придумать подходящее случаю прощание, но вместо этого вдруг выпалила:

– Дело в Фионе, правда?

Севиль недоуменно уставилась на меня широко распахнутыми глазами. Потом до нее дошло, что я имела в виду, и она усмехнулась.

– Ты заметила? – спросила она, радуясь, что есть с кем разделить этот секрет, и будто забыв о душевной боли.

– О да, – подтвердила я. – Теперь мне все ясно.

Севиль запрокинула голову и рассмеялась.

– Я же говорила! Не верю, что тетушка Даранта слепа. Держу пари, они сами ничего не понимают – либо Каим слишком труслив, либо уже получил от ворот поворот.

Тут я тоже расхохоталась. И пусть я ощущала волнение Астера, так хорошо было отпустить вожжи!

– Спасибо, – с трудом выдавила я, – что пришла меня проведать. Это важно.

Лицо Севиль снова озарила улыбка.

– Конечно. Всегда пожалуйста, Альма. – Она изящно помахала мне пальчиками на прощание и ушла.

Я закрыла за ней дверь и прислонилась к створке.

Хорошее настроение Астера рассеялось без следа. Он мрачно посмотрел мне в глаза.

– Говоришь, вы не друзья?

– Даже не начинай, – язвительно отбрила я. – У меня и так куча причин тебя не прощать.

– Ты ей заявила, что я тебя бешу…

– Ты меня бесишь, – подтвердила я, вспоминая, сколько раз он впутывал меня в неприятности или издевался над моими чувствами. Мы замерли, таращась друг на друга; горечь нарастала. Я бы продержалась и дольше – упрямства мне бы хватило.

Но мою стальную руку все еще покалывало от воспоминаний о его пребывании в моем теле. Несмотря на досаду, я знала: Астер прав. Сегодня мы совершили нечто невероятное. То, что станет моим оружием в грядущих битвах, если я хочу победить. Честно говоря, мне и злиться на него уже не хотелось. Когда мы ссорились, весь мой мир рушился. Астер признался, что ревновал меня – значит, он тоже сомневался. Тут я его понимала: именно это я ощущала всякий раз, когда Зверь передавал частичку силы моей родне. И всякий раз Астер меня быстро успокаивал, заверял, что я его любимица. Я будто сдулась, гнев растаял.

– Ты бесишь, – повторила я, – зато мне никогда не бывает одиноко, за это я тебе благодарна.

Его злость тут же улетучилась. Сомнения меня не покинули, но я знала: без него мне пришел бы конец. На самом деле без Астера я умерла бы почти сразу после маминой смерти – от горя. Он дал мне силы взять себя в руки и жить дальше. Дал цель. Астер был для меня не просто спасителем – он был моим другом.

Ответов я, может, и не получила, но простила его – ведь он выбрал меня.

– Мне очень-очень жаль, что так вышло с твоим дядей, – сказал Астер, неуверенно шагая ко мне. Глаза широко распахнуты, голос жалобный, все ясно: наконец понял, как мне больно, и намерен загладить вину.

– Ты разговариваешь с ним так же, как со мной?

Я заверила его, что он для меня важен, но как насчет меня? А вдруг он дружит с Максимусом, притворяясь, будто благоволит ему, как и мне? Если Астер это сейчас подтвердит, значит, врал, что непричастен к случившемуся с дядей.

– Нет, – сказал Астер и остановился передо мной, словно хотел изучить поближе.

Я вгляделась в его лицо, в его ясные глаза. Он не дрогнул, не стал прятать взгляд, напротив – смотрел на меня совершенно искренне. Астер говорил правду.

– Хорошо, – тихо ответила я.

Он взял мою стальную руку, сжал пальцы – сначала робко, потом – поняв, что я его не отталкиваю, – решительнее.

– Я знаю, ты недовольна, но прошу: доверься мне, Альма. Клянусь, я действую только в твоих интересах. Все это – ради нас с тобой. – Астер скривился в усмешке. – Я бы даже станцевал с тобой перед Карнусом Метиа, если бы это помогло тебя убедить.

Он знал: такого мне никогда не захочется; я фыркнула при одной мысли об этом, а Астер усмехнулся. И все же я позволила ему переплести наши пальцы: сталь и плоть. Повисло уютное молчание, остатки гнева развеялись. Церемония посвящения уже позади. Я прошла ее, хотя испытание оказалось куда страшнее, чем я могла бы представить. И если дядя сказал правду – то избрана я, а не он. Избрана. Я. Пусть пролилась кровь, пусть меня все еще терзали сомнения – но как приятно было сознавать, что именно меня коснулся высший бог.

Я сжала пальцы Астера. Может, Дом Авера меня и не признал, но я докажу им, что я лучше отца и Каима вместе взятых. Пусть сколько угодно перечисляют доводы и выдвигают подозрения – когда я выйду из Врат Тьмы с победой, у них не останется иного выбора, кроме как согласиться, что я единственная достойна Зверя.

Дядя сказал, что я приведу их всех к погибели.

Вероятно, так и произойдет.