Когда я вернулась в пиршественный зал, гости уже собрались вокруг огромного стеклянного купола. Музыка умолкла, в воздухе стоял гул приглушенных разговоров. Сквозь скопище знати было не разглядеть, что происходит внизу – там, где ждала своего часа купель с водой из Теневого Предела.

Шум стих, над толпой возвысился голос.

– Граждане Сорроусенда, добро пожаловать на церемонию посвящения! – провозгласил кардинал Фартинг. Я вытянула шею и увидела его: он стоял на помосте рядом с куполом. – Сегодня избранные паладины докажут силу своей веры в высших богов Кугары. В этом испытании они должны будут пройти омовение водой из Теневого Предела, само прикосновение к которой способно повергнуть любого смертного в ужас, недоступный нашему пониманию. Но только не тех, кто находится под защитой Четырех. Благословение богов убережет их в миг посвящения – так же, как убережет впоследствии за Вратами Тьмы, посему чести войти во Врата удостоятся лишь те, кто выдержит испытание. Но прежде всего – демонстрация.

Я подошла ближе к зрителям и поняла: вперед не пробиться. Гости плотно сбились в кучу, каждый жаждал заглянуть сквозь стеклянный купол. Когда я попыталась протиснуться ближе, кто-то больно пихнул меня локтем в живот.

Раздосадованная, я резко сказала:

– Простите.

Мужчина, который толкнул меня, повернулся – явно желая отчитать грубиянку, – но, увидев мой черный мундир и стальную руку, тут же передумал. Удивление на его лице сменилось ужасом; посторонившись, он поклонился мне.

– Леди Авера… – пробормотал незнакомец, – приношу извинения.

Это привлекло внимание других гостей – услышав мой титул, они быстро склонили головы и расступились, пропуская меня.

Будь здесь Астер, он бы как следует повеселился. От такого внимания мне стало не по себе, зато теперь я могла пройти вперед. Признательно кивнув, я протиснулась сквозь оставшихся гостей и подошла к куполу. Внизу, в полумраке зала, распахнулись массивные двери.

Вошла небольшая группа людей: трое рыцарей Церкви и с ними оборванец. Он был худым, двигался заторможенно. Доходяга поднял голову, сощурился от света и растерянно заморгал, увидев зрителей. Рыцари в начищенных доспехах практически волокли его под руки.

Снова заговорил кардинал Фартинг:

– Перед вами убийца, преступник худшего сорта. Ему предоставили выбор: петля или шанс доказать свою веру. Совет Слышащих бога обещал ему: если он не поддастся жути Теневого Предела, то получит свободу и даже сможет присоединиться к Ордену Беспечальных, чтобы послужить народу. Если же нет, он станет уроком всем, кто дерзнет ступить за Врата Тьмы без благословения богов.

По толпе вновь прокатился ропот, воздух звенел от тревоги.

– Что будет с бедолагой? – спросил кто-то.

– Он убийца! – возразил другой. – Пусть жуть его заберет.

Двое рыцарей поволокли осужденного к воде, третий тем временем шагнул к купели, держа неглубокую чашу с ручкой. Зачерпнул в нее жидкости, старательно избегая малейшего к ней прикосновения.

Приближаясь к купели, осужденный мертвенно побелел и выпрямился, ни на миг не отрывая взгляда от чаши. Наконец добравшись до цели, он весь закаменел от страха. Но затем глубоко вздохнул, пробормотал себе под нос что-то, пытаясь успокоиться, и оттолкнул рыцарей, которые его поддерживали.

Интересно: был ли он набожным, верил ли в Четверых богов? Возможно, несмотря на все свои преступления, он много молился и надеялся, что боги его защитят. Отчасти я понимала, что он чувствует, шагая навстречу казни на виду у толпы, жаждущей его поражения. Шансы бедолаги были невелики, однако капля надежды оставалась.

В конце концов, если уж такая, как я, сумела снискать милость высшего бога, может, и ему повезет.

Двое рыцарей отошли, держа мечи наготове. На клинках блеснул свет люстры пиршественного зала и огни жаровен, выстроившихся вдоль стен церемониальной комнаты. Рыцарь, державший чашу, потянулся к осужденному, плеснул немного воды тому на макушку и быстро попятился. Поставив чашу на край купели, он тоже выхватил меч.

Зрители дружно затаили дыхание. Стояла мертвая тишина. Долгие мгновения мы просто наблюдали. Осужденный поднес трясущиеся ладони к лицу, чтобы смахнуть попавшую в глаза воду.

А потом глухо застонал.

Низкий стон перешел в пронзительный вой – голос, дрожа и разносясь эхом по пустой комнате, проник даже сквозь купол. Я и еще несколько зрителей вздрогнули, кое-кто, перепугавшись, зажал рукой рот.

У несчастного подкосились колени. Кровь закапала на пол. Она струилась из глаз, рта и ноздрей. Лицо, только что преисполненное надеждой, мученически исказилось. Под кожей вздулись вены, рот неестественно широко распахнулся в крике.

Какому бы богу он ни молится – тот его отверг.

Рыцари не стали тратить время. Один меч вонзился в грудь, другой – отсек голову. Кровь брызнула на мраморный пол, бьющееся в агонии тело рухнуло и застыло. В толпе раздались крики ужаса, но все в этом зале получили желаемое: пример того, что случается с недостойными.

Зал взорвался гулом голосов: кто-то радовался, а кто-то ужасался.

– Увы, – провозгласил кардинал Фартинг, перекрывая шум. – Он оказался маловером. Мы узрели, что ждет дерзнувших ступить за Врата без благословения. А теперь – да начнется церемония посвящения.

Вместе с остальными паладинами меня отвели в вестибюль перед церемониальной комнатой ждать своей очереди.

Помещение было красиво обставлено великолепными креслами и резными столиками – для знати Кугары все только самое лучшее, однако вид портила пара железных дверей, оснащенных тяжелыми вычурными замками. Каждый раз, когда створки открывались, механизм жужжал и щелкал. Одна дверь вела в пиршественный зал, другая – в церемониальную комнату. У каждой двери в карауле стояли рыцари. Несмотря на изящную мебель и дорогие обои, бросалось в глаза отсутствие окон. Мы оказались в ловушке – ни войти просто так, ни выйти.

На случай, если этого было мало, чтобы заставить человека тревожиться, имелась очаровательная компания. Впервые я оказалась лицом к лицу с остальными подающими надежды паладинами. Здесь собрались персоны, чьи великие имена я слышала всю жизнь. Нас было одиннадцать: лорд Карнус, Лайнел и леди Агата из Дома Метиа, трое Беспечальных в безликих белых мантиях Церкви Плачущей Девы, мейстеры Элоиза и Олисса из Дома Голдмерси, а также мой отец, Каим и я.

Целители устроились в креслах, невозмутимые, точно статуи. Каим в углу разговаривал со своим дядей, лордом Карнусом, и Лайнелом Метиа, руки которого так и порхали, быстро жестикулируя. Отец, недовольно поглядывал на меня, но, слава богам, наконец увлекся беседой с Олиссой и Элоизой Голдмерси – они шептались, без сомнения, обсуждая свой альянс.

Заметив винные пятна на прежде безупречном мундире Зандера, я спрятала ухмылку. В вестибюле царила напряженность, не хотелось привлекать внимания. Пусть мы все прошли первый этап, соперниками быть не перестали. Все явно разбились на группки – а я снова осталась в одиночестве.

Жаль, здесь не было Астера, но, бросив взгляд на бельма Карнуса Метиа, я вспомнила, что мои мечты тщетны.

Спустя несколько минут ожидания распахнулись двери, ведущие в пиршественный зал; вошел служитель Совета в сопровождении еще одного рыцаря. Его одеяния были скромнее кардинальских, и, в отличие от Фартинга, он приветствовал нас почтительным поклоном.

– Паладины Кугары, – объявил он, выпрямившись. – Начинается церемония посвящения. Первыми приглашаются избранники Дома Голдмерси: мейстеры Элоиза и Олисса. Мейстер Элоиза, окажите нам честь…

Элоиза Голдмерси гордо распрямила плечи, расправила серое платье и последовала за рыцарем ко вторым дверям. При ее приближении замок, громко загудев и защелкав, отворился – это было творение Голдмерси, зачарованное на открытие лишь по команде. Мейстер и рыцарь вошли в комнату, дверь захлопнулась, и замок снова зажужжал, запирая их по ту сторону.

И начался процесс, длившийся куда дольше, чем мне бы хотелось. Дверь отворялась, следующий искатель входил в церемониальную комнату, и какое-то время в вестибюле царила напряженная тишина. С той стороны к нам не проникало ни звука: металлические двери ничего не пропускали. Даже Каим и Карнус Метиа больше не перешептывались, пока все ожидали исхода.

Случись рыцарям пустить в ход мечи – мы бы об этом даже не узнали.

Но, разумеется, паладины один за другим снова появлялись в вестибюле – с влажными волосами, сияя от триумфа и облегчения. Каждый раз, когда открывалась дверь, к нам доносился приглушенный куполом звук аплодисментов – и каждый раз при этом я все сильнее себя накручивала. «Успокойся, – твердила я. – Астер не подведет».

Ни за что.

Служитель вызывал нас по Домам: сначала Голдмерси, за ними Церковь, следом Дом Метиа. Наконец остались только мы – трое из Дома Авера. Между нами повисло гнетущее молчание. Я гадала – станет ли отец приставать ко мне снова с очередной просьбой войти в его свиту или просто чтобы отругать – но, к счастью, в присутствии Каима Зандер на это не решился. Он с каменным лицом просто ждал своей очереди. Я молилась, чтобы его вызвали следующим и мы не остались наедине.

По крайней мере, Каим по доброй воле с разговорами ко мне не полезет.

Снова защелкал замок, дверь отворилась, выпуская Лайнела Метиа. На юном лице было больше облегчения, нежели торжества. Чуть дрожащими руками он вытер влажное от воды лицо. Посмотрев на меня, он слегка вздрогнул, будто стыдясь своего взгляда, потом робко улыбнулся и быстро направился ко второй двери, торопясь вернуться на празднество.

– Лорд Зандер Авера! – объявил служитель. – Проследуйте на церемонию посвящения. – Еще раз поклонился и добавил: – Да пребудет с вами благословение Четырех.

Я покосилась на отца: может, увижу хоть малейший признак волнения у него на лице? Не тут-то было. С непрошибаемой уверенностью отец проследовал за рыцарем в комнату посвящения.

До сих пор все успешно проходили испытание веры. А как же он? Астер все эти годы твердил, что отец недостоин звания Первой Длани. Может быть, сейчас Зандер останется без защиты? Какой позорный конец для него – но я все же подозревала, что отец справится, как и остальные. Он – та преграда, которую я должна сокрушить, чтобы доказать свое право стать главой Дома Авера.

И тут меня настигла ужасная мысль: а вдруг провалюсь только я? На глазах у всей этой толпы, которая видела, как успешно проходило посвящение до меня…

Идея была настолько жуткой, что я тряхнула головой, пытаясь ее отогнать; служитель с любопытством покосился в мою сторону. Я не обратила на него внимания.

До такого точно не дойдет. Моя связь с Астером сильна как никогда. Я терзалась теми же сомнениями перед первым испытанием и победила.

Мой высший бог меня не покинет.

Кто-то уселся рядом со мной, отвлекая от тягостных мыслей. Кто-то высокий, темноволосый и в черной форме. Каим.

Я уставилась на него. Кузен никогда не приближался ко мне. Он волнуется?

Хочет поговорить?

И тут кузен наконец произнес:

– К Фиону больше не подходи.

В тишине вестибюля его голос прозвучал громко.

Каим нарочно не смотрел на меня, вперив мрачный взгляд в стену напротив. Ну конечно – только и может раздавать угрозы!

– Он первый подошел, – парировала я.

– Да плевать, – отрезал Каим. – Не разговаривай с ним.

– А как же Севиль?

Кузен с искренним замешательством повернулся ко мне:

– А что с ней?

Мелькнули воспоминания: какая уязвимость звучала в его голосе, когда он беседовал с Фионом наедине, как он склонился к своему помощнику. Слова Севиль эхом отдались у меня в голове.

– Ты запрещаешь мне даже говорить с Фионом, но тебя не волнует, что я живу в доме Севиль? – не сдержавшись, уточнила я.

– Она вольна делать все, что ей заблагорассудится.

Во мне зародилась злость.

– А Фион, значит, нет?

– А Фион – мой помощник! – почти прорычал в ответ Каим. – Он связан со мной, его сила принадлежит мне. И не подавай ему дурацких идей.

– Ты хоть задумывался, почему он так жаждет уйти от тебя? – недоверчиво спросила я. – Может, как раз из-за того, что ты такой душный кусок…

– Знаю! – отрезал кузен, и я заткнулась. Я и не подозревала, что он способен признавать ошибки. Каим помедлил, пытаясь подобрать слова, и наконец сказал: – Я не идиот. Понимаю, как все выглядит со стороны. Просто нужно, чтобы он еще немного продержался. Мой отец болен. Ты, наверное, и сама догадалась. Ради памяти подвигов отца я пытаюсь оправдать его ожидания. Когда я получу звание Первой Длани, все изменится. Если Фион тебе хоть сколько-нибудь небезразличен, сделай всем одолжение. Откажись от Похода. – Он повернулся ко мне, явно нехотя, но решительно. – Или… если жаждешь мести – войди в мой отряд. Помоги победить твоего отца. Ты не получишь титул, но послужишь Зверю… и увидишь, как твоя месть свершится.

Я моргнула. Все эти годы Каим либо враждовал со мной, либо упорно не замечал – и вдруг подобная проницательность? Возможно, Фион рассказал ему о моих сложностях – тот всегда при любом удобном случае пристально за мной наблюдал. И все же предложение кузена застало меня врасплох. На миг я вдруг задумалась об этом всерьез. А если я и правда заявлю, что присоединяюсь к нему и помогу победить? Отец и тогда не получит своего. Я хотела добиться титула Первой Длани, но, может, и так сойдет? Я попробую жить счастливо, меня наконец примут в Дом, который меня вырастил, стану выполнять свой долг как орудие Лютого Зверя. Возможно мы с Каимом даже научимся терпеть друг друга…

Какая чудесная мечта…

Однако не та, ради которой я столько трудилась.

– Не могу, – мягко, как только могла, ответила я. Каим только что открылся мне – ненадолго и явно неохотно, чего я совершенно не ожидала от злобного мальчишки, который много лет назад с ненавистью выставил меня из класса мастера Вуонга. – Прости, – продолжила я, удивляясь собственной искренности. – У меня свои цели, я не могу от них отказаться.

– Тогда придется сражаться, – равнодушно отозвался Каим. Вероятно, этого он и ждал. Кузен поднялся – похоже, с разговорами было покончено.

Двери с жужжанием отворились, и появился отец, от которого так и разило довольством. Послышались приглушенные куполом аплодисменты из пиршественного зала.

– Лорд Каим Авера, – объявил служитель. – Приступайте к церемонии посвящения. Да пребудет с вами благословение Четырех.

Ожидай я от кузена хотя бы мимолетного прощания – осталась бы разочарованной. Даже не взглянув в мою сторону, он уверенно направился в церемониальную комнату в сопровождении рыцарей, готовых прикончить Каима, если его постигнет неудача.

Но я уже знала: этому не бывать.

Нас с отцом оставили наедине, не считая служителя и рыцарей в карауле. Зандер, с уже более сдержанным видом, подошел ко мне.

– Последний шанс, дочь, – тихо сказал он. – И не говори, что я не дал тебе возможности одуматься.

Я упрямо посмотрела ему в глаза, и долгое мгновение мы просто сверлили друг друга взглядами.

– Ты вечно был недоволен моим мастерством владения оружием, моими успехами в учебе, тебе не нравилось даже, как я сижу или стою, – отозвалась я, и голос мой не дрогнул, хотя старые обиды не давали покоя. – Я всегда была для тебя обузой.

– И все же ты моей крови, – возразил отец. – За Вратами Тьмы – опасно. Ты столкнешься не только с тамошней жутью, но и со всеми, кто пытается сам снискать славы. Как только мы окажемся в Теневом Пределе, все законы Сорроусенда будут забыты. Соседи станут врагами, паладины будут норовить нанести удар товарищу в спину. Пусть ты не права, но я не желаю видеть, как ты пострадаешь от рук других.

Он сказал это на удивление искренне – и восемь лет назад я бы ему поверила. Если бы за все эти годы, что я планировала месть, он хоть раз выразил сожаление, что забрал меня у матери, или как-то обо мне позаботился, пока пытался превратить меня в идеальное оружие, возможно, все бы пошло по-другому. Но он тянул время и подступился ко мне лишь тогда, когда это стало ему выгодно. Когда было уже слишком поздно.

– Ценю твое беспокойство, – сказала я. – Но я не пропаду. У меня есть защита Зверя.

– Ты и правда в это веришь, – прищурился он. – Хорошо, если ты так отчаянно жаждешь получить титул, я готов тебе даже его обещать. Как только я одержу победу в Походе, я назову тебя своей наследницей, и со временем ты сможешь служить своему обожаемому Зверю.

Просить у него благословения на то, что Астер и так мне даровал? Очень смешно.

– Мне не нужно твое позволение, – сказала я. – Сама всего добьюсь – и так, как у тебя не вышло.

Отец уставился на меня, на лбу задергалась жилка, губы сжались в тонкую линию. Шагнул вперед – и на миг показалось, что он влепит мне пощечину за дерзость. Но, немного выждав, отец просто развернулся и ушел. Видимо, даже у него хватило ума не устраивать сцену перед служителем Совета. А может, он просто понял: уговоры бессмысленны. Дверь, что вела в пиршественный зал, с решительным стуком захлопнулась за его спиной.

Осталась только я.

Время словно замедлилось. В вестибюле царила полная тишина, здесь не было даже часов, чтобы отслеживать истекающие минуты. Казалось, я сижу тут годами – и все же, когда дверь отворилась снова, выпуская совершенно невредимого Каима с влажными волосами, я оказалась не готова.

– Леди Альма Авера, – объявил служитель. – Прошу пройти на церемонию посвящения. Да пребудет с вами благословение Четырех.