Экипаж прогрохотал по брусчатке и завернул за угол на площадь Небесного свода; сквозь окно послышался возбужденный гомон толпы. Я отдернула занавеску: впереди показалось здание Совета, где располагался пиршественный зал, – оно было похоже на сияющий храм, возведенный в дар богам. Его сложили из чистого белого камня, окружили колоннами высотой в два этажа – на вид самое подходящее место для божественного празднества. Из множества окон лился рассеивающий сумерки свет, из распахнутых настежь дверей слышалась музыка. Вдоль улицы до самого входа в зал тянулись гирлянды фонариков; под ними, оттесненные с дороги стражниками, жались верующие.

К парадной лестнице выстроилась вереница изящных экипажей – как тот, в котором прибыли мы; на начищенных боках карет мерцали отблески фонарей. Господа в строгих костюмах и дамы в платьях из полупрозрачного шелка, усыпанных драгоценностями, плавно выходили наружу и поднимались в зал – самые сливки сорроусендской знати, они казались такими пленительными, будто сошли со страниц книги сказок.

На миг я представила, каково это – готовиться к такому мероприятию: выбрать роскошное платье, найти кавалера, ради которого стоило бы сиять весь вечер. Наслаждалась бы я балом, если бы мне предстояло только есть, пить да танцевать вместо того, чтобы вновь доказывать свою силу перед всей этой толпой?

Когда подошел наш черед выходить, Севиль покинула экипаж первой. Она грациозно подала руку лакею, и тот помог ей спуститься. Я нырнула за ней, пригнув голову, чтобы не удариться о крышу кареты, а вновь подняв ее, увидела: все вокруг, и стражники, и служители Совета, которые подошли нас приветствовать, и любопытные зеваки – все они мне кланялись.

Не могу отрицать: сердце взволнованно затрепетало. Я всегда знала, что народ Кугары поклоняется высшим богам и их орудиям. Но в поместье Авера большую часть времени я проводила в своем маленьком домике и находилась в стороне от всего этого. Толпа, что собралась в храме на первом испытании, стала для меня препятствием, которое следовало преодолеть – таким же вызовом, как само посвящение.

Теперь я вошла в число паладинов, и мне начали оказывать соответствующие почести. Севиль с гордо поднятой головой, придерживая юбки, грациозно поднималась к дверям дома Совета – ее все это внимание, похоже, ничуть не беспокоило. Я же вдруг осознала, во что ввязалась, и на миг накатила дурнота.

Но тут кто-то шагнул вперед – тот, кого я узнала бы где угодно. Возле экипажа возник Астер и протянул мне руку, словно один из лакеев. Жест казался учтивым, но вид у моего монстра был разочарованным. Холодным.

Стараясь не привлекать лишнего внимания, я оперлась на предложенную руку. Он осторожно помог мне спуститься с подножки экипажа, а когда я ступила на землю, ловко уцепился за мой локоть, так что мы соприкоснулись плечами. Мы выглядели как обычная пара, направляющаяся на прием. Астер держал меня так, чтобы рядовая публика не сочла мою позу странной. Он все продумал – я не могла просто так его отпихнуть. Мы зашагали по величественной лестнице; я оказалась в его власти.

– Что ты вытворяешь, Альма? – спросил он, не глядя на меня.

Ни к чему было притворяться, будто я не поняла, о чем речь. Астер желал знать, почему я отказалась шантажировать Севиль и пообещала ей сохранить секрет.

– Не хочу с ней враждовать, – тихо ответила я, еле шевеля губами. По обе стороны лестницы стояли в карауле рыцари Плачущей Девы – все они низко склонились передо мной. Устраивать тут скандал было бы неуместно. – И без нее довольно тех, кто мечтает меня уничтожить.

– Она первая объявила тебя врагом.

– А затем взяла свои слова обратно.

– Мы решили, что ты ее используешь, – возразил Астер; каждым движением, тем, как он отводил взгляд, мой монстр давал понять, насколько мною разочарован. – А ты вдруг решила с ней подружиться.

– Мы не дружим.

– Ты отказалась от важного рычага давления. Я всего лишь хочу тебе помочь.

– Знаю, – сквозь зубы огрызнулась я, вдруг устыдившись. Мне захотелось защититься от нападок. Астер прав – я отказалась от своего преимущества, но забирать назад свои слова не стану. Впрочем, ссориться из-за этого мне тоже не хотелось – особенно перед посвящением.

Он смягчился и наконец посмотрел на меня.

– Я не буду спорить. Просто прошу, веди себя осторожнее.

– Ладно. Я же не дурочка, – ответила я. Слова отдавали горечью. Мы часто пикировались, но почти никогда – всерьез. Хотя прежде мне не доводилось принимать столь серьезные решения без совета Астера. У меня просто и возможности такой раньше не было.

Мы добрались до верха лестницы, и размышлять стало некогда. Мой монстр остановился, глядя вперед. Смотрел он в просторный вестибюль дома Совета. Здесь не раз проводили церемонию посвящения. Сам вход был построен так, чтобы внушать благоговейный трепет: высокие своды потолка покрывали фрески с Великим Запредельем, откуда сошли к нам четверо высших богов Кугары. В самом центре высился трехъярусный фонтан со статуей Небесного провидца, чей гигантский глаз обрамляли причудливо изогнутые щупальца. Журчание воды сливалось с оживленными голосами гостей, из-за парадных дверей доносилась приглушенная музыка камерного оркестра.

Облик божества напомнил мне мерейский храм, откуда меня выставили в самый трудный час. К горлу подкатила горечь. Астер скривился – похоже, ему статуя тоже не понравилась.

– Проклятье, – пробормотал Астер. – А я и забыл. Придется мне тебя здесь покинуть, Альма.

– Что? – удивилась я, поворачиваясь к нему. Это он так меня наказывает за непослушание?

– Там будут те, кому тоже по силам меня видеть, и им мое присутствие придется не по нраву, – мрачно заключил Астер.

Я посмотрела на фонтан. Никто кроме меня не видел моего звездного спутника – но, возможно, орудие Провидца на это способно. Мне были понятны опасения Астера. Если Совет заподозрит, что я одержима богом, они могут и вовсе не допустить меня к посвящению. Но легче от этого не становилось. Я представила, как окажусь в одиночестве под циничными взглядами сорроусендской знати, и мне стало дурно.

– А как же посвящение?

– Я все равно буду с тобой, просто не рядом. Не волнуйся, ты справишься.

– Просто возьмешь и уйдешь?!

Но он уже исчез.

После его ухода сердце замерло. Несмотря на все заверения Астера, на меня нахлынула боль утраты. Я надеялась, что он поддержит меня, как в храме Авера.

К тому же мой монстр исчез на такой неприятной ноте… Боль сменилась раздражением. Если Астер пытался пристыдить меня за несогласие с ним – что ж, у него получилось, только радости мне это не принесло.

Собравшись с духом, я одна вошла в парадные двери, что вели в дом Совета. У фонтана меня дожидалась Севиль.

– Ты не слишком-то торопилась, – заметила она при моем приближении.

Я лишь коротко хмыкнула в ответ. Севиль смутилась, будто ждала более теплого ответа после нашего разговора в экипаже. От этого мне тоже стало немного стыдно, но у меня совсем испортилось настроение – не до извинений. Понадеявшись, что кузина спишет мою резкость на волнение перед грядущей церемонией, я обошла ее и фонтан со спутанной массой щупалец Небесного Провидца и устремилась дальше. Слуги и священнослужители кланялись, когда мы проходили мимо – когда проходила я, с моим протезом из черного металла, облаченная в черную же форму, безошибочно выделяющую меня как паладина Дома Авера.

Перед входом в зал гостей приветствовал мужчина средних лет с приятным лицом, облаченный в расшитую серебром белую мантию, что указывало на его важную должность в Совете. Едва заметив, он меня сразу узнал, и лицо его просветлело.

– Леди Альма… – произнес он. Кланяться не стал, только почтительно склонил голову. – Меня зовут кардинал Фартинг. Мне поручено сообщить, что лорд Максимус, к сожалению, не сможет присутствовать на празднестве, однако передает поклон вам и другим паладинам его Дома и желает удачи на церемонии.

– Дядя не придет? – переспросила я, вновь выбитая из колеи.

– Ему нездоровится, – с печальной улыбкой ответил кардинал. – Это все бремя преданности Зверю. Остальные Паладины Дома Авера непременно будут. Уверен, им не терпится с вами увидеться. Слуга сопроводит вас к столу.

По его сигналу к нам подскочил слуга в простых белых одеждах и низко поклонился. Нас провели в просторное помещение с высоким сводчатым потолком; оно было украшено еще роскошнее вестибюля. Двойная изогнутая лестница вела от дверей к выложенному мрамором залу, где толпились гости. Наверху сияла люстра, усеянная крупными – каждый размером с яблоко – кристаллами: того и гляди рухнет под их тяжестью.

В центре зала виднелось большое углубление в полу, увенчанное великолепным стеклянным куполом. Подойдя ближе, я поняла, что сам зал – это огромная галерея с видом на нижний уровень. Вероятно, именно там проходит церемония посвящения – с купелью воды из Теневого Предела, защищенной от случайных касаний смертных.

Дальше, у стен, стояли большие круглые столы, где разместились гости. В основном там сидела разодетая знать, но за одним столом я заметила полуночно-синюю мантию Дома Метиа, а за другим – серо-медное одеяние Дома Голдмерси.

Разумеется, нас подвели к столу, где все были облачены в черное, – столу, предназначенному для Дома Авера, за которым уже собрались мой отец, Юфина, Даранта и Каим.

Покосившись на меня, Даранта усмехнулась:

– Вот и она, исчадие Дома Авера.

Забавно: отец годами вбивал в меня манеры юной леди, но родня, кажется, не считала нужным обращаться со мной соответственно.

Даранта повернулась к Севиль и мгновенно просветлела.

– Севиль, дорогая, – обрадовалась она. – Надеюсь, ты не слишком непосильный груз на себя взвалила. Каим по тебе очень скучал.

Учитывая то, что рассказывала о женихе Севиль, я весьма в этом сомневалась. Однако о плане кузины установить за мной слежку Каим матери, видимо, все же сообщил. Не удержавшись, я покосилась на него – что он на это ответит? Но Каим казался таким же холодным и безразличным, как и всегда, – однако теперь я понимала, почему юная Севиль влюбилась в него, прежде чем он разбил ей сердце.

– У меня все хорошо, тетушка, благодарю. Вы слишком обо мне тревожитесь, – вежливо отозвалась Севиль.

Слуга указал нам на наши места и мгновенно удалился.

Усевшись, я поняла, что впервые за эти годы разговаривала с Дарантой. Она, как всегда, была безукоризненно одета, но смотрела тяжело и вид имела усталый. А ведь дядя Максимус уже давно в отлучке, как же она справляется с мыслью, что ее муж неотвратимо погружается в безумие?

– Ну ты особенно не утруждайся, милая, – ухмыльнулась Даранта. – Всем известно, что представляет собой дочь Зандера. Честно говоря, я даже сомневалась, что она вообще сюда явится.

– Согласно традиции, на церемонии должны присутствовать все представители Дома, – протянул отец. – Раз уж ты так рвешься говорить за Максимуса, тебе не мешало бы изучить наши обычаи. К тому же это прекрасная возможность побеседовать с Альмой.

Справа от него сидела Юфина, а я – слева; стол был огромный, и благодаря этому между нами сохранялось некоторое расстояние. И все же столь близкий вид его ухмыляющейся физиономии портил мне настроение.

– Возможность отругать ее за то, что запятнала доброе имя семьи? – поинтересовалась Даранта, прищурилась и повернулась ко мне. – Тогда я согласна. Ты уже сполна насладилась вниманием. Пора домой – может, отец наконец обучит тебя хоть каким-то манерам.

– Полагаю, не тебе здесь учить других манерам, – спокойно заметил отец.

Даранта побагровела от ярости.

– Какая дерзость, Зандер. Явиться сюда, пока Максимус в таком состоянии, пытаясь урвать его власть! У тебя совсем совести нет?

– Именно потому, что Максимус в таком состоянии, я и должен освободить его от бремени.

– Это долг Каима – как наследника Первой Длани.

Я покосилась на кузена, однако тот их перепалкой не заинтересовался. Он безучастно смотрел в центр стола поверх своего бокала с вином.

Отец решительно стукнул собственным бокалом по столу.

– Он примет этот долг, лишь когда отец станет бессмысленно пускающим слюни калекой, которым пользуются все в столице – включая его жену. Сейчас у меня появился шанс изменить ход событий, но даже за этим столом все настроены против меня.

В ответ на это мы с Дарантой, возможно, впервые в жизни сошлись во мнении, одновременно презрительно скривившись. Отец совершенно искренне считал себя спасителем Дома Авера. Что еще хуже – именно он среди всех нас действительно имел все шансы на успех. Я же не дура – понимала, что он искусен в обращении с мечом, имеет множество сторонников в рядах Лютой стражи и способен находить общий язык с другими Домами – чего не умели ни я, ни Каим.

– Я скорее позволю Максимусу сгинуть на своем посту, чем соглашусь, чтобы ты занял его место! – отрезала Даранта.

Отец только руками развел.

– И где он сейчас? Не в состоянии даже на церемонию посвящения приползти. У него очередной приступ? Сколько горничных должны пострадать, прежде чем ты признаешь его безумие?

– Уж ты-то знаешь толк в обращении с горничными, правда?

Как все это отличалось от моих тихих, уединенных трапез в поместье. Все собравшиеся за этим столом не выносили друг друга, даже те, что должны были держаться сообща. Юфина, которая приехала в столицу под видом содействия мужу, совсем не уделяла ему внимания. Даранта горячо оберегала сына, а тот не удостоил ее и взглядом.

Не семейство – сплошной фарс. Даже если бы я не жаждала отомстить отцу, все равно попыталась бы стать Первой Дланью – просто чтобы доказать им, насколько они не достойны править.

– Ты в Теневом Пределе долго не протянешь, – вдруг заявила Даранта. Подняв голову, я поняла, что тетка обращается ко мне. – Тамошняя жуть мигом разорвет тебя на части. Твой отец не желает внимать голосу разума, так, может, ты послушаешь. Зверь благоволит к Максимусу и будет благоволить к его сыну, тебе с ним не тягаться.

– Спасибо за заботу, тетушка Даранта, – отозвалась я куда резче, чем намеревалась. – Уж как-нибудь справлюсь.

Она была в храме и собственными глазами наблюдала, как я расправилась с механоидом – это ли не доказательство моего превосходства и над отцом, и над Каимом? Но даже очевидное Даранта отказывалась принять.

А я все еще переживала о нашей размолвке с Астером. Впервые в жизни я ему не угодила – и в глубине души теперь сомневалась, по-прежнему ли он меня любит.

– Даранта права, – вмешался отец, не упустив шанса спустить меня с небес на землю. – Вероятно, ты считаешь, что готова к посвящению. Наверняка гордишься собой. Но для тебя будет лучше присоединиться к моей свите, как и было изначально задумано. Иначе Поход для тебя добром не кончится.

– Это для тебя нет, для меня – да, – возразила я.

Даранта фыркнула.

– Я с самого начала твердила: зря ты взял в семью простолюдинку. Кто знает, что она там унаследовала от матери? Та немытая дрянь умерла в грязи, а ты притащил ее отродье…

Что-то хрустнуло, и наступила тишина.

Не сразу я осознала, что все уставились на меня, а потом поняла: оказывается, это я вонзила металлические пальцы в стол. Рука лежала на краю, и посреди склоки и всех этих оскорблений я попросту утратила самообладание.

– И вот она уже она портит мебель в пиршественном зале, – пробурчала Даранта.

Я оглядела семью. Отец с Каимом пристально наблюдали за мной, в их мрачных лицах будто мелькнуло отражение Зверя. Севиль сидела, высоко подняв брови. Даранта явно намеревалась разразиться очередной речью о моих изъянах, а я – нет, я не была готова это выслушивать.

Я встала, отпихнув стул в сторону.

– Прошу меня извинить. Что-то больше есть не хочется.

Как никогда я мечтала просто сбежать, но все же знала: мой уход из пиршественного зала так скоро после начала не останется незамеченным. Мне вовсе не хотелось объяснять, по какой причине я не выношу членов Дома Авера – тем более в недалеком будущем я надеялась его возглавить. Выбора не было: пришлось задержаться.

В глубине души я ждала появления Астера – может быть, он захочет меня утешить после стычки с родичами. Я поискала его взглядом и не нашла. Сердце заныло. Мой монстр предупреждал, что не может здесь показаться, но вдруг он просто до сих пор злится на меня за мою дерзость и хочет наказать, бросив в одиночестве?

Как это повлияет на прохождение церемонии?

Спокойно, сказала я себе. Никак не повлияет. Я сжала стальные пальцы в кулак. Благословение Зверя по-прежнему со мной, пустячной ссорой этого не изменить. Чтобы не погрязнуть в самокопании, я решила побродить по пиршественному залу и незаметно посмотреть на других паладинов: тех, с кем мы увидимся позже, в Теневом Пределе.

Сначала я направилась в сторону стола Дома Метиа, стараясь держаться поближе к стене и не привлекать внимания. Даранта была родом из этого Дома, они прочили Каима на роль следующей Первой Длани. Под сенью этого Дома в Мерее выросла и я. Я не была знакома ни с кем из его высокопоставленных членов, но отец кое-кого мне описал.

Я узнала Карнуса Метиа, главу Дома. Длинные, посеребрившиеся от прожитых лет волосы, оба глаза затянуты молочной пеленой. Сейчас именно он отвечал за светящиеся Врата над городом, а значит, был самым важным человеком во всей Кугаре. Словно почувствовав мой взгляд, он повернул голову в мою сторону. Или мне так показалось – сложно было понять, куда смотрят эти бельма. Лицо его на миг презрительно скривилось, и я недоуменно свела брови, но не успела ничего предпринять, как он уже отвернулся.

Рядом с ним сидел светловолосый юнец, щеки которого еще не тронула борода – почти мальчик. Похоже, это был Лайнел Метиа. Самый молодой избранник Провидца, всего шестнадцати лет, но наверняка исключительно одаренный – ведь лорд Карнус поручил ему возглавить отряд, что отправляется в Теневой Предел. Учитывая опасности, что таились там, я понимала: любой паладин моложе Каима и меня должен был представлять немалую силу – даже если издали казался безобидным.

Последняя из паладинов Метиа не сидела за столом – я нашла ее неподалеку, она показывала небольшой группке знати фокусы со светом. Я помнила только имя, но больше – ничего. Агата Метиа – отец почти ничего не рассказывал о ней, кроме того, что она – верная последовательница лорда Карнуса. Агата была в одеяниях, приличествующих ее Дому, и немного напоминала Даранту – но не с таким злобным лицом.

Я приблизилась, наблюдая, как она завораживает гостей светом, искрящимся между пальцев, но тут заметила стол Дома Голдмерси. Я узнала мейстера Хелен, которая так любезно предоставила для испытаний в Доме Авера своего механоида. В последний раз, когда я ее видела, она рыдала, лежа на земле. Сейчас она сидела с плотно сжатыми губами, посеревшая и замкнутая, вид у нее был такой, словно она мечтает оказаться где угодно, только не на празднестве.

Видимо, правду говорят, что мейстер вкладывает в свое творение частицу собственной души.

Наверное, она рада, что не стала паладином. В Поход отправлялись два мейстера: Олисса Голдмерси, матушка-мейстер и глава дома, а с ней Элоиза Голдмерси. Их серые мантии под светом хрустальной люстры мерцали, как утренняя роса. Олисса, если верить отцу, была с ним дружна. Она достигла почтенного возраста, лицо ее можно было бы счесть приятным, когда бы не пронзительный взгляд. Олисса беседовала с благородными господами, сидевшими за тем же столом, и смех ее звенел колокольчиком, разносясь по залу.

Вдруг краем глаза я заметила за спиной Олиссы какое-то движение. К столу подскочил малыш в старомодном рыцарском шлеме, в руках у него был поднос с изысканными закусками. Знать при виде него принялась восторженно ахать, словно перед ними выполняла фокусы дрессированная собачка.

Мейстер взяла на церемонию механоида – маленького, но все же механоида. Я содрогнулась, вспомнив красивое, искаженное криком лицо под амулетами, которое видела в храме Авера. Этот механоид был столь же послушен, как и тот, другой – до начала боя; он спокойно стоял, а гости склонились к нему, с любопытством разглядывая.

Со смятением в душе я пробралась сквозь толпу знати к гигантскому стеклянному куполу в центре зала. Пара лордов возле него всматривалась сквозь стекло с волнением и опаской. Свет этажом ниже был тусклым, только жаровни вдоль стен мерцали, бросая отблески огня на мраморные плиты пола, а посреди большого и пустого помещения скромно стояла невысокая медная чаша, примерно пять футов в поперечнике. Она была наполовину заполнена водой – издалека казавшейся совсем обычной, но я-то знала: эту воду набрали в Теневом Пределе.

Пара гостей как раз именно это и обсуждала, а я невольно подслушала.

– Скоро будет демонстрация? – спросил мужчина у своего приятеля.

– Еще рано, – отозвался тот. – Только после трапезы. Говорят, зрелище бывает довольно жутковатое.

Демонстрация… В суматохе спора с родней я почти забыла об этой части церемонии. Перед тем как начать посвящение, Совет должен был доказать собравшимся, что вода действительно принесена из Теневого Предела. Для этого привлекали какого-нибудь злоумышленника, и тому предоставлялся выбор: пройти испытание или отправиться на виселицу. Если преступник окажется достойным человеком, он немедленно получит свободу.

В недостойного же, который коснулся воды, проникала жуть – чаще всего мелкая, вроде мозговых червей. Они пожирали его разум, пока кто-то из рыцарей церкви не прикончит несчастного.

Достойных еще не было.

Только после того, как публика получит доказательства, что вода действительно смертельна для тех, кто не благословлен богами, настанет и наш черед. Мы сделаем то, чего не смог несчастный приговоренный, – коснемся воды и станем посвященными паладинами.

– Простите, леди Альма, – сказал кто-то позади, отвлекая меня от раздумий.

Повернувшись, я оказалась лицом к лицу с Фионом, чьи обычно растрепанные волосы были зачесаны назад.

Он улыбнулся мне как старому другу и протянул руку:

– Я надеялся, что ты потанцуешь со мной.