В ту ночь впервые за долгое время мне приснилась мама.

Все эти годы я усердно изгоняла ее из памяти, но, возможно, причина была в том, что я уснула в незнакомом месте. Сначала сон заполонили знакомые лихорадочные видения: призраки тянулись ко мне, шептали на ухо ледяным дыханием свои жуткие вести. Вдали то появлялись, то исчезали Врата Тьмы.

Я снова увидела старый храм и брызги собственной крови на полу. Мой гостевой домик в поместье, где было так одиноко, пока не вернулся Астер.

Потом я снова очутилась в родном жилище. Я стояла на пороге, собираясь попрощаться с мамой. Она была худой и бледной, она умирала. Мама отдала за меня свою жизнь, а теперь смотрела, как все рушится у нее на глазах. Лицо ее искажало отчаяние. Откуда-то я знала, что вижу маму в последний раз.

Я проснулась; по щекам моим медленно текли обжигающие слезы, в углах комнаты прятались тени. Они слабо, отчаянно цеплялись за стены, как все те маленькие создания, чьи жизни я оборвала. Спиной к окну стоял темный силуэт. Его доспехи я как будто видела прежде – как и искромсанное месиво у него на лице. Страж с вырванной челюстью. Сердце пустилось вскачь; я ждала, что он подойдет ближе и отомстит, но тут по моей постели скользнула другая тень и схватила меня за пятку. Ледяные щупальца обвили щиколотку, я вяло дернула ногой, однако что-то в этом прикосновении показалось мне знакомым.

Меня похлопали по руке, и я очнулась. Призраки растаяли. На краю кровати сидел Астер и с беспокойством смотрел на меня.

– Тебе снился плохой сон, – сказал он. Это не был вопрос.

– Я видела маму. – Сердце все еще глухо колотилось. Удалось выдавить лишь дрожащий шепот, но я знала – мой монстр все равно услышит.

Он подался ко мне. Во тьме Астер с его волосами лунного цвета и погребальной мантией мог бы сойти за одного из моих призраков. Но именно он всегда помогал от них избавиться.

– Должно быть, ты устала больше обычного.

Я пожала плечами и смахнула слезы. Наверное, он прав.

– Не знаю, получится ли теперь заснуть.

– Поспать необходимо. Завтра важный день.

– Не люблю такие сны.

Астер тихо засмеялся. Я смутилась и сердито посмотрела на него, а он обхватил мое лицо ладонями и стер влагу, которую я пропустила. Прикосновения утешали и вселяли уверенность, прогоняли остатки сонного страха.

– Моя милая упрямица Альма. Все еще видишь кошмары, как в детстве. А что, если мы с тобой как-то отвлечемся? – усмехнулся он. – Пошли шпионить.

– Шпионить? – все еще хриплым от сна и слез голосом переспросила я.

– Ага. – Астер вскочил, с каждой секундой все больше распаляясь. – О враге нужно знать все. Невеста кузена пригласила тебя к себе в дом – а значит, у нас появился шанс узнать ее истинное лицо.

– Сколько сейчас времени?

– Едва рассвело. Дамочки вроде нее не встают до полудня. Давай же, Альма, пошли на разведку.

Его уговоры сработали. К тому же Астер был прав – я хотела чем-то отвлечься от воспоминаний о маме. Это было просто и привычно – шаг на пути к грядущей мести.

Я кивнула и выбралась из постели.

Потом оделась и осторожно приоткрыла дверь своей комнаты; в доме все еще царила темнота. С кухни внизу доносился приглушенный шум – тихие разговоры и звяканье посуды: это горничные проснулись, зажгли огонь в печи и принялись готовить госпоже завтрак. Дверь в покои Севиль, которые располагались дальше по коридору, была закрыта. Астер прокрался к ней и с преувеличенной осторожностью приложил ухо к створке, а затем кивнул мне.

– Все еще спит! – прошептал он, будто это было необходимо. Мой монстр обожал это притворство. Он скользнул обратно, словно призрак в предрассветной мгле, взял меня за руку и повел вперед.

Мы шагали по верхнему этажу, по-прежнему погруженному в сонную тишину. Первая комната, попавшаяся на пути, оказалась гостевой спальней, так же роскошно обставленной, как и моя. За следующей дверью – то же самое. В третьей мы обнаружили небольшую библиотеку – выглядела она многообещающе. Пол покрывал пушистый красный ковер, сквозь просторные окна струился свет занимавшейся зари. Мне стало любопытно: возможно, у Севиль найдутся книги, которых не было в библиотеке поместья Авера, а в них – полезная для меня информация о городе? Я бесшумно вошла и стала осматривать полки, щурясь, чтобы в сумраке разглядеть корешки. Попадалась мне по большей части художественная литература, в которой я мало разбиралась. Названия казались странными, часть была на чужих языках. Похоже, невеста моего кузена – заядлая читательница. Я погладила пальцем первый попавшийся томик и вдруг узнала его.

«Принц и нищенка».

Я читала ее раньше, у мамы была такая.

В горле внезапно пересохло. Я нарочно пришла сюда тайком, чтобы выбросить из головы мысли о маме, но они настигли меня и здесь. Не в силах сопротивляться, я взяла книгу с полки и открыла на первой странице. Это была сказка о трудолюбивой крестьянке, которая своей искренностью привлекла внимание переодетого принца, а потом вышла за него замуж.

Глупая романтическая история – одна из таких и породила Астера. В издании Севиль, в отличие от маминой книги, имелись картинки, среди них был и он – златовласый принц, который влюбился в простую, но милую девушку. Любопытно, что здесь делает эта книга? Может, она просто очень популярна, а Севиль много читает? Или невеста кузена мечтает о том же – найти любовь и перенестись в лучшую жизнь, хотя и без того купается в роскоши.

– Что ты там нашла? – Голос Астера вырвал меня из задумчивости. Я резко захлопнула томик, и мой монстр заинтересованно поднял бровь. – Что-то непристойное?

– Нет, – прошипела я и продемонстрировала обложку. – Просто сказка.

Он не стал забирать у меня книгу. Вместо этого подошел вплотную и ловко открыл книгу одной рукой, заглядывая мне через плечо.

– Вот оно что, – произнес Астер, увидев рисунки, словно узнал в прекрасном лице принца собственный облик.

Мое же лицо едва не взорвалось от хлынувшего к щекам жара. Я снова захлопнула томик.

– Я читала ее в глубоком детстве, – пробормотала я. – Хватит издеваться.

– Я и не издеваюсь, – заверил он, смягчившись, и дал мне сунуть книгу обратно на полку, чтобы я не смущалась. – Мне просто кажется, что ты способна на большее. Я куда привлекательнее этого неженки-принца, а ты – поинтереснее занудной девчонки с фермы. Лучше бы о нас книгу написали!

– Чего тебе нужно? – спросила я, стараясь не улыбаться его выходкам. – Веская причина, чтобы отрываться от чтения?

– Вообще-то да. – Его глаза блеснули, он с напускной важностью расправил плечи. – Я нашел ее кабинет.

Астер поманил меня в противоположный конец библиотеки, где в полумраке виднелась приглашающе приоткрытая дверь. Мы вошли – сквозь щель в шторах сочился тусклый серый свет, падая на изящный письменный стол с удобным креслом за ним. На столе лежали пара дневников и вскрытые письма. Похоже, это и впрямь кабинет Севиль. Напротив была еще одна дверь – вероятно, она вела в спальню хозяйки.

Мне стало немного стыдно. Пусть я пока не представляла, чего ищу, дневники и письма явно хранили личные тайны. Если бы кто-то прочел мой дневник, я бы ужасно огорчилась.

Но тут Астер сказал:

– Ну-ка, посмотрим, не написала ли она что-то о тебе…

И стыд как рукой сняло. Севиль первой сунула нос в мои дела – и хотя в обмен предложила свое гостеприимство, не стоило ожидать от меня соблюдения границ.

– Главное, не найти тут любовное послание моему папочке, иначе тебе придется меня прикончить, – пробормотала я.

Астер громко хохотнул – я вздрогнула от неожиданности и чуть не зашикала на него, но вовремя вспомнила, что это ни к чему. Обошлась тем, что скривилась, обогнула стол и взяла письма. Астер вновь положил подбородок мне на плечо, читая вместе со мной, мягкие волосы щекотали мне щеку.

– Если они и правда адресованы твоему отцу, покажи их Каиму, – посоветовал он.

– Ты просто жаждешь вселенского пожара, – отмахнулась я. Идея была занятная, хоть и ужасала. Вряд ли мой кузен знал о ветрености невесты, однако такие надежные доказательства потребовали бы немедленных действий. Может, папочка с племянником сцепились бы насмерть на дуэли еще до начала Похода…

К моему разочарованию и одновременно облегчению, письма были достаточно безобидными. Переписка Севиль с высокопоставленными столичными приятелями. Кое-где упоминалось, что ее с нетерпением ждут на сегодняшнем празднестве, и, прочтя это, я недовольно поджала губы. Уж конечно, она всласть насплетничается обо мне! Но больше ничего важного там не оказалось. Я отложила письма в сторону и взяла один из дневников. Поднеся его к тусклому утреннему свету, что струился из окна, я принялась перелистывать страницы.

Не знаю, что я там хотела найти. Что-то пылкое, как в «Принце и нищенке»? Пару слов о безразличии Каима или друзьях Севиль, возможно, что-то компрометирующее отца?

Вместо этого в дневнике было описано странное устройство под названием «телевизор». Севиль явно была очарована этой коробкой, показывающей картинки наподобие магических видений Провидца. Я нахмурилась, и не только от того, что плохо разбирала строки в тусклом свете. Перелистнула несколько страниц, гадая: не чужой ли дневник взяла? Но нет – в начале стояла подпись Севиль. Я отлистала обратно. Она сравнила эту волшебную коробку с неким «радио». Это слово было мне знакомо, оно, как рыболовный крючок, впилось в мое сознание и кое-что выудило: другое воспоминание, такое старое и полузабытое, что я ахнула.

Мама как-то упоминала эту штуковину. Они были распространены в Колтранде, что лежал к западу от Кугары, где боги были не властны. Как и Севиль, маму очаровало это изобретение ученых: с сияющими глазами она описывала мне чудеса, услышать которые мог буквально каждый, а не только избранный или посвященный.

Я спросила ее, можно ли мне посмотреть на радио, а она грустно ответила: «Они просто не работают там, где правят Четверо».

Только позже я осознала: в Кугаре не любили говорить о том, над чем не властны наши боги. Это радио, совсем как мамино лекарство, бросало вызов устоям всего народа. Ему было не место в этой стране.

– У тебя сердце колотится, – пробормотал Астер мне на ухо.

Я не представляла, как разобраться в этом водовороте чувств, не то что объяснить их. Поэтому ограничилась признанием:

– Я удивлена. Никогда бы не подумала, что она всем этим интересуется.

Взгляд скользнул по строчкам, выискивая то, что могло бы пролить свет на полузабытое воспоминание; и вдруг на следующей странице я наткнулась на имя отца.

Я нахмурилась и вчиталась внимательнее.

Я рассказала лорду Зандеру о новинках от торговцев из Колтранда и Рувена – конечно, большинство из них не работают, но… как же я иногда жалею об этом! Сколько пользы они бы принесли простым людям. Когда я описала их отцу, тот ответил, что этим вещам не место на земле богов. Однако лорд Зандер понимает: Кугара закоснела от древних обычаев. Он согласился, что необходимы перемены. Мне кажется, его самого часто отвергали из-за устаревших порядков. Думаю, он на самом деле хочет привнести что-то новое. Рядом с ним я не ощущаю себя дурочкой из-за того, что мечтаю о мире, где женщины вроде меня не становятся лишь племенным скотом для Дома Авера.

– Весьма убедительно, – заметил Астер.

– Не думала, что она вот так воспринимает свое положение, – отозвалась я, всматриваясь в страницу.

Севиль безупречно играла роль светской дамы. Я думала, в этом вся ее суть.

– Интересно, что твой отец ей ответил?

– Наверняка то, что она хотела услышать. Вряд ли он по-настоящему верит в пользу этого «телевизора».

Представив их разговоры, я помрачнела. И задумалась – может быть, что-то подобное случилось и с мамой, может, она просто соблазнилась фальшивыми обещаниями, угодила в ловушку лжи: наверняка ей хотелось лучшей жизни. Но представить, как отец искренне мечтает о том же, что и Севиль, просто невозможно. Похоже, он убедил себя, что его приход к власти мгновенно улучшит ситуацию, и на этой идее выстроил свой завлекательный образ.

Астер ухмыльнулся.

– Если кто и изменит Кугару к лучшему – так это ты, – с нежностью заявил он.

– Не понимаю, почему она не замечает всего этого дерьма, – пробормотала я себе под нос. – Вроде не дура, но…

– Что ты делаешь?

Только чудом я не подпрыгнула. С головой окунулась в чтение и не заметила, что мы уже не одни. Я подняла голову. На пороге комнаты в халате стояла Севиль и смотрела на меня ледяным обвиняющим взглядом.

– Шпионю, – любезно отозвалась я: отговорками все равно не отделаешься.

Наверное, Севиль услышала, как я болтаю с Астером. Одна радость – свет слишком тусклый, и она хотя бы не видит мою покрасневшую от стыда физиономию. Все по-честному, напомнила я себе, – Севиль привезла меня сюда, чтобы совать нос в мои дела, так что я просто отвечаю тем же.

Заметив у меня в руках свой дневник, Севиль распахнула глаза, в два шага подскочила ко мне, выхватила его и спрятала за спиной, будто защищая.

– Тебя не учили, что нельзя лазить в чужие вещи? – зло прошипела она.

Я только фыркнула.

– Ты пригласила меня к себе, чтобы следить за мной. Я просто решила ответить взаимностью.

– Вломившись в запертую комнату?

Я покосилась на Астера. Запертую?! Тот пожал плечами, довольный своей проделкой.

– Не знала, что она была заперта, – отозвалась я, стараясь, чтобы это не прозвучало как оправдание.

В глубине души я ожидала, что Севиль выставит меня на улицу, ведь я уничтожила ее и без того хрупкое доверие. Но она лишь сердито смотрела на меня, и в ее взгляде таилась не только злость. Плечи были напряжены, руки слегка дрожали. И тут до меня дошло: она же перепугалась! Если я поделюсь с кем-то ее мнением о закоснелых устоях Кугары, Севиль несдобровать.

Так вот о какой выгоде толковал Астер. Теперь я могу ее шантажировать.

Я с досадой посмотрела на Астера: он показал мне язык; вид у моего монстра был довольный и нахальный; и ни капли раскаяния – особенно теперь, когда он понял, что я раскусила его план.

– Я же говорил, можно извлечь пользу, – заявил он.

Да уж, я и впрямь обрела защиту от любых козней Севиль. Та, видимо, тоже осознала, в каком шатком положении очутилась. Наверняка ей не терпится все мне высказать… Но вместо этого Севиль холодно уставилась на меня, поджав губы.

– В следующий раз, когда захочется что-то выяснить, просто спроси, – посоветовала она. – Может, я даже отвечу. А теперь, будь добра, покинь мой кабинет.

За завтраком и до конца дня Севиль притворялась, будто меня не существует – пока не настал час собираться на церемонию посвящения: вот тогда она прислала ко мне пару горничных привести в порядок копну моих волос. Я обрадовалась, что вместо вечернего наряда можно облачиться всего лишь в форму Дома Авера, однако служанки, похоже, сочли это брошенным им вызовом и принялись его преодолевать. Первая свирепо вытянула раскаленными щипцами мои волосы, словно они ее чем-то оскорбили и необходимо было преподать им урок; вторая припудрила меня и накрасила глаза – да так старалась, что чуть их не выколола. Наконец горничные закончили; мое обычно бледное лицо сияло, достоинства были подчеркнуты, и пряди теперь не торчали во все стороны, а были уложены красивыми волнами. Восхищенный Астер щебетал и безостановочно лип ко мне, пока не настала пора ехать: тут-то я его прогнала, не хватало еще терпеть эти выходки и в карете!

Похоже, даже пребывая в ярости, Севиль не могла допустить, чтобы ее гостья появилась на важном вечере не в безупречном виде.

Пока мы усаживались в экипаж, которому предстояло отвезти нас на посвящение, Севиль хранила гробовое молчание. Первые минуты поездки прошли в тишине – ни звука, кроме цоканья копыт по мостовой и грохота колес. Я почти заскучала по назойливым расспросам. Конечно, я убедила себя, что пошла на это ради собственной безопасности, однако у Севиль был такой напряженный вид – исчезла вся ее грациозная легкость, – что меня замутило от чувства вины; и чем дольше длилось молчание, тем больше мне становилось стыдно.

Меня так и подмывало что-то сказать – вроде как извиниться, хотя Астер весь день твердил: «Ты позаботилась о собственной защите. Это был верный шаг».

Я знала – он ее жалеть не станет. Астера, как всегда, главным образом интересовало, чтобы я одержала верх. Обычно его забота грела душу, но сейчас она отдавала горечью – будто я переступила какую-то черту. Строки из дневника безостановочно крутились у меня в голове. Севиль оказалась совсем не такой, какой я ее воображала. Ее слова всколыхнули множество воспоминаний – о маме, о том, как она отчаянно пыталась найти мне друзей…

А теперь я уничтожила малейший шанс на дружбу.

Эта мысль никак не шла у меня из головы. Если бы мама была здесь, она бы попросила меня извиниться. Я попыталась подумать о чем-то другом, но мысль меня не покидала. Наконец я решила: впереди церемония посвящения – не слишком сложное испытание, однако не хочется идти туда с тяжестью на душе.

– Спасибо, что прислала горничных сделать мне прическу, – вдруг выпалила я, нарушая напряженную тишину.

Севиль ошеломленно уставилась на меня. Она явно не ожидала, что я с ней заговорю.

Она немного помолчала, беря себя в руки, изумление на ее лице сменилось маской холодности.

– Нельзя же было позволить тебе явиться на праздник в таком виде, будто ты прямиком из Врат Тьмы вышла.

Я нахмурилась.

– Я пыталась проявить вежливость.

– Можешь начать с извинений.

Это я и намеревалась сделать, но как только Севиль указала на мой промах, во мне поднялось раздражение.

– Это ведь ты пригласила меня у тебя пожить только для того, чтобы за мной шпионить! – огрызнулась я.

– И вовсе этого не скрывала. Я не лазила по твоим личным вещам, правда? Но знаешь что… Отлично. Начну первая. – Она поджала губы в тонкую ниточку, а потом, к моему огромному удивлению, сказала: – Альма, прости, что я пригласила тебя к себе с не самыми благородными намерениями. Я сразу записала тебя во враги, и это было грубо с моей стороны.

Я недоуменно моргнула – так искренне прозвучали ее слова. Внезапно я растерялась. Дело в том, что извиняться мне как-то не приходилось – да и примера никто никогда не подавал. Мой отец уж точно не мог служить образцом для подражания.

Пара простых слов дались мне неожиданно тяжело.

– Прошу… прощения… – медленно начала я, – что я копалась в твоих вещах. Я разрушила твое доверие и залезла в личное. – Я помолчала. Казалось, этого недостаточно – особенно теперь, когда Севиль так любезно сделала первый шаг. Я сбивчиво продолжила: – Обещаю никому не рассказывать о том, что прочла.

Сначала Севиль посмотрела на меня с облегчением, но потом снова напряженно расправила плечи.

– А что именно ты прочла? – тревожно спросила она.

– Что-то о «телевизоре» из Колтрана и о том, как ты хотела внедрить эти технологии в Кугаре.

Она испуганно вытаращила глаза и зажала ладонью рот, словно ничего хуже я сказать не могла. Наверняка ожидала, что я как божественная избранница Дома Авера приговорю ее на месте.

– Пойми, я не хотела ничего плохого. Просто иногда меня… огорчает мое положение в жизни, – немного помолчав, тонким голосом объяснила Севиль.

Мне сложно было понять почему. Севиль воплощала все мои детские мечты. Более того, она происходила из влиятельной семьи, а семья ее жениха была еще влиятельнее.

– Джулиан Уорд – Хранитель торговли Дома Авера. Уж конечно, вы могли бы продавать этот товар по всей Кугаре, если бы захотели.

Она с прищуром уставилась на меня. Когда Севиль заговорила, я уже поняла, что задела ее за живое.

– Отец считает, самостоятельное мышление – беда для таких девушек, как я. К тому же телевизоры в Кугаре бессмысленны: они зависят от «электромагнитных волн», а те подавляет присутствие высших богов. Но дело не в технологиях, главное – то, что они означают! Удобство и независимость для тех, кто не благословлен богами, – этого в Кугаре отчаянно не хватает. Но ты-то что в этом понимаешь? Тебя растили как орудие Лютого Зверя. У тебя исключительные привилегии.

Я слушала ее, широко распахнув глаза и не зная, что сказать. В том дневнике писала будто вовсе не благовоспитанная светская дама, которой я завидовала всю жизнь. Теперь я четко понимала, какая она. Однако слова Севиль разозлили меня, и я, не сдержавшись, огрызнулась:

– Ты даже не представляешь, каким было мое детство!

– Ой, я тебя умоляю. Верю: ты изрядно настрадалась, и все же у тебя есть свобода – ты можешь делать что пожелаешь! Вломиться на испытания перед всей толпой – и никто тебя не упрекнет, ведь ты благословлена самим богом.

– Я не по собственной прихоти пошла на это. Отец никогда бы не позволил мне участвовать, если бы я не отвоевала это право силой.

– Да откуда тебе знать, – возразила Севиль.

Попытавшись подавить раздражение, я ровным голосом сказала:

– Оттуда.

Севиль вызывающе вздернула подбородок.

– Почему ты не любишь отца?

Хотелось сказать, мол, он убил мою мать, – но на это я пойти не могла. Ведь я и сама не меньше виновата в ее смерти.

Поэтому я просто покачала головой.

– Ты и представления не имеешь, какой он на самом деле. Ты столько добрых слов о нем написала, а он вовсе не такой!

– Возможно, я знаю лорда Зандера с другой стороны, – допустила Севиль. – Но кроме него, ко мне вообще никто не прислушивается!

Так и подмывало объяснить, что это сплошной фарс. Я почти не сомневалась: отец использует ее, чтобы подгадить Каиму. Может, ему нравилось привлекать внимание молодой женщины – я не понимала, как работает мужская логика, но догадывалась, что такие слова только разозлят Севиль. А я хотела загладить вину, а не разжигать новый скандал.

Пытаясь сменить тему, я полюбопытствовала:

– Значит, из-за этого тебе не нравится Каим? – Мне вспомнилось, как много лет назад кузен отмахивался от Севиль, когда та хотела с ним поговорить. – Он тебя не слушает?

Севиль распахнула глаза, а потом расхохоталась, запрокинув голову.

– Скажи, Альма, – произнесла она, отсмеявшись, – ты когда-нибудь влюблялась?

Повисшую между нами неловкую паузу заполнил грохот колес экипажа. Воцарилась неуютная тишина – я просто не знала, что ответить. Сказать «да» я не могла, это неизбежно привело бы к вопросу «в кого», а у меня не было ни малейшего желания объяснять тайны, которые я не доверила бы никому на свете, даже матери.

Но сердце противилось ответу «нет». Врать самой себе я была не в силах.

– Вся моя жизнь посвящена высшему богу, – выдавила я наконец.

– Тогда, наверное, тебе известно, каково это: любить без малейшей надежды на взаимность, – грустно призналась Севиль.

Сердце больно кольнуло. Наверное, что-то в моем лице переменилось, потому что Севиль посмотрела на меня с сочувствием.

– Каим смотрит только в одном направлении, – продолжила она. – И точно не на меня. Я думала, сбылись все мои мечты – выйти за прекрасного наследника Дома Авера. Он холоден, но не жесток со мной. Я решила, что это его обычное поведение. И лишь потом стало ясно: я ему просто совершенно не интересна. Его внимание уже кое-кому отдано.

Я в замешательстве нахмурилась.

– Кому?

Севиль окинула меня удивленным взглядом. А потом ее глаза вспыхнули.

– Только не говори, что ни разу не замечала!

– Честно говоря, нет, – призналась я, искренне озадаченная. С другой стороны, в прошлом мне было недосуг наблюдать за Каимом, а когда выдавалась минута – это напоминало наблюдение за хищником, а не за предметом сплетен.

– Что ж, – самодовольно сказала Севиль, – обрати на него внимание на празднестве. Уверяю: ты поймешь, что я имела в виду.

– Хорошо, – отозвалась я и спрятала улыбку. На сердце от этой легкой девичьей болтовни потеплело. Удивительное ощущение, такого я от Севиль не ожидала.

Похоже, ей тоже это понравилось.

– Что ж, если обещаешь никому не рассказывать – ни об этом, ни о моем дневнике, я, в свою очередь, обещаю оставить тебя гостьей в своем доме. Но только если будешь прилично себя вести! Иначе придется пожаловаться тетушке Даранте.

Я скорчила ей рожицу, и она от души рассмеялась.

На этот раз, когда мы замолчали, прежнего напряжения между нами не осталось. Оставшаяся часть пути прошла спокойно, и в голове у меня перед грядущей церемонией наконец прояснилось.