Солнце уже светило высоко в небе, когда Эллиотт открыл глаза. Он с удивлением понял, что заснул, несмотря на вихрь мыслей, охвативший его, когда он убежал в дом.

Измотанный, но взбудораженный историей, которую рассказал Гулливер, он просто свернулся калачиком в одном из широких кресел, стоявших перед камином. Эллиотт размышлял о родителях, с которыми никогда не увидится. Несколько часов назад, когда он был дома, в своей комнате на Земле, он думал не только о том, что никогда с ними не увидится, но и о том, что никогда не узнает, кто они. Теперь он знал их историю, свою историю, но это ничего не меняло. Он навсегда останется сиротой. Наверное, именно с этими мыслями он окончательно поддался усталости и уснул.

Этим утром Эллиотт чувствовал себя разбитым. Тело от неудобной позы затекло. Кто-то укрыл его мягким тёплым одеялом. Огонь в камине погас, за окном звонко пели птицы. Эллиотт встал, потянулся, сморщившись, и осмотрелся. В гостиной он был один. Из соседней комнаты доносился громкий храп, и мальчик догадался, что это спальня великана. Но где же его друзья?

Эллиотт тихонько пошёл во вторую комнату, дверь которой, запертая накануне, теперь была приоткрыта. Он просунул голову в щель и увидел крепко спящих Тамару и Гедеона. Кровать, на которой они лежали, была такой огромной и широкой, что они походили на маленьких кукол.

Решив никого не будить, Эллиотт отправился на кухню. Он нашёл несколько яблок и горстку орехов. Мальчик посчитал это идеальным завтраком, собрал всё и вышел в сад. Недолго думая, он снова взобрался на ореховое дерево и расположился на той же ветке, где так удобно сидел вчера.

Вид на залитую утренним светом долину был потрясающим. Солнечные лучи, преломляясь, рождали радуги над Летучей рекой.

– Эллиотт? – услышал мальчик голос Тамары.

– Я наверху!

Он увидел, как подруга в ответ подняла голову.

– О, я поднимусь к тебе!

Через несколько мгновений она уже сидела рядом с ним на большой, растущей почти под прямым углом ветке старого орехового дерева. Эллиотт протянул подруге яблоко, и она с улыбкой взяла его.

– Отсюда открывается красивый вид, – заметила Тамара.

– Ты тоже так думаешь? Мне сложно поверить, что такое место существует, что мы в другом мире.

Тамара кивнула.

– Мне тоже, но, с другой стороны, я думаю, что это круто. Мы хотели устроить на каникулах марафон «Гарри Поттера», но это, – она широким жестом окинула долину, – гораздо лучше!

– Это точно! У нас тоже есть великан, драконы и сошедший с ума злодей… Только здесь псих – это мой дядя, а дракон – я.

Тамара откусила яблоко, какое-то время пожевала его, а потом с грустью и беспокойством посмотрела на Эллиотта.

– Как ты? Нужно много всего переварить, да?

Эллиотт пожал плечами.

– Мне пока сложно разобраться в том, что я чувствую. Слишком много всего. Может быть, через несколько дней я посмотрю на это с другой стороны и всё пойму, но сейчас…

– Ты хотя бы осознаёшь, что ты будущий король и что у тебя есть суперсилы?

Эллиотт усмехнулся.

– Нет, думаю, что не осознаю. Ещё вчера я был обычным учеником четвёртого класса, которого задирал Эдуар. Я был сиротой, который боялся снова оказаться в приюте или в другой приёмной семье. Мне трудно связать это с тем, что происходит сейчас.

– Как ты и сказал, со временем привыкнешь.

Чуть позже они вернулись в дом. Наконец проснувшийся Гулливер готовил им тосты с мёдом и разливал по стаканам сок из яблок, которые собрал в своём саду.

– Ребята, я тут подумал, – объявил он, глядя на то, как трое друзей за обе щёки уплетают завтрак, – нам нельзя здесь оставаться, это небезопасно. Двугидры нашли нас: значит, Киан скоро узнает, что Эллиотт в Драконии. А это очень плохо.

– Он захочет убить меня так же, как убил моих родителей, – просто сказал мальчик, стараясь не выдать волнения в голосе.

– Именно. Нам нужно уйти, чтобы замести следы и найти способ вернуть Эллиотту трон.

Гедеон поднял руку высоко над головой, словно был на уроке. Гулливер удивлённо посмотрел на него, а потом неуверенно спросил:

– Да, Гедеон?

– То есть вы привели сюда Эллиотта, а заодно и нас, не придумав заранее никакого плана?

– Эм… нет. Я не знал… Я не думал…

Гулливер начал нервно почёсывать бороду.

– Ничего страшного! Потому что у вас есть мы: Тами, Эллиотт и я. А мы мастера по части планов. Мы смотрели ВСЕ существующие фильмы, действие которых происходит в космосе, в другой вселенной, в параллельных мирах, в прошлом (ага, даже с динозаврами), и каждый раз мы придумывали план получше, чем герои. Так что можете на нас положиться.

– Эм… Спасибо! Не уверен, что понял все слова, которые ты только что протараторил, но думаю, что звучит хорошо…

– Хорошо? Да это гениально!

Гедеон вскочил со стула и снова начал демонстрировать приёмы из карате, смешанные с кунг-фу, попутно издавая соответствующие крики. Он сделал вид, что ребром ладони разломил спинку стула на две части, и изобразил звук ломающегося дерева.

– Мы их всех победим, а потом посадим Киана в пространственную тюрьму, из которой он не сможет сбежать, потому что она будет находиться в другой плоскости реальности, и станем героями! Эллиотт сделает меня принцем, а Тами – принцессой. У нас троих будут мечи, мы будем скакать на лошадях и убивать всех монстров. Это будет круто!

Гулливер понаблюдал за тем, как Гедеон вертится, едва не сбивая с носа очки, а потом наклонился к Тами и Эллиотту:

– Он всегда такой?

– Обычно ещё хуже, – хихикнула Тамара.

После завтрака, когда Гедеон успокоился, Гулливер начал собирать вещи. Он нашёл свою старую одежду, которую носил, когда ему было года два-три – ребятам она оказалась впору. Одевшись так, они станут более неприметными, чем в джинсах и футболке со стразами, в которую была одета Тами, или футболке с портретом Брюса Ли, которая была на Гедеоне.

– Вы были таким в два-три года? – воскликнул Эллиотт, забирая одежду для себя. – Я знаю, что я не очень высокий, но это почти унизительно!

– У нас в семье все высокие, а я ещё расту, – смущённо напомнил Гулливер.

Приведя себя в порядок и переодевшись, они запихнули в рюкзак Эллиотта свои земные вещи и еду. Больше всего тяжестей предстояло нести Гулливеру, но, учитывая его телосложение, складывалось ощущение, что он мог тащить на плечах и весь свой дом.

Наконец, в середине дня Гулливер объявил, что они готовы.

Но перед выходом он протянул Эллиотту потрёпанную кожаную сумку. Кожа под пальцами мальчика была мягкой. В некоторых местах сумка была потёрта.

– Это сумка твоей матери, Эллиотт. Она взяла её с собой, когда сбежала. Моя двоюродная сестра отправила мне её вместе с письмом перед тем, как её убили. Все фигурки пропали: Киан позаботился о том, чтобы в мире не осталось ни одной, ведь тогда он никогда не встретится с тем, кто сможет его победить. Только той фигурке, которую я дал тебе вчера, удалось избежать его разрушительного безумия. Она была у твоей матери, когда Киан украл у неё остальные. Теперь сумка твоя. Ты уже можешь положить туда свою статуэтку. И, может быть, однажды, если всё будет хорошо, ты сможешь добавить к ней и другие.

Эллиотта переполняли эмоции. С колотящимся сердцем он надел на шею ремешок и погладил кожу, представляя, что его мать, должно быть, делала то же самое. Он ещё никогда не чувствовал такую близость с мамой, и его глаза наполнились слезами. Эллиотт медленно открыл сумку и увидел несколько десятков отделений, предназначенных для фигурок драконов. Мальчик положил свою статуэтку в один из таких кармашков и аккуратно закрыл своё новое приобретение.

– Спасибо, Гулливер, – взволнованным голосом сказал Эллиотт. – Я буду беречь её до самой смерти.

Великан с серьёзным видом кивнул и ласково потрепал Эллиотта по волосам. Потом он откашлялся и объявил, что пора уходить.

Они вышли из маленькой хижины и закрыли за собой дверь. Великан с грустью повернулся к своему жилищу.

– Прощай, мой уютный дом. Надеюсь, что когда-нибудь увижу тебя снова.

– Конечно, вы вернётесь! – подбодрила его Тамара. – Не надо быть таким пессимистом.

Гулливер без особой уверенности кивнул и повёл ребят через луг к долине, которую показывал им накануне. Чуть дальше вырисовывалась скала, круто нависавшая над невероятным пейзажем с текущей над склоном горы рекой.

– Нам нужно спуститься к деревушке Кроличья Нора.

– Кроличья? – переспросил Эллиотт.

– Да, поймёте, когда окажетесь там.

– И как мы спустимся? – спросил Гедеон. – Попросим Эллиотта превратиться в дракона и полетим у него на спине? Было бы круто!

– Эм… Нет, мы спустимся по лестнице.

Гулливер указал налево. Там ребята увидели выдолбленный в скале проход, внутри которого прямо из горной породы была вырезана лестница, ведущая вниз. Её соорудили для того, чтобы можно было спускаться с горы. В стенах прохода располагались широкие балконы, выходившие на долину. Их украшали увитые плющом колонны с изображением птиц с длинными клювами и всевозможных насекомых. Выглядело это поистине волшебно.

Гулливер пошёл по лестнице первым, а за ним, онемев от восхищения, начали спускаться ребята. Спустя десяток ступеней Эллиотт спросил:

– Кто же проделал такой удивительный проход? Он просто великолепен. На это, наверное, ушла целая вечность!

– Это мои предки. Как и я, они были очень высокими и сильными и могли разбить скалу, всего лишь пару раз ударив по ней кувалдой. А потом мастера из моего народа занялись украшением.

– Мне кажется, что я спускаюсь по дворцовой лестнице, – вздохнула Тамара и провела рукой по гладкой стене, которая отделяла её от пустоты.

– Если этот обычный проход кажется тебе дворцом, то подожди, вот увидишь Драконию! Ты глазам своим не поверишь!

– Теперь я ещё сильнее хочу оказаться там.

Гулливер вздохнул.

– Не торопись. Нам придётся пересечь полстраны, чтобы добраться туда, и я не думаю, что путь будет лёгким.

После этих слов они продолжили спускаться в тишине. Скала была такой высокой, что все потеряли счёт этажам, которые прошли, а их уже было несколько десятков.

Вдалеке послышался непрерывный гул.

– Что это за шум? – спросил Гедеон.

– Это водопад, который питает Летучую реку.

К последней ступеньке все чувствовали себя измотанными, ноги дрожали, а колени болели и еле сгибались. Наконец в скале показался второй проход. Он вёл на пустынное плато, которое окружали цветущие холмы, опоясывающие покрытый густой растительностью склон. Эта естественная стена поддерживала русло Летучей реки.

У подножия склона уютно располагалась милая деревушка с нарядными домами. Её жители (совершенно нормального роста) занимались своими повседневными делами, бросая добрые взгляды на приближающихся гостей.

– Эй! Гулливер, как жизнь? – прокричала женщина, которая выбивала ковёр у окна.

Она была пухленькой, а на загорелом лице сияла улыбка. Под её ослепительно-белым чепчиком виднелись каштановые волосы.

– Хорошо, хорошо, Патти!

– Давно ты к нам не заглядывал. Тебе что-нибудь нужно?

Гулливер кивнул и махнул рукой.

– Немного продуктов, как обычно.

Патти посмотрела на трёх детей, молча семенивших за великаном, и широко раскрыла глаза от удивления.

– А что это за крошки? Твоя семья? Какие-то они маленькие, разве нет?

– Это дети друзей, я должен отвести их к тёте.

– Они милые, и есть им нужно меньше, чем тебе!

Женщина рассмеялась, а потом забрала ковёр и ушла в дом. Её смех слышался даже тогда, когда она закрыла за собой окно.

Компания направилась, как предположил Эллиотт, к центру деревни, где неровный круг домов образовывал небольшую площадь, в середине которой струился фонтан. На его вершине стояла огромная фигура кролика. Он был одет как человек и держал в лапе морковку, такую же большую, как и он сам.

– А, теперь я понимаю, почему это место называется Кроличья Нора! – рассмеялась Тамара, рассматривая скульптуру.

Занимавшиеся своими делами жители приветливо махали Гулливеру. Некоторые задерживали взгляд на трёх детях, но никто не задавал вопросов.

– Куда мы идём? – спросил Эллиотт, стараясь быть как можно более незаметным.

Хотя мальчик полагал, что никто не мог знать, кто он, ему не хотелось привлекать к себе внимание. Если его дядя узнает, где он, то всё может обернуться катастрофой. Эллиотту даже представлять не хотелось, что ему придётся превращаться в дракона посреди этого городка. Он был слишком огромным и обязательно разнёс бы что-нибудь в пылу сражения.

Чувствуя себя странно в грубой одежде с чужого плеча, Эллиотт опустил голову и шёл за великаном до большой деревянной резной двери. Она не закрывала вход в здание, а была вставлена прямо в каменный склон, который поддерживал Летучую реку. Гулливер несколько раз постучал огромным кулаком. Вскоре с той стороны раздался дрожащий голос:

– Безобразие! Кто посмел так стучать? Эта дверь существует уже несколько столетий, и мне бы хотелось, чтобы она простояла ещё столько же!

Послышался щелчок затвора, и, когда одна из створок двери наконец открылась, перед друзьями предстала крошечная фигура. Эллиотт вытаращил глаза при виде сморщенного человечка, смотревшего на них бледно-голубыми глазами. Его переносицу сжимали тонкие круглые очки. Густая прядь седых волос выбивалась из-под шляпы, которая когда-то, по-видимому, была гордым цилиндром, но теперь выглядела такой же скукоженной, как и её владелец. Но всё же самыми невероятными были кроличьи уши, торчавшие по обе стороны его головного убора.

Тамара, Гедеон и Эллиотт обменялись ошеломлёнными взглядами, но воздержались от любых разговоров на этот счёт. Но Гедеон, который всё это время держал телефон выключенным для экономии заряда, снова включил его и сделал фотографию.

– Гулливер! – воскликнул человечек, узнав великана. – Мой мальчик, как давно я тебя не видел! Ты вырос с последней нашей встречи.

– Сантиметров на пятьдесят, господин Ирц. И да, много времени прошло.

– И ты привёл с собой детей. Успокой меня и скажи, что они не твои. У тебя не было времени завести троих.

Гулливер расхохотался. Впервые он позволил себе развеселиться настолько, что под ногами задрожала земля.

– Нет, господин Ирц, они не мои. Это дети… эм… друзей, и я должен отвести их домой.

– Ах, очень хорошо. Вот для чего я тебе нужен.

– Да, вы всё верно поняли. Вы, как всегда, проницательны, господин Ирц.

Человечек, весьма польщённый словами великана, приосанился и пошевелил ушами. Эллиотт, размышлявший о том, что уши могут быть всего лишь пришитым к шляпе украшением, понял, что это всё же были настоящие кроличьи уши. На человеческой голове. Ему очень хотелось спросить, но он сдержался. А вот Гедеон вытаращил глаза и уже было открыл рот, но Эллиотт ткнул друга локтем, чтобы тот ничего не ляпнул.

Гулливер тем временем продолжал разговаривать с господином Ирцем. Было видно, что ему сложно поддерживать беседу, но человечек, кажется, был рад снова увидеть великана и засыпал его вопросами. При этом он с любопытством рассматривал детей, переводя свой пронзительный взгляд с одного на другого. Человечек долго смотрел на лицо Эллиотта, и в какой-то момент его глаза сузились, словно ему в голову пришла какая-то мысль. Гулливер, должно быть, заметил это, потому что тон его голоса, вежливый и терпеливый, внезапно изменился. Великан заговорил торопливо и не так любезно:

– Господин Ирц, не хочу показаться грубым, но уже скоро отчаливает следующая джонка, и нам правда нужно идти.

– Да-да, конечно, понимаю.

Теперь он не сводил с Эллиотта глаз, изучал его, словно на лбу мальчика была нарисована карта сокровищ.

Человечек резко протянул руку ладонью вверх, и Гулливер, порывшись в рюкзаке, спешно вытащил оттуда огромный горшок, заполненный оранжевой массой.

– Вот, господин Ирц, ваш любимый морковный мёд.

– Ах, мой милый Гулливер, только ты так хорошо его делаешь. Благодарю. Можете идти.

Он отошёл в сторону, как будто думал, что его маленькая фигурка загораживала огромный вход, потом поклонился, когда друзья пошли по тёмному проходу, освещённому лишь несколькими факелами. Перед ними возникла новая лестница, ведущая сквозь горный склон, более крутая и менее удобная, чем та, по которой они шли раньше. Друзья начали подниматься, и Эллиотт чувствовал на себе пронзительный, точно лазерный луч, взгляд господина Ирца до тех пор, пока тот не скрылся из виду.

Они взбирались по лестнице молча, и это было к лучшему, потому что вскоре все четверо запыхались. Встречающиеся время от времени трескучие факелы янтарным светом освещали им путь.

– Надеюсь, нам ещё несколько недель не нужно будет подниматься по лестницам, – с одышкой проворчал Гедеон. – Мне кажется, я на всю жизнь находился!

– Гулливер! – позвал Эллиотт.

– Да?

– Мы можем доверять господину Ирцу?

– Думаю, да. А что?

– Он глаз с меня не сводил. Словно узнал меня. Понятно, что это невозможно, но не знаю…

Гулливер остановился и повернулся к Эллиотту. На его нахмуренном лице читалось беспокойство.

– Я тоже это заметил. Эллиотт… Ты очень похож на свою мать, когда она была в твоём возрасте. У тебя такие же глаза, такое же решительное лицо. Всё королевство любило Анаитис, и у простого народа было множество её портретов, на которых она была изображена в разных возрастах. Её сложно связать с тобой, потому что лишь немногие знали, что она родила ребёнка, хотя слухи, конечно, ходили. Так что люди не будут об этом думать, а господин Ирц… Ну, он ведь целыми днями только и делает, что следит за ходящими туда-сюда путешественниками, которые плывут на кораблях. Должно быть, он что-то увидел в тебе. Думаю, ему можно доверять, но я не очень хорошо его знаю. Обычно мы перекидываемся парой фраз, я даю ему горшочки с морковным мёдом, чтобы заплатить за проход.

– Я даже не знал, что морковный мёд существует, – заметил Гедеон. Кажется, его совсем не интересовал тот факт, что господин Ирц мог узнать в Эллиотте наследника Драконов.

– Пчёлы собирают нектар с цветов дикой моркови, – объяснил Гулливер, поднимаясь по ступенькам, – у меня на лугу несколько десятков ульев.

Тамара быстро поднялась на три ступеньки и поравнялась с Эллиоттом.

– Не переживай, скоро мы будем далеко отсюда. Даже если господин Ирц не на стороне добра, я уверена, что всё будет хорошо.

Эллиотт улыбнулся подруге, чтобы поблагодарить за ободряющие слова, но на душе у него всё равно было неспокойно.

Однако все его сомнения быстро развеялись, когда они наконец добрались до вершины лестницы и вышли на деревянную пристань. Она была построена у подножия огромного водопада, который с грохотом низвергался в небольшое озеро. Проще говоря, друзья оказались около устья Летучей реки.