Тара подняла глаза, увидела золотистые глаза пегаса и почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. Пискнув от радости, она бросилась обнимать крылатого фамильяра, который звал её к себе.

Теперь она никогда не останется одна. Её будут не осуждать, а только поддерживать и любить. Она навсегда станет единым существом со своим фамильяром, единым духом.

Чанфрейн, которого звала Пеночка, поддавшись панике, сразу понял, что белоснежный пегас – не из конюшни замка.

Приблизившись к нему, он пробормотал:

– Пегас? Откуда он? Что здесь происходит?

– Ничего, мастер, – ядовито процедила Ангелика, которая задыхалась после бега. – Девчонке просто нравится привлекать к себе внимание. Она не одна из нас. Наверное, увидела пегаса и…

Что хотела ещё сказать Ангелика, никто не узнал. Уловив гнев новообретённой хозяйки, крылатый конь угрожающе двинулся на девушку.

Ангелика вскрикнула и спряталась за мастера Чанфрейна.

– Мастер! – закричала она. – Тара надрессировала его нападать на меня!

Чанфрейн пристально осмотрел золотоглазого пегаса и воскликнул:

– Разбери меня Трандилан! А он и в самом деле фамильяр!

Заметив, что Тара поглаживает пегаса по боку, мастер добавил:

– Девочка, он выбрал тебя?

– Да, мастер. Он говорит, что его зовут Галлант.

В глазах тренера мелькнула напряжённая мысль.

– Хорошо. Великолепно! Значит, твой фамильяр – пегас? Потрясающе!

И мастер Чанфрейн начал прыгать и плясать, невзирая на изумлённые взгляды юных заклинателей.

– Вот настоящее секретное оружие! – воодушевлённо выкрикнул он. – Теперь тингапурский ословод просто нос проглотит! Ладно, девочка, сейчас мы найдём подходящее седло и посмотрим, что у тебя получится.

Тара, до сих пор поражённая произошедшим, побрела за мастером, положив руку на шею пегаса.

– Если бы взглядом можно было убить, тебя бы давно не было в живых, – прошептал Таре нагнавший её Калиб, указывая на Ангелику.

– Калиб, всё чудесно! – глубоко вздохнув, проронила Тара. – Галлант выбрал меня, понимаешь, меня!

– Да, но тогда у нас проблемы с Маниту, – нахмурился Калиб. – Кто-нибудь наверняка запомнил, что твой фамильяр – собака. А двух фамильяров ни у кого быть не может.

В разговор вмешался Фабрис.

– Тара, а кто-нибудь видел тебя вместе с Маниту?

– Нет. Точнее, вряд ли. Он за мной не ходит, спит целыми днями, а по ночам выбирается погулять. А что?

– Как думаешь, Маниту хватит хитрости притвориться, что он – мой пёс? – спросил Фабрис.

– Не знаю, но можно у него спросить. Хочешь, чтобы он прикинулся твоим фамильяром?

– Да, пока я не нашёл своего. Тебе нельзя привлекать к себе излишнее внимание, а два фамильяра – на одного больше, чем надо.

– Отличная идея. Давай попробуем.

Мастер Чанфрейн обращался с Галлантом совсем не так, как с остальными пегасами. Во-первых, на уздечке не было удил, а ремешки крепились к нахрапнику, специальному ремешку, доходящему до лба животного. Во-вторых, заклинатель даже не попытался надеть уздечку на Галланта.

Сначала волшебник показал её пегасу, а потом передал Таре. Галлант покорно опустил голову, чтобы она смогла надеть на него затылочный ремень и налобник.

Затем тренер показал, как приладить седло и затянуть его, чтобы ничего не передавить.

Тем временем три конюха оседлали остальных пегасов. Заклинатели вывели их из стойл и отправились на прогулку.

Галлант занимал все мысли Тары. После того как он назвал своё имя, пегас больше ничего не говорил, но явно делился с хозяйкой своими чувствами. Тара могла всецело ему доверять.

Галлант радовался быть рядом с ней, седло оказалось совершенно не тяжёлым, и пегас с удовольствием покатал бы хозяйку.

Она мысленно пошутила, мол, она считала, что первый полёт будет на метле, как в какой-нибудь старой сказке. Галлант возмутился, и Тара рассмеялась.

Да как она смеет сравнивать его, небесного скакуна, с неудобной палкой? И даже показал ей видение, в котором она летит на метле, взвизгивая и отчаянно стараясь не свалиться.

Таре пришлось признать, что Галлант прав. Летать на метле, вероятно, не особо и весело.

– Что ж, мы готовы, – объявил Чанфрейн, проверив, что юные заклинатели правильно оседлали пегасов. – Кто умеет трансформировать одежду?

– Я! – отозвалась Ангелика.

– И я! – выпалили Калиб.

– И-и-и я-я-я, – заикаясь, ответила Пеночка.

– Тогда вы знаете, во что её надо превратить, – улыбнулся тренер и повернулся к Ангелике. – Можешь действовать.

Ангелика взмахнула рукой и произнесла:

– Трансформус! Для верховой езды нужны кофта, обувь и штаны.

Спустя миг девушка предстала перед заклинателями в подходящем наряде: в чёрных брюках, сапожках и чёрно-белой кофточке.

– Трансформус! Для верховой езды нужны кофта, обувь и штаны.

Калиб и Пеночка прочитали заклинание одновременно и засмеялись, увидев, что они, не сговариваясь, наколдовали себе коричневые сапоги и бежевые штаны.

Кроме Фабриса, который с первого раза переоделся в ночную сорочку, у ребят всё получилось. Пеночка помнила о том, что Тара не хочет лишний раз пользоваться магией, и тоже наколдовала подруге одежду.

Затем пегас Тары наклонился, чтобы хозяйке было проще на него забираться. Очутившись в седле, она взялась за поводья и, не успев даже ни о чём подумать, оторвалась от земли.

Это было великолепное чувство. Тара неслась к солнцу, затаив дыхание и наблюдая, как люди и замок становятся всё меньше. Она летит на пегасе! И он исполняет её малейшие желания, когда она ещё толком и загадать их не успела.

Расхохотавшись, Тара резко повернула и промчалась рядом с Калибом, которому было не столь уж приятно летать. Как и Пеночке, вцепившейся в поводья, чтобы не упасть.

Испытывать те же чувства, что и Галлант, и делиться ощущением свободы было прекрасно, и на глазах Тары выступили слёзы радости.

Фабрис с безумной улыбкой крикнул ей:

– Неплохо, да?!

Пристроившись неподалёку от Тары, Фабрис чувствовал себя уверенно. Он прекрасно ездил верхом ещё на Земле, в окрестностях деревни Тагон хватало места для конных прогулок. У графа было шесть лошадей, на которых Тара и Фабрис катались по воскресеньям.

Но пегасы – совсем другое дело!

Под кожей Галланта бугрились мощные мышцы, крылья делали уверенные взмахи. Тара пожалела, что не заплела волосы, и теперь от каждого движения пегаса они били её по лицу. То же самое она думала и о его длинной гриве, которая порой опутывала руки.

В следующий раз надо будет и её заплести.

К Таре подлетел мастер Чанфрейн на пегасе Дангерранде. Волшебник понаблюдал за девочкой и остался ей доволен. Мастер никогда такого не видел: Тара и пегас летели как единое существо.

У Чанфрейна даже появились планы на Тару: он был готов сжевать шлем, если не воплотит их в жизнь.

Через час Чанфрейн велел заклинателям опускаться. Потом мастер, убеждённый, что mens sana in corpore sano[1] – это самое важное, распорядился, чтобы следующий час подмастерья провели за чисткой пегасов, уборкой сена, мытьём инвентаря и починкой стойл. Когда с заданиями было покончено, он разрешил юным заклинателям вернуться в замок.

Галланта разместили в стойле, которое не закрывалось, чтобы он мог уходить и возвращаться, когда захочет. Тара предположила, что из-за размеров ему нельзя будет жить в её комнате, отчего фамильяру и девочке, конечно, взгрустнулось.

Когда настала пора прощаться, Тара чуть не плакала. Ей было почти физически больно расставаться с Галлантом. Но разлука оказалась недолгой. Несмотря на сопротивление конюхов, пегас покинул стойло и догнал Тару, когда она плелась к замку.

При виде грозного пегаса все оборачивались, а Тара смущённо пыталась втолковать фамильяру, что ему надо бежать обратно в стойло.

Смущение девочки переросло в страх, когда она заметила, что толпа, уже собравшаяся во дворе замка, расступилась. К Таре приблизился Драгош. А ещё король с королевой в компании химеры-советника.

Увидев причину волнений, Драгош обнажил клыки в зловещей ухмылке. Тара подумала, что он вот-вот укусит её. Раз Драгош игнорирует солнечный свет, значит, вампирам Иномирья он не страшен.

– Что ж, юная леди, чем вы привлекли всеобщее внимание на сей раз? – ехидно прошипел он.

– Я ничего такого не делала! – возмутилась Тара. – Просто Галлант не желает от меня отходить.

– Животному нечего делать в замке, юная леди. Отведите его в стойло немедленно. Вам положено наказание.

Королева сдвинула брови и уже намеревалась напомнить Драгошу, что Тара – гостья в замке, как вдруг заговорил Калиб.

– Он – фамильяр Тары. И сам выбрал её.

После такой новости по толпе прокатились удивлённые возгласы. Такой крупный фамильяр! Весьма необычно! Король и королева обменялись довольными улыбками.

Вампир опешил, но быстро справился с собой.

– Это ничего не меняет. Животному в любом случае нельзя в замок. Отведите его в стойло, юная леди. И наказание тем не менее вам полагается.

Тара ощутила, как изнутри поднимается непривычная жгучая ярость. По какой-то причине она ненавидела, когда ей возражал Драгош. Да как жалкий вампиришка смеет ей перечить? Он ещё узнает, какова цена подобных выходок.

В приступе дьявольского гнева она была готова заспорить, но внезапно раздался гулкий голос:

– Что происходит?

Через толпу пробирался мастер Чим. Увидев короля, королеву, Тару, пегаса, вампира и химеру, которая мотала хвостом из стороны в сторону, он выпучил глаза.

– Ничего, с чем я бы не справился, Чим, – процедил вампир.

Тара поняла, что его сильно раздражило вмешательство волшебника.

Мастер Чим лишь отмахнулся от Драгоша.

Заглянув в золотистые глаза пегаса, волшебник тотчас сообразил, в чём дело.

– Ох, тебя выбрал пегас!

Тара постаралась подавить кипящую внутри ярость и холодно ответила:

– Да… мастер.

– Разрази меня Драгондор! Вот так номер! И что ты будешь делать?

– Она возвращалась в замок, мастер, – ответил за девочку Калиб, выдержав разъярённый взгляд вампира. – Галлант не захотел с ней разлучаться. Вы же знаете, как бывает поначалу: сопротивляться связи практически невозможно. Поэтому пегас вышел из стойла и догнал Тару. Мастер Драгош хочет её наказать: он считает, Тара нарочно привела Галланта сюда, чтобы похвастаться. Но это неправда. Он просто последовал за хозяйкой.

– Неважно, по какой причине сюда явилось животное, в замок пегасу нельзя ни в коем случае, – твёрдо заявил вампир. – Его надо вернуть в стойло.

– Нельзя в замок? – оторопел старый волшебник. – Это ещё почему?

– Вот именно, – решительно вмешалась королева. – Об этом я и хотела спросить.

Вампир на секунду растерялся, а потом проговорил:

– Ну, во-первых, пегас чересчур большой.

– Ай, да ну и что! – воскликнул старый волшебник. – Я, кстати, в своём истинном обличье вообще достигаю шести метров в длину. И если мне не изменяет память, у её бабушки фамильяром был трёхметровый бенгальский тигр. Это у них семейное. Мы раньше поступали так…

Мастер Чим указал на пегаса и произнёс заклинание:

– Миниатюрус! Пусть лошадь сожмётся хозяйке под стать, чтоб в замке никому не мешать.

Тара потеряла дар речи: пегас постепенно уменьшался и в итоге стал размером с мастифа – довольно крупную собаку, однако вполне приемлемую для помещений.

– А когда нужно будет, чтобы пегас принял обычный облик, – добавил Чим, посмотрев на Тару, – просто скажи: «Нормалюс! Будет очень рассудительно размер вернуть тебе внушительный».

Пегас снова вырос.

– Давай, Тара, попробуй, – посоветовал Фабрис.

– А зачем? – прошипел вампир. – Ваша гостья всё равно не сумеет подчинить себе дар. Помните, что случилось в тронном зале?

Услышав его комментарий, придворные опасливо отшатнулись от Тары. Они совсем не торопились опять испытать её магические выходки на себе.

– Без разницы, – проворчал старый волшебник. – Она справится с магическими силами, если будет соблюдать осторожность.

Тара знала, что при желании может только бровью повести, как вампир превратится в пищащую мышь.

С презрением уставившись на Драгоша, она проговорила:

– Трансформус! Хочу обычные вещи вернуть и привычную мантию поверх натянуть.

И на Таре в ту же секунду появились джинсы и футболка, а на плечах развевалась мантия. По щелчку пальцев ткань украсилась сотнями блестящих лошадок.

Затем Тара повернулась к пегасу и произнесла заклинание:

– Миниатюрс! Пусть лошадь сожмётся хозяйке под стать, чтоб в замке никому не мешать.

Пегас молниеносно уменьшился.

– Ха-ха! – рассмеялся старый волшебник, довольный успехами девочки и слегка удивлённый её магической сноровкой. – А у неё неплохо получается. Пусть берёт фамильяра в замок, раз сумела доказать, что может о нём позаботиться.

Ярость в душе Тары уступила место радости. Теперь сознание прояснилось, и она чуть не бросилась обнимать Чима, но вовремя вспомнила, что верховных волшебников Ланковита никто в щёки не целует. Тогда она заключила в объятья пегаса, у которого от неоднократных изменений размеров, похоже, закружилась голова.

Тара бросила холодный взгляд на вампира, которого уже не боялась, крутанулась на месте и горделиво поднялась по ступенькам. Король и королева засыпали девочку вопросами, от них не отставали придворные, которые затаив дыхание, наблюдали за превращениями пегаса.

История разлетелась как пожар, и вскоре многие обитатели замка хотели воочию увидеть миниатюрного пегаса.

Приняв душ, Тара объяснила Маниту, что теперь ему надо переехать к Фабрису. Сначала она думала, что пёс ничего не понял, но прадедушка сделал над собой невероятное усилие.

– Глупая собака! – с трудом прохрипел он. – Он сильнее меня, и я проигрываю. Ты моя внучка, Тара. Я не хочу тебя оставлять. Я останусь с тобой и буду защищать тебя.

У Тары в груди снова закипела необъяснимая злость, которая появлялась, когда с ней кто-то не соглашался.

– У тебя нет выбора, прадедушка, – ледяным тоном отрезала она. – Я нашла Галланта, теперь все знают, что он мой фамильяр. Ты мне здесь не нужен.

– Ты права, – печально вздохнув, ответил прадедушка в облике лабрадора. – Пойду к твоему другу. Дурная собака будет рада поиграть с мальчиком для разнообразия.

Мягкость прадедушки переборола буйную ярость Тары. Девочка догадалась, что прадедушке очень тяжело оставлять её.

Тара обняла пса, погладила его и поблагодарила.

С тех пор Маниту тенью следовал за Фабрисом. Никто не замечал, что у собаки отнюдь не золотистые глаза, да и пёс неплохо ладил с новым другом. Теперь лабрадор уже не спал целыми днями, наоборот, он активно принимал участие в делах компаньона, как и другие фамильяры.

Галлант очень занимал монархов, и они часто просили Тару привести пегаса в их королевские палаты. Девочке становилось всё тяжелее бороться с раздражением, которое возникало в ответ на тепло, с каким обращались с ней правящие особы.

Когда Тару захлёстывали волны ярости, Галлант с трудом её успокаивал. Они оба понимали, что это ненормально, однако почему-то девочка никак не могла поделиться проблемой с друзьями и старым волшебником. Нечто внутри не желало открывать себя посторонним.

Но Тара была вовсе не глупа. Она понимала, что король демонов наложил на неё заклятье, которое меняет её поведение. Значило ли это, что ей суждено превратиться в демона? Как Тара ни старалась сдерживаться, злоба только усиливалась.

Спустя пару дней друзья решили рассказать Таре побольше об Иномирье, магии и заклинателях.

Они вчетвером отправились гулять по окрестностям. Калиб родился на Иномирье и два года служил подмастерьем у заклинателя, поэтому лучше него поведать о волшебной планете не мог никто.

– Что ж, подумаем, что здесь интересного, – начал мальчик. – Среди немагов всегда жили заклинатели. Следы их пребывания обнаруживались даже в пещерах древних людей. Заклинатели, конечно, не понимали, чем они отличаются от остальных. Большинство помогали немагам – в основном лечили их. Но некоторые пользовались даром совсем иначе – притворялись богами.

Заметив недоумённый взгляд Тары, Пеночка вступила в разговор.

– Например, ацтеки считали заклинателей своими божествами. Их имена – Кетцалькоатль и Тескатлипока.

– У египтян это были Исида, Осирис, Анубис и Сет, – добавил Фабрис, радуясь тому, что, наконец, пригодились знания, почерпнутые из книг. – У римлян – Юпитер, Юнона и Минерва. У древних греков – Зевс и Афродита, у викингов – Тор и Один. Из-за этих самозванцев Верховному совету пришлось организовать особую полицию, которая следит за тем, чтобы заклинатели не выдавали себя за высших существ. Когда на Земле пытался захватить власть какой-нибудь фальшивый бог, его ловили, а затем сажали в тюрьму или уничтожали.

– Человечество развивалось, да и заклинатели не отставали, – продолжал Калиб, развалившись на траве. – А потом настал день, когда их стало ужасно много. Они накопили такую силу, что решились поработить немагов. Но ничего не получилось…

– …потому что разные объединения заклинателей воевали друг с другом и в своей глупой борьбе чуть не уничтожили Землю, – объяснила Пеночка, которая не любила конфликты. – А после появились драконы. Самые древние прилетели из другого измерения. Из иного времени. С тех планет, которыми правили. Из странных миров, где жили эльфы и тролли, гиганты и бесы, гномы и татрис (это народ леди Калибрис), вампиры, всякие оборотни и даже химеры. Кстати, очень многие народы и существа уже тогда переселились на Иномирье: они прекрасно здесь обосновались.

Драконы ввязались в чудовищную войну с демонами и заодно решили захватить Землю, собрав армию из эльфов, великанов и других существ. Они хотели помешать демонам обосноваться на планете, поскольку именно на Земле располагается главная расщелина между Лимбом и нашим миром. Но Демидерус, гениальный маг, собрал армию заклинателей, и они направили свои силы против захватчиков. Драконы удивились, узнав, что люди владеют магией.

– Это ещё мягко сказано, – усмехнулся Калиб. – Драконам хорошенько наваляли, и они свернули экспансию. Они сообразили, что не стоит воевать с заклинателями, а лучше объединиться и вместе победить демонов. Поэтому они предложили нашим предкам заключить мирный договор.

Драконы обещали больше не трогать Землю, а заклинатели – не пытаться её захватить и вдобавок помочь в войне с демонами. Чтобы обучиться и развить волшебные способности, заклинатели согласились отправиться на Иномирье, где магия гораздо мощнее, чем на Земле.

Поначалу заклинатели думали, что это ловушка, но позже поняли, что предложение о сотрудничестве совершенно искренние. Они согласились, и драконы очаровали Землю заклинанием забывчивости: стёрли из памяти немагов любые воспоминания о веках вторжений. Остались лишь легенды о вампирах, эльфах и остальных волшебных народах.

Благодаря объединению, а особенно Демидерусу и четырём невероятно сильным волшебникам, демоны были повержены и заточены в запретном Лимбе. Вдоль расщелины разместили магические печати, а Атлантиду, остров, на котором зияла главная расщелина между мирами, утопили в океане.

«Атлантида!» – подумала Тара. Девочка читала книгу, где речь шла о легендарном таинственном острове с развитой цивилизацией, который исчез среди волн Атлантического океана. Значит, такое случилось на самом деле.

– Разбить печати могут только пятеро из первых верховных волшебников или их потомки. В то же время драконы открыли порталы – проходы, которые позволяют планетам сообщаться, а их обитателям путешествовать с Иномирья на Землю. Многие заклинатели насовсем переселились на Иномирье, как и немаги, – продолжил Калиб.

– На Земле совсем мало заклинателей, – встрял Фабрис. – Они поклялись никогда не колдовать перед немагами и не получать за счёт волшебства какие-либо преимущества.

– Те, кто отлавливал фальшивых богов, были безжалостны и эффективны, поэтому теперь им поручили новую работу, – вздрогнув, заговорила Пеночка. – В наше время по приказу верховных волшебников эльфийская полиция выслеживает и карает нарушителей клятв. Вот так и был уничтожен Друидор Кровосклеп. А его последователи до сих пор ненавидят эльфов. Вместе с редкими волшебниками, которые остались на Земле, полиция присматривает за немагами и наблюдает за демонами, чтобы те не выбрались из Лимба. Как и сказал Калиб, главная расщелина между мирами располагается на Земле.

– На Иномирье живёт множество разных народов, – затараторил Фабрис. – И не только заклинатели и немаги, которые перебрались сюда и поселились в королевствах, республиках и империях вроде Ланковита, Бронтанья или Омуа. – Фабрис принялся загибать пальцы, пересчитывая обитателей планеты. – В Селенде живут эльфы, в горах Гимлии – дворфы, в Гандисе – великаны, в Менталире – единороги, в Крохоталии – бесы, гномы и гоблины… ну и так далее. Чтобы все друг друга понимали, есть заклинание Интерпретус.

– А уж если вспомнить о политике! – воскликнула Пеночка, закатывая глаза. – Омуа – самое сильное человеческое государство из здешних королевств, империй и республик. Там вместе правят императрица Лисбет’тиланнем Т’аль Барми аб Санта аб Мару и её сводный брат, император Сандор Т’аль Барми Аб Марш Аб Бревис. У императрицы не получилось завести наследников, хотя и было несколько супругов благородных кровей. Её брат, Данвью Т’аль Барми аб Санта аб Мару, исчез более десяти лет назад, и скоро встанет вопрос о наследовании трона.

По законам Омуа, сводный брат не может править один. Вместе с ним государство должен возглавить полноправный член благородной семьи, поскольку императрица – прямой потомок Демидеруса, одного из пяти верховных волшебников, которые заточили демонов в Лимбе.

Тара встряхнула головой – слишком уж много знаний на неё обрушилось.

– Ой, как сложно! Королевства, империи, республики, дворфы, эльфы, вампиры, драконы, татрис!

– Да уж, остальное лучше отложить на потом, – подтвердил Калиб, встав с земли и отряхнувшись. – А нам пора дежурить на кухне. Потом можем покататься на пегасах.

Галлант – он ни отходил от Тары ни на шаг – радостно вскинул глаза. Зато Пеночка, у которой во время полёта начинала болеть голова, была недовольна.

Подмастерья заклинателей дежурили на кухне три раза в неделю, что помогало им отточить применение магии в малом масштабе.

Сегодня за дежурными присматривал мастер Драгош. Под его началом хлеб, мясо, овощи и выпечку приумножали и быстро разносили по столам, чтобы насытить каждый голодный желудок в замке.

– Что ж, вот и новая смена. Приступим, – распорядился он. – И запомните: до ужина – не есть!

Скайлер, Робин и Кэрол охотно ретировались из кухни. Калиб, Пеночка и Фабрис тотчас принялись при помощи магии создавать копии еды тех блюд, которые успели приготовить повара.

Тара знала, что, если понадобится, она сможет помочь друзьям волшебством. Когда она впервые пообщалась с фамильяром, то сразу попросила мастера Чима позвонить бабушке и убедиться, что встреча с Галлантом не лишила Изабеллу жизни.

К счастью, на бабушку это никак не повлияло. Однако девочка предпочитала лишний раз не колдовать. Стоило ей применить дар, как внутри привычно закипала демоническая ярость.

Поэтому Тара повязала фартук и, вздохнув, стала чистить морковку для супа, который грелся на конфорке.

Несмотря на шаловливые пальцы и отменный аппетит, Калиб сдерживался ровно до того момента, пока повар не достал из духовки манящий пирог с шелковицей.

– Я им займусь, – невинным голосом заявил мальчик.

Повар, ничего не заподозрив, передал ему пирог.

Калиб поставил выпечку на стол и пробормотал:

– Дупликатус! Пусть три здесь станет пирога таких, но вместо маленьких – больших.

На столе появились три пирога с ягодами, и один из них мгновенно исчез во рту Калиба.

– К-к-калиб, осторожнее, – прошептала Пеночка. – Д-д-драгош смотрит.

– Ай, горячо, – пробормотал юный заклинатель, который обжёг язык. – Не волнуйся. Я же вор. Ещё не родился тот вампир, который поймает меня за руку. Хочешь кусочек?

Тара измученно смотрела на гору моркови и думала, что будь она кроликом, здесь бы был её рай. И вдруг она подскочила – на кухне раздался злобный окрик.

Она успела заметить, как разворачивались события: Драгош схватил Калиба за загривок, из рук мальчика выпал второй пирог, а Пеночка испуганно отпрыгнула назад. А затем на пол пролились тысячи галлонов горячего лукового супа.

Вампир поскользнулся на липкой жиже и упал, отпустив Калиба, который стремительно убежал. Суп залил кастрюли, горшки и сковородки, потушил конфорки, чуть не утопил поваров и их помощников и застыл только у двери.

Тара широко распахнутыми глазами смотрела на развернувшееся бедствие, но не смогла сдержать нервный смех.

– Ты… ты… – шипел разгневанный вампир, который промок до нитки и никак не мог обрести равновесие. – Ты специально это натворила! А ну-ка приберись. Возьми тряпку, ведро и вперёд! Никакой магии, или я…

Драгош был столь зол, что не мог подобрать слов. Он вылетел из кухни и помчался вдогонку за Калибом. Вымокшие в супе повара глазели на Тару. Она пожала плечами. Вампир напугал и её, поэтому девочка опрокинула суп, однако Драгош получил по заслугам.

Калиб убрался восвояси, Пеночка и Фабрис тоже куда-то запропастились, поэтому Тара принялась протирать полы и сгребать суповой бульон с овощами к отверстиям для слива.

Спустя несколько минут на кухню пришёл Робин, подмастерье Ден’марила. Он несказанно удивился, обнаружив, что Тара ползает на четвереньках и драит пол.

– Ты что делаешь? – спросил он.

– Пол мою, – процедила девочка сквозь сжатые зубы. Она была очень зла и еле подавляла магию, которая грозила взорваться и разнести не только кухню, но и ползамка в придачу. – И чем дольше мою, тем больше чувствую себя Золушкой.

– Ясно. – Робин осторожно направился к Таре. – И кто та злая мачеха, которая заставила тебя заниматься уборкой?

– Злая мачеха – жуткий вампир, который постоянно надо мной издевается. Не спорю, в каком-то смысле я залила его супом, но всё случилось не по моей вине. Он меня напугал!

– Ага, понятно, – с сочувствием пробормотал Робин. – А есть какая-нибудь особенная причина того, что ты моешь пол вручную, а не с помощью магии?

– Не могу, – коротко ответила Тара. – Нельзя.

– Что ж, тогда я буду вынужден поступить как любой бродячий рыцарю, когда он видит даму, попавшую в беду. – Сделав изящный жест, Робин произнёс заклинание: – Чистус! Беспорядок, уходи, кухня, чистотой блести!

По помещению мгновенно пронеслось торнадо. Кастрюли молниеносно отмылись, суп, разлитый на полу, исчез, тарелки заняли свои места на полках. Ещё несколько секунд – и кухня сияла как новенькая. Тара, впечатлённая результатом, подумала, что Робин – настоящая находка для любой домохозяйки на Земле.

Девочка хотела обнять и поцеловать помощника, но решила не поддаваться импульсу: она с головы до пят была испачкана в луковом супе.

– Спасибо! – радостно поблагодарила она. – Ты меня спас!

Робин отвесил Таре поклон.

– К вашим услугам, миледи, – сказал он, приподнял край воображаемой шляпы и был таков.

Тара пожала плечами и засмеялась, но где-то внутри поселилась тревога. С тех пор как она вернулась из Лимба, девочка тщательно следила, как бы случайно не использовать в речи что-нибудь иносказательное. Кроме того, теперь она быстро теряла терпение и в несвойственной ей ярости хотела крушить, ломать и причинять боль всем, кто её злит или раздражает. А наихудшим оказалось, что демоническая сила, похоже, влияла на неё всё больше.

Размышляя об этом, Тара помчалась в душ и тёрла себя дольше четверти часа, чтобы на ней не осталось ни намёка на лук. Затем она переоделась и пошла в столовую.

Обед почти закончился, и все уже узнали о происшествии на кухне. Когда Тара направлялась к столу, за которым сидели её друзья, девочку сопровождали приглушённые пересуды.

– Она – явная угроза для окружающих, – науськивала свою маленькую свиту Ангелика. – Она не одна из нас, в замке ей делать нечего. Рано или поздно она кого-нибудь ранит, если не убьёт. Мы ужасно рискуем.

– Ей нельзя разрешать творить волшебство, – прошептал кто-то. – Она не умеет контролировать магию. И совершенно не думает о последствиях.

– Она странная, – донёсся до Тары чей-то голос. – Кто знает, откуда она взялась?

И так далее.

Тара старалась держать себя в руках и не обращать внимания. Она приблизилась к столу и села рядом с Калибом.

– Не бери в голову, – громко произнёс он. – Они просто трусят. И завидуют, ведь у тебя дар сильнее, чем у них.

– Точно, – согласился Фабрис. – Если бы мастер Драгош не схватил Калиба, ничего бы не случилось. Я как раз занимался репликацией галлона супа…

– …и наколдовал ещё тысячу! – огрызнулась Тара. – Ненавижу магию! Она опасна. Я не способна справиться с силой, а из-за неё может умереть бабушка. Когда вернусь домой, попрошу её навсегда избавить меня от дара!!

Калиб, Пеночка и Фабрис ошеломлённо уставились на подругу.

– Т-т-ты что такое г-г-говоришь? – спросила Пеночка. – Ты не и-и-имеешь права! У тебя же есть дар! Глупо…

– …бурно реагировать, – завершил фразу Калиб. – Не отрекайся от магии насовсем, если пока не научилась держать её в узде. У тебя же невероятный дар, Тара!

– Нет, не уверена, – перебила его Тара. – Я даже для вас опасна. Я слышала, что говорила Ангелика. Она сказала, что для вас это риск, и она права.

– Ничего подобного, – возразил кто-то. – У тебя драгоценный дар, Тара. И не надо от него отказываться из-за слухов.

Тара обернулась и увидела Робина. Он серьёзно смотрел на неё.

Девочка улыбнулась.

– Ещё раз спасибо, что помог с кухней, – поблагодарила она Робина. – Если бы не ты, я бы, наверное, всю ночь прибиралась.

Робин хмыкнул в ответ.

– Да ерунда. Кто угодно мог бы поступить так же.

– Точно, – откликнулся Фабрис, которого не очень радовало, что Робину перепало столько внимания. – Мастер Драгош гнался за Калибом, а мы за мастером.

– Лучше бы мне не попадаться ему на глаза в ближайшие дни, – заметил Калиб. – Он, похоже, немного разозлился.

– Скажешь тоже! Он впал в такую ярости, что у него из ушей дым валил! – ухмыльнулся Фабрис.

– Нет, это был суп. Значит, от вампира пар шёл, – со слабой улыбкой пошутила Тара.

– Из носа у него торчал сельдерей, а из уха – морковка. И пока он орал и звал Калиба, то с него отовсюду капал бульон.

– Т-т-так что н-н-найти его было несложно, – захихикала Пеночка. – З-з-за ним ост-т-тавалась тропинка из супа по вс-с-сему замку.

– И слуга отчитал его за то, что он перепачкал коридоры, – продолжал Фабрис. – Мастер жутко покраснел. Я думал, его удар хватит.

– Да уж, волшебник из него просто суп-ерский, – заключил Калиб.

Друзья переглянулись и расхохотались.

– Ох, жаль, что я ничего не видел, – посетовал Робин, вытирая слёзы, навернувшиеся на глаза.

– Прекратите! – взмолилась Тара. – У меня от смеха уже живот болит.

Вечером вся компания собралась в общей гостиной, чтобы получше познакомиться с Робином. Ангелика вместе с подругами отсиживалась в противоположном углу комнаты.

– Было так с-с-смешно! – воскликнула Пеночка, вспоминая о том, как вампир вымок в супе. – Леди К-к-калибрис сказала, ч-ч-что видела Драгоша в к-к-коридоре, и…

Ангелика, которая, похоже, подслушивала, внезапно взорвалась.

– Да ты хоть когда-а-а-а-нибудь з-з-закончишь п-п-предложение? – закричала она, передразнивая Пеночку. – Просто невыносимо! Любой нормальный человек, общаясь с тобой, с ума сойдёт.

Едва Ангелика договорила, как магия Тары вырвалась из-под контроля и ударила в цель.

Ангелика начала раздуваться. Она становилась всё больше и больше, а затем поднялась к потолку и в панике заверещала.

Подмастерья заклинателей растерянно смотрели на то, как она застревает между балками.

Замок тоже удивился, и со стен на секунду исчезли пейзажи. Но он быстро собрался и снова принялся демонстрировать чувство юмора. Вокруг Ангелики появилось голубое небо, чтобы ей лучше леталось, возникли пушистые белые облака и стайка птичек. А вот пол пропал.

Ангелика, которая испытывал головокружение, зажмурилась и завопила ещё громче.

– Какой кошмар, она когда-нибудь замолчит? – затыкая уши, взвыл Калиб. – У неё в лёгких наверняка сотни кубометров воздуха. Давайте её опустим, пока у меня барабанные перепонки не лопнули!

Калиб, Скайлер и Кэрол взмыли к потолку и попытались утянуть Ангелику за собой, но у них не получилось, хотя они тянули изо всех сил. Девушка была летучая, как шарик с гелием, и приклеилась к балкам крепче, чем жвачка, которую прилепили к парте две недели назад. Опасаясь сделать хуже, колдовать подмастерья не решались.

– Ничего не помогает, – подытожил Скайлер, спустившись. – Мы не можем её отлепить. Нужно звать верховного волшебника.

– Может, если бы у нас был какой-нибудь столовый прибор… – предположил Калиб. – Ну, из тех, которыми режут пироги или торты…

– Ангелика – не пирог! – возмутилась Кэрол. – Калиб, это мерзко. Необходимо что-то придумать.

Спустя десять минут бесполезных стараний ребята позвали леди Калибрис. Её волшебства хватило на то, чтобы отклеить Ангелику от потолка, но вот опустить и даже сдуть не получалось.

Тара с некоторым удовольствием наблюдала, как к Ангелике привязывают верёвку, а затем, будто шарик, волокут в медпункт на глазах у изумлённых обитателей замка.

– Не могу поверить, что ты так с ней поступила! – прошептала Пеночка Таре, когда леди Калибрис ушла. – Ладно… девчонка – жуткая заноза. Так ей и надо.

– Эй, ты больше не заикаешься! – заметил Калиб.

Пеночка залилась румянцем.

– Ох, а ведь правда! Посмотрим-ка. Сшит колпак не по-колпаковски, вылит колокол не по-колоколовски, надо колпак переколпаковать, перевыколпаковать… перевыкалпоковать, переколпаковать. Поверить не могу! Я и впрямь не заикаюсь! Как чудесно!

Пеночка принялась танцевать вместе с Шибой, которая была счастлива не меньше, чем хозяйка.

– Но почему? – вдруг спросила Пеночка. – Мама водила меня к лучшим медикам-заклинателям в королевстве, но никто не сумел меня вылечить.

Тара ответила. Точнее, отвечала не она, а демоническая сущность, которая засела у неё в голове и разжигала ярость внутри.

– Ангелике следовало преподать урок, а когда она начала насмехаться над тобой, мне и вовсе захотелось её убить.

Опешив от таких жёстких слов, Пеночка уставилась на Тару. Затем она решила, что подруга шутит, и улыбнулась.

– Значит, мне надо тебя поблагодарить. Это замечательно!

После чего Пеночка поразила друзей очередной скороговоркой:

– Карлик-лекарь Карл у карлицы-крали Клары украл кораллы. А карлица-краля Клара у карлика-лекаря Карла украла кларнет. Если бы карлик-лекарь Карл у карлицы-крали Клары не крал кораллы, то карлица-краля Клара у карлика-лекаря Карла не крала бы кларнет!

– Браво! – воскликнул Калиб. – Очень здорово!

– Кстати, скороговорку придумали на Земле. Хотите ещё?

Калиб очень радовался за подругу, но вовремя умерил её пыл.

– Нет, спасибо. Но ты круто справляешься. Поздравляю!

С тех пор Пеночка никогда больше не заикалась.

Леди Дерию, которой Ангелика тоже не особенно нравилась, весьма развеселило происшествие в общей гостиной. Она присматривала за Тарой и проводила с ней всё свободное время. Старалась побольше рассказывать девочке про волшебство и магические силы.

Однажды, когда они находились в спортивном зале, Дерия отрабатывала технику удара мечом – с полной концентрацией рубила воздух. Восхищаясь точностью её движений, Тара смотрела и думала, как ей повезло иметь такого друга.

Враждовать с Дерией по своей воле никто бы не пожелал.

Закончив тренировку, Дерия заметила:

– Тара, я ведь тебя знаю уже очень давно и никогда даже не подозревала, что у тебя есть магический дар. Но когда увидела, какой силой ты обладаешь, то сразу поняла, как важно и для тебя, и для Иномирья, чтобы ты научилась им пользоваться.

Но Дерии ничего не было известно про кровную клятву Изабеллы. День за днём она подбадривала Тару и убеждала, что ей надо творить заклинания. «Нет ничего лучше практики», – говорила она.

И Тара постепенно поддавалась соблазну. «Совсем немного, – думала она, – лишь парочка упражнений». Например, она меняла цвет волос (рыжий ей совсем не подошёл, как и каштановый) или окрас шкуры пегаса (Галланту не понравился горошек и фиолетовые полоски, с которыми хозяйка заставила его маяться целый день). Тара преображала и одежду, но с сомнительными результатами, к тому же оказалось неудобно надевать кофту, если у неё слева – один рукав, а справа – три.

Но из-за кипучей демонической ярости, которая просыпалась, стоило Таре хоть капельку разозлиться, и которая усиливала её волшебство, девочка старалась не колдовать при своих друзьях – так было безопаснее для всех.

После инцидента с гарпией кровосклепы ничего не предпринимали. Нигде не было видно ни клочка темно-серой ткани. Тара ничего не узнала в Ланковите о Серой крепости, и ей уже не терпелось отправиться в Омуа.

Если бы у неё не было дел и секретов, Таре гораздо больше понравилось бы на Иномирье. Обитатели замка были очень добры к ней, за исключением химеры и вампира.

Советник-химера завёл противную привычку возникать из ниоткуда, когда Тара меньше всего этого ожидала. Он пристально смотрел на гостью с Земли, а затем исчезал. Такие выходки действовали на нервы.

Что до вампира, то он глазел на Тару, как кошка на особенно аппетитную канарейку. Однако, похоже, не понимал, что канарейка в этом случае может оказаться опаснее кошки.

Если не считать подобных неприятностей, Тара и Фабрис неплохо прижились в замке. К слову, высокий симпатичный землянин привлекал взгляды многих девочек.

Но однажды днём Фабрис в бешенстве влетел в библиотеку. За ним следовал Маниту.

Калиб порхал под потолком, гоняясь за какой-то непослушной книгой.

Схватив непокорный том, он наконец обратил внимание на Фабриса и спросил:

– Что с тобой? У тебя такой вид, как будто ты укусил сливу и увидел, что ей обедает целое семейство червяков!

– Почти так и есть, – пробурчал Фабрис. – На меня напали!

– Правда? – воскликнул Калиб и мигом спустился на пол. – Расскажи, как дело было.

Фабрис плюхнулся в кресло.

– Помнишь тех двух девиц, которые постоянно сплетничают с Ангеликой?

– В смысле, лупоглазок?

– Что ещё за лупоглазки?

– Такие крупные птицы с золотыми перьями, которые постоянно ходят вокруг и верещат. Их очень легко поймать. Просто ставишь в лесу зеркало, а через десять минут собираешь штук пять, которые на себя засмотрелись.

– Да брось, не бывает такого, – засомневался Фабрис.

– Нет же, бывает, – серьёзным тоном уверил его Калиб, которого выдала ямочка, проступившая на щеке. – Я подумал, что описание идеально для подружек Ангелики. И что случилось?

– Лупоглазки зажали меня в угол, когда я играл с Маниту, и спросили, почему я общаюсь с такими неудачниками, как вы.

Калиб расхохотался.

– И всё? Наверное, ты им понравился. И что ты ответил?

– Да ничего. Я опешил и даже не придумал, что сказать. Но Маниту меня спас. Положил грязные лапы на их чистенькие платья, и они убежали.

Калиб почесал собаку за ухом и радостно протянул:

– Маниту, до чего ты хороший пёс!

– Если ты запамятовал, он прадедушка Тары, – заявил Фабрис (все ребята уже знали об этом). – Давай как-то поуважительнее.

– Он хоть раз заговорил за то время, что у тебя живёт?

– Нет.

– Значит, он просто замечательный пёс, – сказал Калиб, погладив собаку по шелковистой голове. – Кстати, о собаках. Я видел, что ты творил вчера ночью.

– Ночью? – осторожно повторил Фабрис.

– Ага. Может, мне приснилось, но вроде бы ты пустил Маниту на кровать.

– Слушай, я не позволю Маниту валяться на собачьей лежанке. Представь, что скоро он проснётся в своём прежнем сознании! Поэтому я разрешаю ему спать у меня в ногах. И как же он храпит!

Калиб засмеялся.

– Мне-то без разницы, только смотри, чтобы леди Калибрис не узнала.

В ту ночь Калиб долго ворочался в постели, поскольку переел за ужином. Опять подавали пироги с шелковицей, и он слопал четыре.

Юный заклинатель решил прогуляться.

Минуя кровать Фабриса, он услышал храп Маниту и усмехнулся. Затем мальчик покинул общую спальню. По пути он обнаружил, что полог на кровати Робина распахнут.

Калиб уже был готов нырнуть в один из коридоров замка, как вдруг услышал голоса. Вжавшись в стенную нишу, он рассмотрел два тёмных силуэта.

– Что вы тут делаете? – проговорил женский голос.

– Могу спросить вас о том же, – прошипел в ответ мужской, прекрасно знакомый Калибу.

Мастер Драгош!

– Не очень-то хороший знак, если вампир бродит по коридорам замка посреди ночи, – с подозрением проронил женский голос.

– Да ладно, леди Дерия! Вы в курсе, что я питаюсь исключительно кровью животных! Человеческая меня не интересует.

– Мне известно лишь то, что вам нечего делать рядом с общей спальней подмастерьев, мастер Драгош. Предлагаю вам уйти, пока я не рассказала верховным волшебникам о ваших странных привычках.

Вампир поклонился.

– Давайте провожу вас до ваших покоев, – с притворной вежливостью предложил он. – Раз уж наши спальни расположены по соседству, сможете проследить, что я вернусь к себе.

У Дерии не было выбора, и она согласилась. Оба удалились.

Когда Калиб выбрался из укрытия, сердце у него колотилось. Что задумал вампир? Он связан с теми, кто напал на дом Тары? Изабелла отправила Дерию на Иномирье, чтобы защищать внучку, и Калибу показалось, что именно этим девушка и занимается.

Ему не хотелось будить Фабриса, и юный заклинатель решил рассказать другу обо всём утром, а заодно – Таре и Пеночке. Их маленькая компания должна в этом разобраться, но лучше начать расследование завтра.

Калиб пока не знал, что сильно пожалеет о принятом решении.

Ведь утром выяснилось, что Фабрис исчез.