Пеночка готова была взорваться.

– Она за нами следила! – прошипела она, тыча пальцем в Ангелику. – И угрожает, что всё расскажет, если мы не возьмём её с собой.

– И слепой бы заметил, что вы к чему-то готовитесь, – процедила Ангелика. – Ваше счастье, если кровосклепы не такие наблюдательные, как я.

– Выбора у нас нет, – сдалась Тара. – Пусть идёт с нами.

Фафнир решила возразить, но передумала, поймав разъярённый взгляд Тары.

Девушка зажгла лампу со свечой и вошла в тоннель.

– Ступайте за мной и не шумите, – прошептала она. – Шартриксы могут услышать и начать копать в нашу сторону. Ни звука, иначе нам конец.

Казалось, тоннель рыли специальной техникой. Огонёк свечи выхватывал из темноты идеально гладкие стены. Как и все дворфы, Фафнир стремительно продвигалась вперёд. Фабрис, Робин и Ангелика постоянно бились головой о потолок, но без единого вскрика – их напугало предупреждение о шартриксах.

Спустя несколько минут ребята упёрлись в стенку из почвы и камней и узрели очередную демонстрацию дворфийских талантов. Фафнир приложила руки к барьеру, и он будто размяк, поэтому убрать его можно было быстро и легко.

Ещё мгновение – и Фафнир разгребла последние камни, после чего вся компания обнаружила себя за пределами стен крепости.

По-прежнему молча, Фафнир залепила отверстие землёй и травой, чтобы его не заметили, и жестом показала остальным следовать за ней.

В отличие от лесов на Земле, в зарослях Гандиса не имелось троп. Это была густая чаща с целой сетью переплетённых корней, об которые все постоянно спотыкались. Отовсюду раздавались пугающие звуки. Через час тяжёлого пути Фафнир приказала спутникам остановиться.

Девушка осторожно выставила вперёд лампу со свечой, которую с момента выхода из тоннеля прятала под жилеткой.

– Покажи карту, Тара, – прошептала Фафнир. – Пора направляться к болотам.

Тара послушалась. Девочка уже рассказала ребятам о том, что ей посоветовала мама, но сперва пришлось наложить заклинание Интерпретус, несмотря на возражения Фафнир. На Калиба, Тару, Робина и Ангелику ещё действовали чары из Тингапура, но стоило беглецам выбраться из крепости, как Фафнир перестала понимать Фабриса и Маниту. Чтобы исправить ситуацию, Тара прочитала заклинание.

Калиб расстроился, что им не потребуются всё, что он с таким трудом выкрадывал, и сейчас запасы сильно поредеют. То же самое касалось яблок, хлеба, сушёного мяса и сыра, которые Пеночка стянула из столовой. Кое-что ребята выкидывать не стали – зелья и мази из медкабинета, а ещё три меча и лук со стрелами. Робин нашёл даже красивый обоюдоострый топорик для Фафнир. Она нарекла его Алмаз и позже взмахивала им, как только ей мешала на пути какая-нибудь ветка.

За исключением Ангелики, которая постоянно жаловалась на царапины и синяки, все собрались вокруг карты. Они пока отошли недалеко от крепости, а путь предстоял неблизкий. Но Фафнир считала, что кровосклепы ни за что не подумают, что они направились не в Гимлию, а в противоположную сторону.

– Скоро бояться будет нечего, – сказала она. – Из леса мы выберемся примерно через час. Затем будет гора, потом равнина, а там и до болот рукой подать. Дорогу я запомнила, можем выдвигаться.

Вдруг Блондин и Маниту зарычали, а на Шибе шерсть встала дыбом. Фамильяры напряжённо всматривались в полумрак.

Ребята, не задумываясь, выстроились полукругом, прикрывая друг друга. Робин раздал мечи и приложил стрелу к луку. Ангелика, которая ничего не понимала, собиралась заговорить, но неожиданно к беглецам метнулись три огромные тени. Шартриксы!

Робин одну за одной выпустил две стрелы с такой скоростью, что было невозможно уследить за движением его рук, и поразил обе цели.

Третий зверь сбил Ангелику с ног и уже грозил вцепиться в неё, но Шиба разорвала ему горло. Ангелика увидела нависающее над ней чудовище и завопила от ужаса, но неожиданно сообразила, что монстр оттаскивает её подальше от мёртвого шартрикса.

– П-п-пеночка?

– Ничего себе, – насмешливо ответило чудовище. – Никогда не думала, что услышу, как ты заикаешься. Ты как? Не ранена?

– Н-н-нет. Т-т-твоя пантера м-м-меня спасла.

Чудовище кивнуло и спросило у остальных:

– Все целы?

Второй мёртвый шартрикс валялся чуть поодаль, из глаза и груди зверя торчали стрелы. Третьего сразила топором Фафнир, у него в пасти лежал бедный Маниту.

Тара испуганно подбежала к собаке.

– Прадедушка!

С огромным трудом пёс освободился из пасти шартрикса. Бока Маниту были испачканы кровью и слюной.

Лабрадор страдал от боли.

– Ох-ох-ох, – простонал Маниту. – Глупый пёс! Значит, теперь в твоей голове главный я?

– Прадедушка, как ты?

– Не бойся, я в порядке. Немного помялся.

Потом он повернулся, посмотрел на свой бок, чтобы понять, насколько серьёзны увечья, и потерял сознание.

– Я так и знал, что он не настоящий фамильяр! – воскликнул Робин. – Но всё равно удивился, когда пёс заговорил.

– Как думаете, здесь ещё такие есть? – спросила Ангелика, озираясь по сторонам. – Лучше бы я в крепости осталась. Мы скоро умрём!

– Пожалела, что шантажировала нас? – не удержался Калиб. – Уже не храбрая мисс Возьмите-меня-с-собой-не-то-закричу? Что ж, у тебя будет масса возможностей поорать, потому что теперь ты знаешь, куда мы идём, а отпустить тебя мы не можем. Добро пожаловать в реальный мир!

– Калиб, перестань! – перебила его Тара. – Надо помочь Маниту. Вы больше знаете про шартриксов, чем я. Расскажите, как вылечить дедушку, и двинемся дальше. Если нас нашли трое, будут и другие.

– А нам можно колдовать? – пробурчала Фафнир. – Нас не выследят?

– Нет. Мама сказала, что, если колдовать аккуратно и рассеивать волшебство в меру, следы чар растворятся в магии Иномирья. И найти нас будет нельзя.

Робин не стал терять время.

Он опустил руки на разодранный бок пса и сказал:

– Пусть боль уйдёт, и рана эта заживёт.

Под действием заклинания рана на Маниту начала затягиваться, кости срослись, появилась новая шерсть.

Однако Маниту продолжал лежать без сознания.

– Так и должно быть? – спросила Тара. – Это нормально, что он пока не очнулся?

– Яд шартриксов в целом не смертелен для собак, и твой дедушка уже должен проснуться, – мрачно сказал Робин. – Тебе стоит попросить пегаса перенести нас по одному вперёд. Нам надо побыстрее выбраться из леса.

– Ты знаешь, что ты гений? – похвалила его Тара. – Ну конечно! С нами же Галлант. И почему я такая дурочка? Я про пегаса даже не подумала. Он очень сильный. Когда мы были в Травии, он катал меня часами и ничуть не уставал. Наверное, мы сэкономим целые сутки.

Тара повернулась к фамильяру.

– Галлант, ты понял, что нужно? Справишься?

Пегас мысленно сказал «да», и Тара тотчас увеличила фамильяра до нормального размера.

– Первыми отнеси Робина и Маниту, – попросила Тара. – Долети с ними до горы и возвращайся к нам: мы тем временем пойдём по тропе. Ты нас увидишь. Это около половины пути.

Робин хотел возразить, что ему надо не лететь, а охранять оставшихся в лесу. Но сдался, заметив, с каким недоумением смотрит на него Пеночка, которая скалила клыки и поигрывала мышцами. И Робин решил, что, наверное, она будет лучшим защитником.

Поэтому Робин, держа Маниту на руках, отправился в полёт на пегасе.

От страха и холода – меховая накидка и сапоги не слишком помогали – Тара стучала зубами. Приглушённые ругательства ребят намекали на то, что у Калиба, Фабриса и Ангелики дела обстоят немногим лучше. Только Фафнир и Пеночка, похоже, не страдали. Первая – поскольку холод ей был нипочём, а вторая – потому что не стала превращаться в худенькую девочку и носила естественный меховой покров.

Фабрис, которому казалось, что он полмиллиона раз успел удариться головой, возмущался, что лесорубы Иномирья плоховато работают. Ну как можно оставить после себя столько веток?

Спустя некоторое время тропа привела всю компанию на холм. Ребята взобрались на возвышенность и различили равнину у подножия горы.

А за обширной равниной раскинулись и Болота Запустения.

Ребята спустились с холма и смогли шагать рядом, а не гуськом. Лес значительно поредел.

– Как думаете, кроме тех шартриксов за нами могли увязаться какие-нибудь звери? – спросила Пеночка, беспокойно оглядываясь на тёмную чащу позади.

Калиб поправил рюкзак, лямки которого впивались в плечи.

– Те трое, наверное, учуяли нас, когда мы выбирались из тоннеля. Если бы за нами побежала вся стая, от нас остались бы одни голые косточки.

Ангелика вздрогнула.

– А что, если остальные поймают нас по запаху? У нас нет никаких шансов! Пожалуйста, отпустите меня в крепость! Клянусь, я никому не скажу ни слова.

– Проблема не в том, Ангелика, – сдержанно ответила Тара. – Отвести тебя туда мы не можем, а если попробуешь вернуться без провожатого, тебя сожрёт шартрикс или другая тварь. Лучше уж иди с нами.

– Значит, ты виновата, – сказала Ангелика, но не злобно, а будто констатируя факт реальности, которую она вынуждена терпеть. – Я тут из-за тебя.

– Вообще-то нет, – поправила её Фафнир. – Ты здесь не из-за Тары, а благодаря ей. Я бы тебя с собой ни за что не взяла, если бы не Тара.

– Из-за неё, – настаивала Ангелика. – Если бы не она, я бы сейчас общалась с волшебниками из высшего общества в Омуа, но проклятый кровосклеп решил, что обязан добавить Тару к своей личной коллекции.

– Ага. И ты ему, конечно, не нужна, – пробормотал Калиб.

– Что? – взвилась Ангелика. – Я ничуть не менее ценный экземпляр, чем земная дурочка, и если бы Магистр это понял, охотился бы на меня.

– И что тебя тогда не устраивает? – спросила Фафнир.

Ангелика открыла рот… а потом закрыла.

Калиб залился смехом.

Дальше шли молча. Ангелика уныло брела, Фафнир бодро перебирала короткими ножками, впрочем, ширины шага вполне хватало на то, чтобы Калиб и Тара едва поспевали следом. Пеночка принюхивалась, оборачиваясь в разные стороны, как огромный мохнатый волк. В театре она вполне могла бы сыграть огра из сказки, который обычно задаёт вопрос: «Чьим это духом пахнет?»

Тара поёжилась.

Друзья шли дальше, стараясь передвигаться побыстрее. Только Тара начала переживать о том, как дела у Робина и Маниту, как над головой мелькнула тень Галланта. Пегас легко приземлился рядом с хозяйкой и наклонил голову, чтобы девочка почесала ему макушку.

Пегас поделился с Тарой видением о том, как Робин и Маниту удобно устраиваются в пещере. Пёс чувствовал себя неплохо, если не считать яда шартрикса. Робин считал, что побороть отраву помогало заклинание, благодаря которому прадедушка Тары обрёл бессмертие, хоть и в облике собаки.

Теория казалась вполне вероятной, раз уж Маниту после укуса протянул целых два часа.

– Фафнир, ты следующая, – сказала Тара. – Уверена, что Робин станет на стражу. Смени его, чтобы он немного поспал. Потом прилетит Калиб, и ты сможешь отдохнуть – и так далее. Перед тем как идти дальше, каждому надо поспать часа четыре.

– Мне не нужен сон, – возразила Фафнир. – Я не такая неженка, как ты думаешь.

«До чего ж ранимые эти дворфы!» – пронеслось у Тары в голове.

– Я ничего такого не думаю, – тактично ответила она. – Но ты много сил потратила на то, чтобы закончить тоннель. Мы не знаем, тяжело ли будет на болотах. Вероятно, поспать – не настолько плохая идея?

– Ну, может и так. Как окажусь в пещере, решу. Пора лететь.

– Отлично. А ты как? – обратилась Тара к Галланту. – Не устал?

Уловив его мысль – образ скачущих пегасов – девочка улыбнулась. Фамильяр придумал очень забавный способ сообщать ей, что с ним всё хорошо.

Но бодрое расположение духа вмиг оставило Галланта, едва он почувствовал на себе вес Фафнир. Пегас оторопел, принялся переступать с ноги на ногу и даже поморщился.

Взлетел он гораздо менее изящно, чем обычно – отчасти из-за того, что Фафнир цеплялась за его гриву, как тонущий за соломинку. Как и все дворфы, она ненавидела высоту.

Пегас подал Таре знак, что желал бы сохранить гриву до конца полёта.

– Фафнир! Не надо тянуть! – крикнула девочка. – Он тебя не уронит, поэтому держаться изо всех сил не стоит.

– Не уверена, – откликнулась Фафнир, однако ослабила хватку, и Галлант с облегчением вздохнул.

Спустя мгновение они исчезли в ночном сумраке, и Тара вместе другими беглецами двинулась дальше, освещая путь лампой со свечой, которую ей вручила Фафнир.

Когда ребята уже брели по равнине, Галлант вернулся за следующими пассажирами. Небо посветлело.

Тара осталась наедине с Пеночкой, которая сказала кое-что тревожное.

– Я есть хочу.

– Можешь подождать? Скоро будем в пещере.

– Не, я сейчас голодная. У чудовищ метаболизм быстрее, калорий сжигается уйма. Мне нужен протеин.

– Ну… будешь хлеб? И у меня вроде бы найдётся сыр. Сушёное мясо у Калиба.

– Хлеб? Сыр? Ты шутишь? Протеин – это мясо. Мне необходимо мясо!

– Правда? Вряд ли я чем-то могу тебе помочь.

– Ничего страшного, я разберусь. Скоро увидимся.

И Тара осталась одна посреди тусклой равнины. Было уже шесть утра, но солнце, похоже, вознамерилось поспать подольше. Небо заволокли тучи, наверное, поэтому рассвет и затягивался, отчего было не легче. Тара надеялась, что хотя бы дождя не будет.

Девочка шла вперёд и насвистывала, подбадривая себя. Кроме того, она держала лампу повыше, чтобы Пеночка не спутала саму Тару с чем-нибудь съедобным.

Внезапно перед Тарой выросла огромная тень и сунула ей под нос кусок кровавого сырого мяса.

– Хочешь?

Что ж, какое-то животное сегодня проснулось слишком рано.

– Ой! – воскликнула Тара. – Как мило с твоей стороны, Пеночка, но я не особо голодна. И кстати, я предпочитаю, когда еда приготовлена. Я бы не отказалась от круассанов с маслом и джемом и чашки горячего шоколада. Но тебе, конечно, следует поесть. Приятного аппетита.

Пеночка проглотила шмат мяса в два захода. Довольно вздохнув, принялась вылизываться, как громадная кошка.

К счастью, солнце решило, что пора за работу, и выползло на небосвод. Равнина моментально преобразилась, и Тара с удивлением отметила, что трава здесь не зелёная, а голубая. Позади кое-где росли деревья, редкие беглецы из леса. Трава была невероятно густая и высокая, и девочка поняла, что из такого укрытия на них мог напасть любой зверь.

Она подумала, что на равнине могут водиться и львы, и леопарды, и гиены… и много кого ещё – прямо как на Земле. Где обитают травоядные, одного из которых уже умяла Пеночка, там водятся и хищники.

Тара сообразила, что надо держаться поближе к своей личной хищнице, которая спокойно вышагивала на мощных ногах.

Наконец прилетел Галлант, и Тара с благодарностью забралась к нему на спину.

– До встречи! – крикнула она Пеночке. – Я отправлю Галланта за тобой!

– Не стоит, – махнув лапой, ответила подруга.

– Почему? – встревожилась Тара.

Неужели Пеночка хочет их бросить?

Но тут подруга побежала, разогналась и понеслась галопом. Галлант, который точно не ожидал ничего подобного, заржал, предчувствуя весёлую гонку, а Пеночка зарычала. Оказалось, они способны гнать наравне.

Тара впечатлилась. Она подумала, что они сэкономят время, ведь Пеночка не отставала. Пегас хотел разогнаться ещё больше, но Тара притормозила фамильяра.

– Это не игра! – заявила Тара, ощущая, как Галлант работает мышцами. – Не надо соревноваться! Лети с той же скоростью и показывай путь.

Галлант чуть замедлился, а потом опять начал потихоньку разгоняться, но так, чтобы Тара не заметила. Двигаясь против ветра, он с недовольством обратил внимание на то, что чудовище не отстаёт. Нырнув вниз, чтобы уйти от встречного ветра, пегас полетел наравне с Пеночкой. А та порой подпрыгивала настолько высоко, как будто и сама летела.

Вдруг Тара вздрогнула, почуяв, что на неё кто-то смотрит. В прошлый раз девочка ощущала нечто подобное, когда её выслеживал кровосклеп. Она попросила Галланта опуститься. Едва пегас коснулся земли, Тара велела ему спрятаться в рощице деревьев.

Пеночка же беспечно убежала далеко вперёд.

Тара и Галлант еле успели схорониться в укрытии, как в воздухе закрутился небольшой буран, и над этим участком равнины возник призрачный образ кровосклепа. Он осматривал окрестности, пристально изучая каждую пядь земли.

Тара затаила дыхание. Галлант не шевелился. Призрачный кровосклеп висел в воздухе целую вечность. Никого не обнаружив, он растворился.

Галлант уже хотел было подняться, но Тара его остановила.

– Нет, – сказала она. – Подожди.

Она приняла мудрое решение: призрачный кровосклеп появился снова. Увидев, что ничего не изменилось, он истаял в воздухе уже окончательно.

Тара выждала ещё несколько невероятно долгих минут – на всякий случай.

А потом взвизгнула. напротив неё ощерилась зубастая пасть, наверняка готовая разорвать девочку в клочья.

– Что стряслось? – спросила Пеночка, которая вернулась за отставшей подругой.

– Вот что, – ответила Тара, выплёвывая траву, которую чуть не проглотила от ужаса. – Нас ищут кровосклепы. И только что чуть не обнаружили.

– Ой! И что делать?

– Убираться отсюда. Мы с Галлантом полетим очень низко, поэтому не врежься в нас.

Если пегас и испугался, то виду не подавал. Когда Тара забралась к нему на спину, он как ни в чём не бывало принялся соревноваться с Пеночкой.

Пегас и чудовище добрались до пещеры с разницей в пару минут – Галлант был весьма доволен, что добежал до финиша первым. Однако он сильно устал, съел пару горстей овса и завалился спать. Пеночка последовала его примеру.

Калиб, Робин, Фабрис и Фафнир давно спали. Хмурая Ангелика несла дозор, иногда поглядывая на Маниту. Собака, подвывая, дремала.

Тара рухнула на песок. Укрытие они нашли идеальное. В пещере журчал мелкий ручеёк, а значит, у них была чистая вода. Робин вырыл углубление и развёл костёр, который согревал путников, но не выдавал их местоположения.

Пещера спасала и от дождя, который начался, едва Пеночка ступила внутрь. Здесь кровосклепам их не найти.

Тара заставила себя съесть немного хлеба с сыром и вздохнула. Девочке было холодно, и она прижалась к Галланту, который укрыл хозяйку крылом. Тара согрелась и крепко уснула.

Когда её разбудил Робин, Таре показалось, что она спала несколько минут. Очевидно, друзья чувствовали себя примерно так же – в пещере раздавалось вялое бурчание.

Они молча поели. Дождь снаружи не собирался прекращаться, день обещал быть мрачным. Только дворфийка, которая неумолимо приближалась к цели, могла похвастаться хорошим настроением.

– Спасибо твоему пегасу – мы выиграли почти полтора дня, – сказала Фафнир. – До Болот Запустения уже несколько часов. Давайте я пойду вперёд – мне несложно. Галлант слишком устал, чтобы опять переносить нас по одному, как накануне. Если выступите сразу за мной, то в своём темпе доберётесь за пять часов. А у меня будет время найти чёрную розу и приготовить отвар. Как вам план?

– Меня устраивает, – кивнула Тара. – Но будь осторожна. Если на тебя кто-нибудь нападёт, очень прошу, позови нас с помощью магии.

Фафнир взвесила в руке топорик и коварно улыбнулась.

– Кто бы на меня ни напал, он познакомится с Алмазом. Не волнуйся.

– Не могу. Пообещай, что, если попадёшь в беду, не будешь упрямиться и позовёшь нас. Лучше пусть меня поймают кровосклепы, чем рисковать жизнью друзей.

Фафнир прищурила свои выразительные глаза.

– Обещаю, – сипло ответила она. – Но и ты будь бдительна, подруга. До встречи.

И вскоре Фафнир покинула пещеру.

– Ох! Всё тело затекло, – закряхтел Калиб, потягиваясь.

– И у меня тоже, – впервые согласилась с ним Ангелика. – Если хотите, можете бросить меня здесь. В пещере безопасно. И более-менее уютно. Если оставите мне еды, я вполне могу дождаться подмоги.

– Ангелика, ты ничего не знаешь о шартриксах, – заговорил Робин. – Сейчас день, и пока нам ничего не угрожает. Но даже не думай, что тут безопасно. Если только тебя не спасут кровосклепы, шартриксы запросто разделаются с тобой. Один укус – и тебя нет. Не обманывай себя. Ты идёшь с нами.

Ангелика смерила его гневным взглядом, но промолчала.

Пеночка заметила выражение лица Ангелики и решила понаблюдать за ней.

В каком-то смысле Пеночке нравилось приключение. Она наслаждалась тем, что умеет её новое, мохнатое, чудовищное тело. Оно было таким сильным и тёплым! Даже спустя несколько часов после прибытия в пещеру друзья тряслись от холода, невзирая на костёр, зато Пеночка сразу смогла расслабиться.

Тара усмехнулась, увидев, как подруга разминает мышцы и ударяется головой об низкий потолок пещеры.

Неожиданно раздался отчётливый, хоть и слегка дрожащий голос:

– Ох, по мне будто стадо быков пробежало. Кто-нибудь объяснит, что случилось.

Тара повернулась и просияла: позади стоял Маниту. Он смотрел на неё ясными глазами и помахивал вздёрнутым хвостом. Пёс аккуратно топтался на месте, проверяя своё самочувствие.

– Прадедушка, ты очнулся! Как ты?

– Лапы прямо иголками колет, а поскольку у меня их четыре, считай, болит всё, – пожаловался пёс. – А в остальном – замечательно. Странное дело: помню зубастые челюсти, а затем ужасную боль.

– Вас укусил шартрикс, а Робин подлечил, – объяснил Калиб. – Ваш организм целую ночь боролся с ядом. И как же здорово, что вы одержали победу.

– Ах, вот оно что! Теперь я вспомнил. Собака у меня в сознании испугалась шартрикса и передала мне контроль впервые за тридцать лет. Я до сих пор её ощущаю, но пёс явно присмирел. Ура! Я, наконец-то, свободен!

Лабрадор взбодрился и принялся скакать по пещере. Тара расхохоталась. Было невероятно забавно наблюдать, как прадедушка дурачится.

Потом он подбежал к Таре и посмотрел на внучку большими добрыми глазами.

– А у тебя, значит, серьёзные неприятности. Помню, было дело, когда ты не умела плавать, но подбежала к бассейну и нырнула в самую глубину.

– Да? А что произошло после? – спросила Тара, которая забыла про тот случай.

– Ну, ты мигом сообразила, что под водой дышать сложновато. К счастью, вот этот лабрадор хорошо плавает. Он тебя и вытащил.

– Вам, наверное, есть что друг другу рассказать, – улыбнулся Калиб.

– Да. Только, надеюсь, в основном истории будут про Тару, а не про меня.

Беглецы выбрались из пещеры и зашагали по равнине, за которой простирались Болота Запустения. Идти было легко, дождь прекратился, расстояние быстро сокращалось, несмотря на усталость путников и боль в ногах.

Прадедушка Тары никак не мог наговориться и хотел наверстать всё упущенное за тридцать лет молчания. В итоге внучка попросить его замолчать: он отвлекал девочку рассказами, а она могла не заметить кровосклепов.

Несколько раз Пеночка, Галлант и Шиба, которые проводили разведку, видели стада животных, похожих на овцебыков, и компания обходила пастбища.

Это были крупные звери с роскошной длинной шерстью. Они мирно жевали голубую траву, но к ним не стоило приближаться – могли и наброситься.

Однако друзья уже подозревали, что где-то поблизости может пастись крупный рогатый скот, поскольку им почти сразу выпало сомнительное удовольствие завести новые знакомства.

Вокруг кружили кровомухи.

При виде заклинателей одна из них пропищала:

– О-о-о! Свора людей! Девочки, обед подан!

Сплотив ряды, кровомухи ринулись к теплокровным нежданным гостям, но их жала обломались о защитный экран, который Робин создал вокруг всей компании. Разочарованные насекомые попытались залететь сверху, снизу и сбоку, но в конце концов ретировались и отправились на поиски более покладистой добычи.

Через три часа пути путники сделали привал и решили перекусить.

Робин начал бережно создавать дубликаты хлеба, сыра и мяса.

А Пеночка невольно навлекла на друзей смертельную опасность.

Она в облике чудовища отправилась искать себе пищу и столкнулась с овцебыком. Пеночка попятилась, чтобы не разозлить его ещё больше… и наткнулась на детёныша. Разъярённая самка взревела и бросилась на чудовище, её примеру последовало всё стадо.

Ребята ужаснулись, обнаружив, как в их сторону мчится чудовище, а за ним несутся громадные животные весом в полторы тонны и с рогами, которые словно специально затачивали поострее по утрам. Тара и её друзья кинулись наутёк.

А одиноко стоящее дерево весьма удивилось, что на его ветвях повисло столько визитёров.

– Эй, как вы себя ведёте? Не могли бы вы упираться сапогами в другое место?

Тара едва не свалилась с ветки. Дерево разговаривает?

– Пожалуйста, извините нас за вторжение, – прогудела Пеночка. – Но за нами гонятся…

Её перебил оглушительный топот пробегающего мимо стада. Убедившись, что врага нигде нет, туповатые овцебыки принялись мирно жевать траву.

– А мне-то что? – раздражённо спросило дерево. – Мало того, что здесь почти нет воды, вдобавок вы ломаете мои лучшие ветки!

Калиб смущённо попытался приладить веточку, которую отломил, но у него ничего не получилось. Притворившись, что он тут ни при чём, мальчик украдкой уронил её на землю.

– Мы так виноваты, простите нас, пожалуйста! – продолжала Пеночка. – Но мы скоро слезем.

– Конечно! Ведь я вас стряхну.

– Постойте! – крикнула Тара, отчаянно хватаясь за ветку. – Давайте договоримся.

– Договоримся? О чём?

– Разрешите нам дождаться, пока стадо отойдёт подальше, а мы… мы дадим вам воду!

– Воду? – с подозрением осведомилось дерево. – Здешней траве хватает дождя, а мне – нет. Я уже десяток лет медленно сохну. Откуда вы её возьмёте? Ближайший водоём – Болота Запустения.

– Я кое-что придумал, – выпалил Робин. – Будет вам вода.

Полуэльф осторожно повис между двух веток и вообразил подземные источники. Спустя несколько секунд он заметил родниковую скважину, до которой корни дерева не дотягивались из-за гранитной преграды.

Робин мысленно проник в скважину и увеличил давление снизу. Вода поднялась сквозь гранитную плиту, плотную глину, растительный слой, а затем излилась на поверхность чистым ручьём.

Дерево громко вскрикнуло, и друзья чуть не рухнули на землю:

– Вода! Я чувствую воду!

– Мы за вас рады, только давайте полегче, – попросил Маниту, которому было не слишком уютно. – Иначе нас насадят на рога, как шашлык.

Робин был с ним полностью согласен.

– Спасибо! Спасибо вам! – восклицало дерево. – Вы спасли мне жизнь. Можете забираться на ветки, когда угодно. И кстати, у меня тоже есть для вас подарок.

Дерево уронило в руки полуэльфу маленькую веточку.

– Сейчас я вам всё объясню, – продолжало дерево. – Укажите веточкой в ту сторону, где хотите что-нибудь вырастить, и скажите: «Пусть вырастет растение и процветает здесь от дерева, которое давно на свете есть». Вот увидите, мой подарок вам ещё пригодится.

Робин, разумеется, не мог как следует поклониться, однако постарался сделать хоть какой-то вежливый жест.

– Я вам весьма благодарен, – произнёс мальчик. – Но нам пора. А ручей не пересохнет. Но и воды в нём не так много, чтобы подпортить корни. Спасибо вам от каждого из нас.

– Прощайте!

Все осторожно спустились на землю и двинулись прочь.

Отдалившись от стада, Калиб набросился на Пеночку с руганью.

– Ты, что, сбрендила? Ты хоть понимаешь, что натворила?

– Простите, мне и правда стыдно, – пробормотал она и покачала мохнатой головой. – Я охотилась и вдруг наткнулась на маму телёнка, которая решила, что я хочу забрать её детёныша. И она бросилась на меня!

– У меня выдалось тяжёлое утро, – сказал Калиб. – Поэтому нужно кое-что прояснить. С этого момента – никакой охоты. Держишься с нами и ешь то, чём питаемся мы. Поняла?

– Угу, – нехотя согласилась Пеночка и пожала плечами.

– Одобряю, – встрял Маниту, которому совсем не понравилось лазать по деревьям. – А теперь мне нужно подкрепиться. Что у нас из запасов?

– То же, что и вчера. – Тара указала на сумку. – Хлеб, сыр, сушёное мясо.

– Было бы поистине приятно, если бы время от времени в наших путешествиях появлялись яства, достойные своего названия, – с отвращением проговорил прадедушка. – Вы только посмотрите на это! Жалкое зрелище! Где блины? Где икра? Где крем-фреш?[3] Почему бы не попробовать лосося в сливочном соусе и гратен дофинуа?[4] Или кассуле?[5] А как насчёт утиного конфи[6] или чудесных колбасок? Где хрустальные бокалы, серебряные столовые приборы и удобные кресла? Ну что такое хлеб и сыр, я вас умоляю?

Слова лабрадора звучали так неуместно и жалко, что друзья прыснули со смеху.

На обед Робин сделал много копий того, что было припасено у ребят. Все наелись, за исключением чудовища.

После третьей добавки сушёного мяса Робин спросил:

– Тебе ещё нужно?

Пеночка потупилась.

– Робин, во мне три метра, и желудок соответствующий. Вы запретили мне охотиться, что совершенно не поднимает мне настроение. В общем, да, мне требуется больше, чем вам. Причём много больше.

– Ладно. Не злись. Просто скажи, сколько сделать, и я наколдую. Если силы хватит.

– Потратишь примерно столько, на сколько бы ушла четверть овцебыка, – хихикнула Пеночка. – Ты сможешь.

Робин обречённо вздохнул и взялся за дело. Когда он создал несколько кусков мяса, Пеночка сжалилась над ним.

– Достаточно, – сказала она. – Я больше не хочу.

Робин улыбнулся ей с благодарностью.

– Пока не хочу, – добавила Пеночка, и лицо полуэльфа устало вытянулось.

Друзья снова отправились в путь, и чем дальше они продвигались, тем сильнее менялась долина. Трава поредела, почва становилась вязкой. Дорогу то и дело преграждали широкие бурные ручьи, и Галлант переносил путешественников через потоки. Тара частенько заглядывала в карту – не сбились ли они? – ведь местность на километры вокруг выглядела одинаково.

Когда, если судить по карте, они находились недалеко от нужного острова, раздался знакомый голос:

– Стойте!

Маниту, который семенил впереди, уже готов был поставить лапу на очередную кочку, тотчас вернулся на прежнее место, что было гораздо проще сделать с четырьмя ногами, нежели с двумя.

– Не подходите ни в коем случае! – крикнула Фафнир. – Тут же вдобавок зыбучие пески, я увязла!

Дворфийка наполовину торчала над коварной поверхностью. Чтобы не утонуть окончательно, она отчаянно хваталась за корень дерева.

– Что случилось? – спросил Фабрис.

– Да то, что я угодила прямиком в жижу и теперь мне крышка! Вытащите меня!

– А почему ты не позвала нас заклинанием? – вежливо спросил Калиб, в котором проснулось любопытство.

– Ох, печален будет тот день, когда дворф начнёт колдовать, чтобы выбраться из передряги. Но я ведь знала, что вы недалеко. Хотя вы решили чайку попить или что? Поторопитесь!

– Пеночка, ты достанешь до дерева рядом с Фафнир? – заговорил Маниту.

Вытянувшись, насколько хватило сил, чудовище схватилось за ствол лапой и вытащило дворфийку из вязкой западни.

Друзья в панике смотрели на её ноги и руки, которые облепили десятки кровососущих пиявок. Фафнир принялась убирать их ножом, но лезвие соскальзывало, а пиявки так глубоко въелись в кожу, что выковырнуть их никак не получалось.

– Подожди, – сказала Пеночка. – Не тяни. Надо, чтобы они сами отвалились.

– И как мне быть? – простонала Фафнир, которая мучилась от боли.

– Не двигайся, – посоветовала Пеночка и превратилась в человека.

Затем она произнесла:

– Игнеус! Пусть пламя пиявок этих ужалит, чтобы сдались они и отпали.

Вокруг дворфийки возникло яркое красное сияние, и к пиявкам потянулись языки пламени. Едва почувствовав огонь, те отлепились от Фафнир и осыпались на землю, явив десятки кровоточащих ран на коже девушки.

– Грязные твари! – крикнула Фафнир и принялась топтать пиявок. – Я чувствовала, как они присосались и сосут кровь, но ничего не могла поделать!

Фабрис рассматривал противных червей, извивающихся на болотистой почве.

– То есть ты предпочла бы, чтобы они выпили у тебя всю кровь, только бы не колдовать?

– Мне даже слово это не нравится, – проворчала Фафнир. – Ладно, идём дальше. Время не ждёт. Спасибо тебе, Пеночка.

– Не за что. Я уверена, ещё чуть-чуть, и ты бы сама выбралась. – Пеночка понимала, что Фафнир не нравилось чувствовать себя беспомощной.

Она знала, что дворфы – индивидуалисты, но их подруга подняла понятие независимости на новый уровень.

Несмотря на протесты дворфийки, Пеночка настояла на магическом исцелении, чтобы ранки затянулись, а в кровь не попали какие-нибудь бактерии.

Потом она снова превратилась в чудовище, и вся компания направилась следом за Фафнир, которая теперь проверяла тропу топориком.

Даже продвигаясь довольно медленно, вскоре они действительно увидели Остров Чёрных Роз. Он располагался в самом сердце болот, вокруг его берегов раскинулось озеро с зарослями, зыбучие пески и особенно коварная трясина. Остров казался очень мрачным. Никто из друзей никогда прежде не видел места, от которого бы настолько веяло унынием. Кроме мёртвых стволов иссохших деревьев, чьи ветви раскачивались под порывами холодного ветра, здесь были только чёрные кусты, жавшиеся поближе к воде. Шипастые ветки как будто не хотели к себе никого подпускать.

Ребята задрожали и невольно сбились в кучку.

– Мы почти и на месте! – радостно заявила Фафнир, будто и не заметив зловещего пейзажа. – Теперь надо попасть на остров. Если я правильно помню, в воде полно змей, поэтому лучше бы нас перенёс Галлант.

– Так и сделаем, – поспешила согласиться Тара, которая не любила змей.

– Я устала, – простонала Ангелика и плюхнулась на упавшее дерево. – Я останусь здесь. Подожду вас.

Вдруг ствол, на который она села, ожил, скинул девушку на землю и распахнул огромную зубастую пасть.

– А-а-а! Это глерп! – завопила Ангелика. – Помогите!

Ящер с длинной тонкой головой и пастью, в которой торчали тысячи острых зубов, мог разом проглотить Ангелику.

Но Калиб стоял ближе всех и воскликнул:

– Карбонус! Пусть эта змея до пепла сгорит и больше уже никому не вредит.

Калиб вытянул руку, и из его пальца ударил белый луч, который быстро стал алым. Когда-то таким же кровосклеп ранил бабушку Тары. Глерп задёргался, будто от тока, и прошлёпал в воду.

Ангелика залилась слезами.

– Хватит! Я уже не могу. Я хочу домой!

– Успокойся, – добрым голосом сказал Калиб. – Скоро доберёмся до дома. Но никуда больше не садись. Обещаю, мы вернём тебя в Травию в целости и сохранности.

Ангелика шмыгнула носом и ничего не ответила. Каждую минуту и каждую секунду она проклинала тот день, когда в её жизни появилась Тара.

Чем же Ангелика заслужила такое наказание?

– Ничего себе! – восхитился Робин. – Ты умеешь пользоваться Карбонусом?

– Если честно, я только что об этом узнал, – улыбнулся Калиб. – Даже подумать ни о чём не успел. Оно просто сработало. Оно нас выдаст?

– Нет, – покачала головой Робин. – Мама Тары уверена, что другие заклинатели почувствуют магию лишь в том случае, если будет израсходовано много энергии. Пока ничего особенно опасного мы не сделали.

– Вот и отлично, – выдохнул Фабрис. – Когда ты творил заклинание, я уж решил, что сюда через две секунды примчатся кровосклепы.

– Наверное, есть такая вероятность, – хмыкнул Калиб. – Но нельзя ведь было бросить Ангелику?

– Разве я говорил, что можно? – уточнил Фабрис. – Я просто имел в виду, что мне стало страшно.

– Двинемся дальше, как только вы закончите ругаться, – перебила ребят Фафнир. – У меня через несколько дней инициация, давайте поторопимся!

Галлант одного за другим доставил друзей на остров. Очутившись на суше, Калиб замешкался и чуть не потерял Блондина.

Лис очень устал от того, что его постоянно переносят по воздуху. Фамильяр начал извиваться в руках у Калиба и рухнул в воду. Едва он коснулся поверхности, к нему с распахнутыми пастями поспешили глерпы.

Пока Блондин верещал, кто-то схватил лиса и вытащил из воды. Хищные глерпы успели выдрать лишь несколько волосков из пушистого хвоста.

Лиса спасла реакция Галланта. Заметив, что Блондин упал, пегас нырнул в воду и поймал его, прикусив за шкирку, а после опустил на сухой участок – целого, хоть и до смерти перепуганного.

Калиб, у которого от шока разрывалось сердце, целых десять минут громко отчитывал фамильяра.

А Шиба отметила, что на спине у пегаса лучше вообще не двигаться и не вздыбливать ни единую шерстинку.

Фафнир быстро нашла знаменитую чёрную розу. Из-за длинных шипов дворфийке пришлось обернуть руку пледом, чтобы не поцарапаться. Но растение оказалось упрямым: какой бы цветок ни решила срезать девушка, шипы тут же разворачивались так, чтобы до него невозможно было дотянуться. Розовые кусты отчаянно сопротивлялись, но Фафнир, не обращая внимания на боль, добилась своего.

Срезая бутоны, она услышала что-то похожее на приглушённый стон, а розовые кусты задрожали. Дворфийка удивлённо отшатнулась, и стоны резко стихли.

Она срезала очередной бутон – кто-то застонал снова. Пятно сока на руке было тёмным, почти как кровь. Фафнир вспомнила, что тем, кто срезает чёрные розы, сулили проклятье, и засомневалась. Но потом продолжила своё занятие. В конце концов, дворфийка хотела лишь одного – навсегда избавить себя от волшебных сказок.

Пока Фафнир собирала бутоны, Робин сложил костерок. Он содрал с погибшего дерева кору и сделал из неё чашу, в которую налил воду – нагреваться.

Фафнир отдала мальчику цветки, политые её кровью.

– Вот, – довольно улыбнулась она. – На отвар должно хватить. Пусть медленно покипят, пока вода полностью не почернеет.

– Ой! Похоже, у нас проблемы! – неожиданно закричал Маниту.

– Что теперь? – мрачно спросила Фафнир.

– Вот, – ответил Маниту, махнув лапой.

В отдалении, на том участке суши, откуда пегас забирал ребят некоторое время назад, чтобы перенести их на остров, уже сгрудились грязееды.