Я очнулась на узкой койке в каменной хижине, где была только одна комната. На другом ее конце находился маленький очаг. В нем весело потрескивал огонь, а рядом стоял чайник со свежезаваренным чаем. Место пахло дымом и бергамотовым мылом для бритья – запах Конрада. Я вздрогнула, поняв, с какой легкостью его узнала.

Выбравшись из постели, я обнаружила свое тело до ужаса вялым; сонное заклятье, которое он на меня наслал, погрузило меня в глубокий сон без сновидений, и разум с трудом выбирался из этой трясины. На мне все еще было то вычурное платье, что напялила на меня Моргейн. Среди этой простой обстановки я чувствовала себя в нем совершенно нелепо. На запястье остался чуть заметный след от ленты, что связывала нас с Конрадом. Если бы не эти мелочи, я бы сочла события минувшего вечера странным сном.

Рука метнулась к губам – припухлость уже сошла, но воспоминание о поцелуе Конрада в моей памяти ничуть не потускнело.

Мойры, я целовала его.

И… не только.

События минувшей ночи всплывали в памяти, точно дурной сон, включая тот момент, когда чары фейри помутили мой разум настолько, что ввергли в сладострастное безумие.

Неужели я правда терлась о Конрада Норта, как кошка о дерево?

О Мойры.

Я в полубессознательном состоянии побрела к двери.

Крошечная хижина стояла в лесной лощине, усыпанной кивающими подснежниками. Нежные белые цветы шелестели вокруг, густо устилая склоны холмов и обступая дубовые корни. Их свежий, прохладный аромат мягко сластил воздух. Волны цветов укатывались прочь, вглубь леса, и таяли в полосах тумана. Свет был тусклым, день едва начинался, и каменного круга нигде не было видно.

Конрад сидел на замшелом камне неподалеку; казалось, он дремал, но, когда я пошевелилась, поднял голову и мрачно уставился на меня. В руках он сжимал жестяную кружку с чаем. На нем больше не было наряда фейри, только твидовый жилет, клетчатый килт, тяжелые ботинки да шарф и пальто из той же коричневой шерсти – одежда, в которой он был, когда я следила за ним на пути в Эльфхейм.

– Доброе утро, мисс Прайор, – сказал он и отхлебнул чаю, словно это утро было самым обычным. Но его темные от недоверия глаза неотрывно за мной наблюдали.

Я молча смотрела на него, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Пытаясь не вспоминать, как всего несколько часов назад его зубы прикусывали мою губу…

Обрывки музыки фейри все еще кружились в голове, но такты и мелодии уже таяли, как туман. Но стоило мне подумать о королеве фейри, как она ярко и отчетливо вспыхнула в памяти.

Как и воспоминание о руке Конрада, сжимавшей мою, о его взгляде, впившемся в меня, и о его горячем шепоте на ухо.

– Ты наслал на меня заклятье, – сказала я хриплым голосом.

У него хватило совести хотя бы выглядеть смущенным.

– Как ты себя чувствуешь?

– Что это за место?

– Старая охотничья хижина недалеко от круга. Иногда я здесь ночую, когда работа требует быть поближе к фейри.

– Что происходит? Что случилось прошлой ночью? Кто ты такой и какие у тебя дела с фейри? Зачем ты меня усыпил?

– Ты была пропитана магией, стирающей память, – спокойно объяснил он. – Ее действие не исчезло бы просто оттого, что ты вышла из Эльфхейма. Чтобы твой разум восстановился, нужно было погрузить тебя в глубокий сон, причем быстро. Иначе память рассыпалась бы, как старая потертая шляпа.

Я прикусила губу; насчет сна он был прав – это лучшее средство от чар, мутящих рассудок. Но я все еще злилась на его методы.

– Я требую объяснений, – заявила я. – Может, начнем с того, что у тебя в саду припрятано целое королевство фейри?

Он поднялся, отставляя кружку на землю. Под глазами у него залегли темные круги, белки покраснели. Похоже, он не спал с самого нападения слуги Лахлана. В волосах еще поблескивала серебряная пыль; когда он провел по ним рукой, она посыпалась на плечи.

– Вопросы буду задавать я, Роуз. Если тебя вообще так зовут.

– Конечно, меня так зовут!

– Ты правда из Лондона?

– Правда.

– Училась в Благотворительной школе Перкинс?

– Да.

– И зачем ты здесь, на моей земле?

Я открыла рот, чтобы ответить, и вдруг поняла, как легко он вытягивает из меня ответы. Я выдавала их, даже не задумываясь. В животе тянуло, будто там засел острый крючок, и, подняв глаза, я его увидела: затейливый узел, натянутый между балками хижины.

Узел правды.

Внутри все сжалось. Я рванулась вперед, но Конрад в мгновение ока оказался рядом, шагнув в дверной проем как раз в тот миг, когда я попыталась выскочить. Его рука легла мне на талию, прижимая к косяку. Когда я попыталась вырваться, он лишь мрачно усмехнулся и удержал меня на месте.

– Стойте смирно, мисс Прайор, и дайте мне делать мою работу, – грубо сказал он.

Застыв в дверном проеме, он нависал надо мной, не реагируя на мой гневный взгляд.

– Прости, но я пока что не могу тебя отпустить. Итак, зачем ты здесь?

Я пыталась сопротивляться. Но внутри все сжалось, к горлу подкатила тошнота, и прежде чем я успела себя остановить, рот открылся сам. Слова хлынули наружу, словно вытянутые магическими крючьями.

– Я здесь потому, что ты не даешь мне уйти! – воскликнула я и яростно ткнула пальцем в узел над головой. – Я не соглашалась на этот допрос! Убери руку!

Узлы правды – мощное и сложное плетение, к тому же совершенно незаконное без судебного ордера.

Его рука по-прежнему лежала на моей талии – мягкая, но непреклонная.

– Это не займет много времени, и если тебе нечего скрывать, ты свободна.

Я лихорадочно искала способ обмануть магию, но он не давал мне и секунды. Вопросы сыпались один за другим, быстрые, как стрелы, и мне приходилось лавировать, выдавая ровно столько правды, сколько требовало заклинание.

– Ты специально искала Рейвенсгейт и мою семью?

– Нет. Я никогда не слышала ни о тебе, ни об этом доме, пока не встретила тебя на дороге.

– Ты желаешь зла мне или моей сестре?

– Конечно, нет!

– Ты знала о моей связи с Эльфхеймом?

Я покачала головой.

– Я ничего об этом не знала, пока не увидела, как ты открыл врата.

– Зачем ты в Блэксвайре?

– Я жду здесь своего… нанимателя.

Я ждала, что узел правды заставит меня запнуться на этом слове, но оно легко соскользнуло с языка. И тут я вспомнила: еще до отъезда из Лондона Лахлан велел мне вплести согревающие узлы в его экипаж в обмен на новый гардероб и нити. Такая мелочь… я забыла об этом, едва закончив.

– И кто твой наниматель?

– Его зовут Мердок. Лахлан Мердок.

– И чем он занимается?

Прежде чем открыть рот, я успела придумать правдивый осторожный ответ:

– Он торговец тканями. Теперь могу я спросить? Например, сколько крепких детей мне тебе родить, о лэрд Рейвенсгейта?

Его щеки снова вспыхнули – при всей суровости он так легко краснел.

– Это не относится к делу, – прорычал он. – Что ты делаешь для этого Лахлана Мердока?

– Добываю вещи. Выполняю поручения.

Произнося эти слова, я чувствовала, как по телу бегут мурашки, и чуть не заерзала. Ответы были готовы. Они приходили на ум легко – ложь, искусно переплетенная с правдой, просачивалась сквозь магию узла над моей головой.

Словно изначально так и было задумано.

Словно моя легенда была создана специально, чтобы пройти эту проверку и удовлетворить Конрада Норта.

– Зачем ты отправилась в Эльфхейм? – спросил он.

– Я пошла за тобой. После пожара мне стало любопытно, куда это ты собрался среди ночи, да еще раненый.

Я поняла, что, если говорить медленно, остается больше времени на раздумья, и получается выдать ровно столько правды, сколько нужно.

– Я вошла, и те волкопауки погнались за мной, а… дальше все как в тумане. Это она залечила твои руки?

Он отмахнулся от моего вопроса, не позволяя себя отвлечь.

– И каковы твои намерения относительно фейри?

– Относительно фейри? – рассмеялась я. – Намерения у меня самые простые: держаться от них подальше, в этом можешь не сомневаться. Хватит с меня бессмертных.

По крайней мере, это чистая правда.

– А почему ты сторожишь дверь королевы фейри, как пес? Насколько глубоко ты у нее под каблуком, о хранитель?

Конрад притянул меня ближе, и его ладонь стиснула мое бедро. Наши лица разделяли считаные дюймы, и он буравил меня глазами. Неужели он считал, что я лгу, несмотря на его узел правды?

– Ты знакома с фейри по имени Мананнан? – спросил он. – Его еще зовут Ирбсен и Мак Лир.

– Никогда не слышала этих имен.

– А Терновый Король?

Я покачала головой.

– Нет.

На лбу его пролегла глубокая складка. Я молча ждала, сжимая в кулаках нелепую юбку, гадая, удовлетворили ли его ответы. Выдержали ли щиты, что выстроил Лахлан.

Потом он расслабился, выдохнул – и я поняла: все кончено.

– И это все? – спросила я ледяным тоном. – Не желаешь ли ты вытянуть из меня еще какие-то сокровенные тайны? Или все же убрать руку с моего бедра?

– Прошу прощения, – сказал он. – Но мне нужно еще кое-что проверить. Можно прикоснуться к твоим волосам?

– К моим…

Тут до меня дошло.

– В моих волосах нет заклинаний.

Он смотрел на меня абсолютно бесстрастно.

– Можно?

– О, сделай милость!

Мне нечего было скрывать. По крайней мере, там. Да и ему было не впервой до меня дотрагиваться – губы он уже целовал.

Да ты же сама поднесла их ему, как спелые ягоды на блюдечке, шепнул предательский голос в глубине сознания. Я отогнала его, раздраженная и смущенная.

Это было только для вида. Мы целовались, чтобы спасти свои жизни. Конрад ясно дал понять, что за этим ничего не стоит.

Его свободная рука скользнула в волосы у меня на затылке, пальцы обхватили голову. Даже зная, что он это сделает, я оказалась не готова к такой интимности прикосновения и застыла, вцепившись в дверной косяк.

– Тихо, девочка, – сказал он словно норовистой кобыле. – Я осторожно.

Пока его пальцы проводили обыск, бережно и тщательно ощупывая каждую прядь, его глаза не отрывались от моих.

Второй рукой он сжимал мое бедро, и мне оставалось только терпеть. Не в силах выносить обвиняющий жар в его глазах, я опустила взгляд – и тут же поймала себя на том, что смотрю на его губы, теплые, розовые, мягкие. Мойры. Эту ошибку я не повторю. Я вызывающе встретила его взгляд, не желая показывать истинные чувства.

Чувствительная кожа на голове покалывала под его пальцами, дрожь бежала по затылку, уходя куда-то вглубь, в самое нутро. Нервы вспыхивали, точно нити, наполненные магией. Я поймала себя на том, что смотрю на его густые темные волосы, гадая, каково было бы их коснуться…

Я заставила мысли вернуться на безопасную почву и уставилась на него с удвоенной яростью.

Пальцы его переместились к волосам за левым ухом, мягко перебирая их, словно листая хрупкую книгу. Если бы я вплела в волосы какие-нибудь заклинания – например, защиту от узлов правды, – он бы их нашел.

Их, разумеется, не было.

Он закончил тщательный осмотр мягким поглаживанием моих висков. К тому времени моя шея горела, и я чувствовала, как по спине ползет капля пота. Я заметила, что невольно затаила дыхание, живот стянуло в тугой узел, и на месте меня удерживает нечто большее, чем просто его рука.

Что-то теплое и трепетное за ребрами.

Что-то, от чего поджались пальцы у меня на ногах.

– Видишь? – прошептала я. – Я не лгу.

– Да, но я должен был убедиться, – пробормотал он, прижимая ладонь к моей шее.

Горячая подушечка большого пальца легла на нежную, чувствительную кожу под ухом.

– Ты удовлетворен, лэрд? Или тебе нужно обыскать еще какие-то мои части?

Его взгляд упал на глубокий вырез моего платья, и пальцы у меня на бедре чуть заметно сжались. Сердце предательски ёкнуло, я вдохнула пропахший подснежниками воздух, и расшитый бисером корсаж сверкнул, вздымаясь и опадая вместе с моим прерывистым дыханием. Я смотрела на его лицо, на его приоткрывшиеся губы и услышала, как глубоко в его груди зародился глубокий, мягкий вздох.

Потом он отстранился, отпустил мою талию и потер пальцы, будто они затекли оттого, что так долго прижимали меня к косяку.

Запыхавшись и раскрасневшись, я откинула волосы за плечи и пригладила их.

– Теперь моя очередь? Кто такой Терновый Король? Какие у тебя дела с фейри? Не хочешь постоять под узлом правды?

Меня мучил еще один вопрос, но я прикусила язык. Зачем ты поцеловал меня во второй раз?

Он отвел взгляд и поджал губы.

– Я не хотел тебя допрашивать. Но у меня есть работа, и я должен был знать, угрожаешь ли ты моей семье. Прости, но я не могу позволить, чтобы хоть что-то – или кто-то – подвергало Сильви опасности.

Прежде чем я успела задать следующий вопрос, он выскользнул за дверь, вытирая ладонь о грубую шерсть своего килта.

– Оставлю тебя приводить себя в порядок. Твоя одежда сложена у кровати. Платье и все вещи фейри оставь здесь – не хватало еще, чтобы Сильви задавала вопросы. И не задерживайся. Скоро завтрак, и миссис Макдугал будет тебя ждать.

Голова все еще кружилась. Я прочистила горло.

– А ты куда?

– Надо обойти поместье.

Он выглядел совсем измученным. Под глазами залегли тени.

– Давно ты не спал? – спросила я чуть более мягким тоном.

Он прислонился к дверному косяку, и вся его усталость разом проступила в лице. Стало заметнее, что он припадает на одну ногу.

– У меня есть долг. Мои чувства по этому поводу совершенно не важны. Тебе не понять.

Я понимала. И он бы это знал, если бы его узел правды сработал как надо. Хотя мой долг перед Лахланом был иным, его воля точно так же связывала мою собственную. Конрад раздражал меня своим угрюмым нравом и предрассудками, но, кажется, я понимала его куда лучше, чем он мог вообразить.

– Это из-за огненных медведей?

– Да, если уж тебе так нужно знать. Кто-то испытывает границу, пытается проникнуть. Я должен выяснить, кто это и сколько их.

– Но почему…

– Хватит, – оборвал он меня, сердито сверкая глазами. – Если хочешь себе добра, девочка, ступай в Блэксвайр и садись на первый же дилижанс до Лондона.

– Что?

Он бросил мне в ладонь кошелек с монетами.

– Здесь хватит на дорогу и еще останется.

– Ты хочешь от меня избавиться?

Он отвернулся, лицо его напряглось.

– Королева фейри знает твое имя. Ты видела ее владения и знаешь, где вход. Так что теперь тебе нужно убраться отсюда как можно дальше. С ней шутки плохи.

– Ты прощаешься.

Он посмотрел на меня усталыми глазами.

– Я провожу тебя до Рейвенсгейта, а потом… да, Роуз Прайор. Мы должны попрощаться.