Первым, что я заметила, были деревья.

Они были повсюду, сколько хватало глаз. Но таких деревьев я не видела никогда: стволы их были бледными, ветви напоминали паутину, а листья словно окрасились запекшейся кровью. Я поднялась на колени, коснулась ладонью ближайшего ствола и тотчас с содроганием отдернула руку – кора была теплой, как живая плоть.

Как называлось то дерево, что нужно Лахлану? Двирра. Может быть, оно тоже где-то здесь? Но все деревья были одинаковыми, одного размера и одной формы. Я не видела никакой особенности, которая могла бы выделить одно среди других.

Конрада нигде не было видно, как, впрочем, и любых других живых существ. Тишина здесь стояла неестественная, прямо как та, что обитала у каменного круга. Ни ветерка, ни насекомых, ни стрекотания белок. Свет был тусклым, с лиловым оттенком, и я не могла понять, откуда он исходит. Небо надо мной – если это вообще было небо – оставалось пустой тенью. Ни звезд, ни луны, ни облаков. Место, где приземлилась, ничем не выделялось, ничем не было отмечено. Я вспомнила, что Лахлан говорил о магии порталов: каждые врата нуждаются в якоре, чтобы открыться. Но здесь не было ничего, что могло бы служить таким якорем для каменного круга. Ни двери, ни портала назад, в мой мир.

Землю устилали багряные листья, темно-фиолетовый мох и изумрудные папоротники, но здесь не было того колючего подлеска, что я ожидала бы увидеть в обычном лесу. Напротив, между деревьев открывались большие просветы, уводящие взгляд в самую глубь этого странного, безмолвного леса. Стволы, словно белые колонны, уходили во всех направлениях и вдали таяли в алом мареве. Все здесь замерло в неподвижности; лишь изредка листья срывались с веток, лениво кружили и опускались на землю. Воздух отдавал сладким летним вином и наполнял ноздри спелым ароматом ежевики.

Я медленно поднялась, настороженно вслушиваясь и вглядываясь, опасаясь, как бы мое присутствие не спугнуло что-то – или кого-то – из теней, и наконец сделала осторожный шаг вперед. Ничто не шелохнулось. Еще шаг. И еще. Я начала медленно, осторожно идти, и, хотя воздух был теплым, меня била дрожь.

Неужели это и есть Эльфхейм, зачарованная земля фейри? Но где же тогда сами фейри? Почему я здесь одна?

Если повезет, я вообще их не встречу. Незаметно проскользну, срежу ветку с этого проклятого дерева и вернусь в мир людей, где наконец освобожусь от этого многолетнего кошмара.

Но мне не верилось, что все окажется так просто.

До чего же странное место. Чем дальше находились предметы, тем более замысловатыми казались их очертания. Деревья принимали причудливые, немыслимые формы, но стоило подойти ближе – и они оказывались прямыми. А стоило пройти мимо и оглянуться – они снова искажались.

Я вышла к маленькому ручью. Ему бы журчать и плескаться, но вода текла лениво, словно нехотя. Поколебавшись мгновение, я опустила в него руку. На ощупь обычная вода, но двигалась она как тягучий мед. Несмотря на жажду, пить я не решилась: одни Мойры ведали, что сделала бы со мной вода фейри. Я перебралась по камням и пошла дальше.

Краем глаза я уловила движение – что-то низкое, поджарое метнулось по земле. Я резко обернулась и замерла, вглядываясь в деревья, но там никого не было. Вспомнилось жуткое предупреждение Лахлана о королеве фейри: «Смерть твоя будет долгой и мучительной».

Почему я не расспросила его подробнее о том, что меня здесь ждет? Теперь, оглядываясь назад, я понимала: это следовало выяснить в первую очередь. Но я так сосредоточилась на том, как сюда попасть, что почти не думала о дальнейшем. Или, быть может, часть меня никогда по-настоящему не верила, что удастся зайти так далеко.

А туда ли я вообще иду? Я застыла, покрываясь холодным потом. Я ведь даже не думала, в какую сторону направляюсь, – просто шла.

Я оглянулась, посмотрела по сторонам, но не видела ничего, что могло бы нарушить однообразие леса. Хотела шагнуть вперед, но ноги не слушались. Что, если это неправильное направление? Что, если каждый мой шаг уводит меня дальше от того места, куда мне нужно попасть?

– Что случилось? – прошептал голос. – Заблудилась, дорогая племянница?

Я ахнула и резко обернулась, вглядываясь в темноту, но видела лишь нависающие ветви деревьев. Лес вокруг словно искривлялся, насмехаясь надо мной. Я потеряла равновесие, упала на колени, но тут же вскочила и бросилась бежать.

Вокруг гулко разносился ее смех.

– Тебя нет! – закричала я, отбиваясь от ветвей, преграждавших путь. – Это все проклятый лес!

Задыхаясь, я бежала и бежала, но ее голос следовал за мной, шепча. Я чувствовала запах табака из ее трубки.

– Птичка…

– Нет! – закричала я. – Я доведу все до конца, и ты меня не остановишь!

Она лишь иллюзия. Это место играет со мной.

Но паника в груди была слишком реальной.

Я заметила еще больше движения по бокам – тени сновали на периферии зрения, точно волки, преследующие добычу. Они исчезали всякий раз, стоило мне повернуть голову. Но в один миг я мельком разглядела… нечто. Серое пятнистое создание с горящими красными глазами и длинными узловатыми ногами.

Задыхаясь, я продиралась сквозь лес. На каждом шагу из земли вырастали шипы и царапали лодыжки. Ветка уцепилась за юбку, и клочок ткани остался висеть позади. Тени подгоняли меня, подбираясь все ближе и действуя смелее; я видела мелькание темного меха, слышала щелканье зубов.

Наконец, не в силах больше бежать, чувствуя, как воздух дерет горло, я остановилась и, тяжело дыша, оперлась о дерево. И тут же вскрикнула от ужаса: на стволе кишмя кишели пауки – они уже ползли по моим рукам. Я завизжала и, отшатнувшись, принялась смахивать их с себя.

Отчаяние накрыло меня с головой, и я опустилась на колени. Мысли рассыпались, не успев сложиться, и мне не удавалось придумать, что делать, какое заклинание зажечь, чтобы осветить путь. Теневые твари таились на границе видимости, но я чувствовала, как они кружат и кружат – мой запах дразнил их, вел следом.

– Пожалуйста, – прошептала я. – Кто-нибудь, помогите.

Из-за спины донесся вкрадчивый змеиный шепот.

– Милая моя, – произнес голос, – тебе стоило лишь попросить. Повернись и взгляни на меня, девочка.

Я медленно поднялась. Моя душа опустела: в ней не осталось ни паники, ни отваги, ни гнева. Я превратилась в сплошной ужас. Черный, бескрайний, всепоглощающий. Оборачиваясь, я уже знала, кого увижу – и она не обманула ожиданий.

Высокая и костлявая, моя тетя вырисовывалась передо мной во всех пугающих деталях. Черное платье, высокая элегантная прическа, изящно зажатая в пальцах длинная трубка.

Она жутко улыбнулась.

– Порочная Роуз, – прошипела она. – Я же говорила, что ты плохо кончишь. Говорила ведь.

Я бросилась бежать, но то и дело цеплялась за шипы и в конце концов споткнулась и упала на четвереньки, рыдая. Безумный ужас глодал меня изнутри, мне не хватало воздуха. В глазах потемнело. Я слышала, как она крадется следом – шепот, шелест сухой бумаги по листьям. Я чувствовала ее жуткую улыбку.

Что-то выскочило из-за деревьев и клацнуло зубами у самой моей юбки; ткань с треском оторвалась. Обернувшись, я увидела нечто ужасное: похожую на волка тварь с восемью длинными мохнатыми ногами и непомерно широкой пастью, сплошь утыканной длинными сверкающими зубами. Она умчалась прочь с клоком моей юбки в зубах, а я, шатаясь, бросилась в другую сторону. Разум разрывался от ужаса, и куда бы я ни бежала, всюду слышался тетин смех.

Я здесь умру.

Я знала это наверняка, и ужас пропитал меня насквозь. Как бы быстро я ни бежала, как бы далеко ни уходила, она последует за мной. Она всегда следовала за мной. Все эти годы она ждала, зная, что я вернусь.

– Дерево, – прошептала я себе. – Мне просто нужно добраться до дерева. Тогда все закончится.

– Глупое дитя!

Она возникла передо мной, преграждая путь.

– Думаешь, можно убежать от того, что ты со мной сделала? Ты недостойна. Ты ничто! Ничто!

Она ткнула в меня трубкой, и ее чаша вспыхнула красным.

Я закричала и тяжело рухнула на землю, съежившись, пытаясь спрятаться от надвигающейся боли. Словно она запустила руку мне в грудь, вцепилась когтями в сердце и вырывала его. Со всех сторон, шипя и рыча, набрасывались волкопауки. Их челюсти распахивались, зубы впивались мне в плоть.

Я снова закричала.

И вдруг деревья залил слепящий белый свет – такой яркий, что разогнал каждую тень. Он высветил до мельчайших подробностей каждую жилку на каждом листе. Этот яростный, всепроникающий, ищущий свет прошел сквозь стволы и сквозь меня, на мгновение стирая все мысли из моей головы, наполняя своим сиянием. Тетя исчезла, как дым на ветру. Всего лишь наваждение. Волкопауки отпрянули, скуля, и скрылись в глубине леса.

Когда свет угас, я увидела нависающую надо мной женщину в высокой зубчатой короне. Ее силуэт был очерчен угасающим сиянием.

– Маленькая ведьма, – вздохнула она, – что ты наделала?

Она протянула ко мне руку, и при прикосновении ее холодных прекрасных пальцев я потеряла сознание.