На следующее утро за завтраком Сильви молча водила вилкой по тарелке, ковыряя яйцо пашот, и не поднимала глаз. Конрад все еще отсутствовал по делам поместья, а она никак не могла простить мне отказ обучать ее магии. Вернувшись вчера с прогулки, я проверила ее задания, а затем до самого вечера заставила спрягать французские глаголы под неусыпным надзором миссис Макдугал. Я ничего не сказала о событиях позавчерашней ночи и о том, как застала Сильви за прядением в ее комнате, – невысказанные слова камнем висели между нами. Но у нас так и не представилось случая поговорить. После нашего разговора Конрад, к нашему с экономкой общему огорчению, лишь удвоил свои старания не оставлять нас наедине.

Я тяготилась тем, что приходится сидеть в четырех стенах. Мне следовало бы пойти к камням и ломать голову над защитными чарами, пытаясь найти в них лазейку. До моего следующего отчета Лахлану оставалось два дня, и нужно было показать ему хоть какой-то прогресс. Но проводить еще один день якобы в Блэксвайре казалось слишком рискованным.

Я сидела на кухне и штопала старый чулок, то и дело ловя на себе взгляд Сильви – она украдкой поглядывала на меня, проверяя, заметила ли я ее мрачное настроение.

– Доедай завтрак, дитя, – сказала ей миссис Макдугал, разминая на столе ком теста. – Сегодня нам предстоит долгий и тяжкий день сидения в библиотеке, и силы тебе понадобятся.

Экономка бросила на меня сердитый взгляд. Она прекрасно знала, что именно из-за меня ей вдобавок ко всем прочим обязанностям приходилось играть роль надзирателя, и вовсе не испытывала за это благодарности. Несмотря на все уверения Конрада, миссис Макдугал невзлюбила меня с самого первого дня, едва узнав, что я владею прядением; я все гадала, чем вызвана ее неприязнь – самим фактом наличия магии или же тем, что она подозревала меня в некоем куда более серьезном преступлении. Например, в том, что постоянно лгу о своей истинной цели пребывания в этом доме.

– Сегодня утром мы вернемся к твоему французскому, Сильви, – сказала я. – Мне только нужно закончить с этим чулком… Вот. Готово.

Я отложила чулок, размяла затекшие пальцы и быстро направила поток энергии, активируя заклятье, которое на самом деле вышивала все это время. В тот же миг миссис Макдугал резко подняла голову. Она дважды по-совиному моргнула, затем громко зевнула и тяжело опустилась в кресло у плиты.

– Минуточку… – пробормотала она, опуская подбородок на грудь. – Сейчас я…

Ее руки бессильно повисли по бокам, и в следующее мгновение раздался громкий храп.

Глаза Сильви расширились так, что казалось, заняли пол-лица.

– Что произошло?

Я усмехнулась.

– Это заклятье четырехчасового сна. Когда она проснется, то вернется к своему тесту и даже не заметит разницы. У нас мало времени. Живо. Надевай башмаки, пока я собираю корзинку.

Открыв от изумления рот, она прижала ладони к щекам.

– Значит, мы?..

– Дождь кончился, твой брат в отъезде, а миссис Макдугал будет спать мертвым сном до самого обеда.

Беря ее за руку, я ощутила лишь легкий укол вины. Когда Конрад узнает, что я пошла против его воли и солгала ему прямо в глаза, сказав, что не буду ее учить, он наверняка меня возненавидит. Но я не могла сидеть сложа руки и позволить магии Сильви угаснуть, равно как и не могла допустить, чтобы она покалечилась или того хуже, пытаясь колдовать в одиночку. Если Конрада невозможно убедить, его придется обойти.

Я улыбнулась.

– Пришло время для твоего первого настоящего урока искусству прядения.

Сильви сказала, что знает идеальное место для урока, и повела через сырые пустоши на восток от дома. Пока я осторожно пробиралась по хрупкому вереску, Сильви едва сдерживала восторг – она подпрыгивала, кружилась и плясала вокруг меня. День выдался прохладным и безветренным; облака тянулись по железно-серому небу длинными полосами, точно знамена. Кроме нескольких отбившихся овец, бредущих по холмистым склонам, мы не встретили ни души. Я заметила ягненка Аполлона, резвящегося возле матери; та равнодушно посмотрела на нас, когда мы проходили мимо. Проигнорировав мой дружелюбный взмах рукой, она вернулась к своему завтраку из травы.

Наконец мы вышли к обрыву, нависавшему над узким ручьем. На его краю раскинулся древний дуб, чьи ветви только-только начали покрываться свежей листвой. На сучьях было повязано множество лент и нитей, так что при малейшем ветерке все дерево начинало шелестеть и трепетать. Под сенью ветвей стоял камень вдвое выше меня. При взгляде на него у меня по коже побежали мурашки. Цвет, форма, размер… казалось, его добыли в той же каменоломне и воздвигли те же руки, что и камни в круге фейри.

– Вот он, – прошептала Сильви, когда мы взобрались на холм. – Камень Ведьм Пустошей.

Я обошла камень кругом и отметила, что в отличие от своих лесных собратьев он был покрыт древними, непостижимыми рунами и узорами, которые могли быть лишь старинными заклятьями. Там были и изображения: люди, животные, фазы луны.

– Что это?

– Это магическое, священное место, – ответила Сильви. – Что, само собой разумеется, не помешало Конни запретить мне сюда ходить. Нужно повязать ленточку на дерево в дар королеве фейри. Говорят, очень-очень давно она убила сотню ведьм пустошей, и если не воздать ей почестей, на Самайн ее слуги придут за твоей душой.

По спине у меня пробежал холодок.

– Королева фейри?

Она кивнула.

– Видишь?

Девочка указала на самую верхнюю резьбу на камне: там была изображена суровая женщина в струящихся одеждах. Одна ее рука была воздета, словно верша суд, другая отведена в сторону, и на раскрытой ладони сидел паук; его паутина струилась вниз, к короне, венчавшей голову женщины.

Вспомнив те заклятья из паутины, что опутывали каменный круг, я почувствовала, как кровь стынет в жилах.

Сильви горящими глазами смотрела на камень.

– Говорят, это фейри научили ведьм пустошей прядению. Они могли ходить по нитям и, если хотели, перемещались из Эдинбурга в Лондон в мгновение ока. Ведьмы были ужасно могущественными и совершенно потрясающими. Но фейри их убили, потому что они стали слишком сильными, и люди воздвигли этот камень как память о них и как предупреждение никогда не вмешиваться в дела бессмертных. По крайней мере, так мне рассказывала миссис Макдугал, когда напилась пунша на зимнее равноденствие. Она заставила меня поклясться, что я не скажу об этом Конраду.

– А ты веришь в фейри? – спросила я с напускной небрежностью, отворачиваясь от камня.

– Конечно!

Она выглядела почти оскорбленной, словно в них мог не верить только глупец.

– И в драконов, и в призраков, и во все такое, что бы там Конни ни говорил.

– А что он говорит?

– Что все это сказки и чепуха, – ответила Сильви, презрительно фыркнув. – Он самый лучший брат на свете, но, честное слово, иногда он совершенно невыносим.

Я сжала ее руку и улыбнулась, но в то же время ощущала на себе взгляд вырезанной на камне женщины так остро, будто он прожигал мне кожу.

– Давай присядем вон там, – предложила я, указывая на поросший мхом берег, подальше от ведьминского камня.

Сильви была слишком взволнована, чтобы есть, и, усевшись на колени, приготовилась внимательно слушать. Она буквально дрожала от нетерпения.

Я уселась, скрестив ноги, и открыла свой прядильный набор. Сильви вздохнула от восхищения и начала водить пальцами по маленьким отделениям с катушками, иглами и наперстками. Я улыбнулась, вспомнив, как впервые взяла его в руки и точно так же водила пальцем по вырезанному на крышке трилистнику Мойр, словно это был ключ к самим небесам.

– Итак, в самой своей основе, – начала я, вынимая из набора лоток со всеми принадлежностями и откладывая его в сторону, так что в руках у меня остался лишь пустой сундучок, – магия – это энергия, которую мы извлекаем, черпаем из природы, живого мира, а затем направляем в заклятья, которые прядем. Больше всего энергии в животных и людях, но лишь темные прядильщики черпают ее из таких источников.

Она кивнула.

– Как Красная Гвардия Наполеона.

– Именно так, – согласилась я.

Совсем недавно французский генерал отправил в бой свою печально известную Красную Гвардию, что высасывала жизнь из врагов и обращала ее в сокрушительные заклятья.

Раскрыв сундучок и развернув его боковины, я превратила его из пустого ларца в прямоугольную доску и продолжила:

– Законы, запрещающие черпать силу из людей, едины повсюду и караются смертью. В Британии и большинстве других стран запрещено также черпать ее и из животных.

Мне невольно вспомнились птичьи клетки вокруг хижины Фионы и их жуткое содержимое.

Теперь набор был полностью раскрыт, и Сильви провела кончиком пальца по кругу неглубоких отверстий, просверленных в дереве. Я протянула ей несколько деревянных колышков, а затем показала, как вставить их в отверстия, чтобы создать основу для прядения – кольцо из штифтов для создания сложных узоров.

– Так… откуда же берется наша магия? – спросила она.

Я взмахнула пустой рукой, указывая на холмы вокруг нас.

– В основном из растений. Но умелый прядильщик знает, как найти ее даже в камне, почве и воде – там, где растут мельчайшие живые существа.

Я сорвала одну из немногих зеленых травинок поблизости и протянула ей.

– Но нужно быть осторожной. Если взять слишком много из одного источника, он погибнет.

Я начала обматывать нить вокруг основы, огибая штифты простым, но завораживающим узором. Нити переплетались, заклинание слой за слоем обретало форму. Сильви смотрела завороженно, почти не моргая. Закончив, я молча уставилась на доску, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

Круг из колышков.

Прямо как круг из камней.

Мои мысли мгновенно перенеслись к вратам фейри, и у меня закружилась голова от осознания, почему камни на поляне воздвигнуты именно так.

– Мисс Прайор?

Резко вдохнув, я вернулась мыслями в настоящее и встретилась взглядом с Сильви.

– Так. На чем мы остановились? Точно, направление энергии. Смотри внимательно.

Я продемонстрировала, как черпаю силу из травинки, зажатой между большим и указательным пальцами. Та быстро завяла.

– Ох, – прошептала девочка, глядя на почерневшую травинку широко раскрытыми глазами.

Я высвободила магию в сплетенный мною на доске ветряной узел. Когда нити засветились и в траве вокруг нас закружился легкий ветерок, Сильви захлопала в ладоши от восторга.

– Сегодня я научу тебя самому базовому, но, пожалуй, самому важному навыку: как черпать силу из множества источников одновременно. Вместо того чтобы высасывать всю энергию из одной травинки, убивая ее, можно взять по крошечной частичке от тысячи. Все они останутся живыми и восстановят свои силы, а ты получишь более чем достаточно магии для своего заклятья.

Она кивнула, и на ее лице промелькнуло облегчение.

– Но как из этого получается магия?

– Видишь ли…

Я сплела «колыбель для кошки», чтобы призвать воду, затем, закрыв глаза, расслабила разум и начала черпать зеленую энергию вокруг. Она хлынула в меня, словно внезапный паводок, и мне пришлось быстро захлопнуть шлюзы, чтобы не оказаться смытой течением. Затем я сосредоточилась на том, чтобы перенаправить эту энергию внутрь себя – через сердце – и выпустить ее в нить, натянутую между моими пальцами. К счастью, на этот раз боль была лишь слабым эхом, ведь я работала с самой малой толикой магии.

Когда я открыла глаза, тонкая струйка воды из ручья кружилась над моими руками и вокруг них, словно резвящаяся выдра.

– Вся суть в том, чтобы изменить течение этой энергии, – пробормотала я. – Сердце служит катализатором, превращая ее в магию. Вся магия течет сквозь сердце, но крайне важно не удерживать ее внутри себя слишком долго. Прежде чем забирать энергию, всегда имей наготове заговоренный узел. Потому что, если впитать всю эту силу, не дав ей выхода, или забрать больше, чем нужно, могут наступить ужасные последствия. Не контролируя, сколько черпаешь, ты можешь стать опасной для себя и окружающих.

Я со вздохом отпустила узел, и вода хлынула на траву. Закрыв глаза, медленно вдыхая и выдыхая, я помассировала грудь. Боль была тупой, но настойчивой, и каждый вдох заставлял сердце сжиматься немного сильнее.

– Вот так? – спросила Сильви, и раздался громкий шум, похожий на плеск воды.

Я открыла глаза.

Вокруг нас обеих вился и взмывал к небу огромный водяной смерч. Сильви стояла с раскинутыми руками – ее магический узел был небрежен, но явно действовал. Я обернулась и увидела рыбу, которая промелькнула мимо в полнейшем смятении, затянутая в этот водоворот. На мгновение я онемела от изумления и лишь молча смотрела на реку, закрутившуюся вокруг нас и вознесшуюся на тридцать футов в воздух. Будь здесь кто-то поблизости, они увидели бы невозможную башню из бушующей воды.

– О, – выдохнула я, широко раскрыв глаза. – О. Да, что-то вроде того.

– Мне не нужно думать обо всех этих вещах, – сказала она. – О воде, траве и энергии. Я просто делаю это.

– Будь осторожна. Призвать все разом – одно дело, высвободить – другое.

Я встала на ноги, поднимая руку.

– Ой, оно качается! Ой!

Вода обрушилась на нас, словно кто-то опрокинул сверху гигантское ведро. Я ахнула, Сильви взвизгнула. Поток хлынул по склону холма обратно в ручей, оставив нас обеих мокрыми до нитки.

– Прости, – пробормотала она.

Но глаза ее сияли, а щеки горели от возбуждения, и сдержать улыбку было невозможно.

Я вспомнила, каково это – впервые открыть в себе силу. Осознать, что ты способна на куда большее, чем мир когда-либо от тебя ожидал. Именно такие украденные мгновения магии помогли мне выжить в угнетающей атмосфере тетиного дома. Магия станет спасением и для Сильви, ее передышкой от угнетающей опеки брата. Если бы только не приходилось скрывать ее. Если бы только она могла принять свою силу во всей полноте, она бы уподобилась природной стихии.

– Ничего страшного, – сказала я и принялась за высушивающее заклинание.

Прядя его, внимательно наблюдала за Сильви.

Она была сильна для девочки ее лет – тем более для неподготовленной. Исключительно сильна. Ее техника грубовата, но это лишь вопрос практики. Я не могла припомнить ни одной девчонки из моей школы, которая смогла бы контролировать столько воды сразу на столь раннем этапе обучения.

– Не могу поверить, что ты столько времени обходилась без своей магии, – пробормотала я скорее сама себе, чем ей. – Твоему брату следовало нанять тебе наставника еще годы назад.

– Ты не должна рассказывать ему о наших уроках, – тут же сказала Сильви. – Он тебя прогонит.

– Разумеется. Даю тебе слово.

– Почему ты решила меня учить?

Мои пальцы замерли среди запутавшихся нитей, и я внимательно на нее взглянула.

– Ну… потому что тебе необходимо учиться. Магия – твое право. Она такая же часть тебя, как твой голос или твои мысли.

В ответ она лишь кивнула, задумчиво хмурясь и счищая грязь с юбки. Я молча перебирала нити и ждала, когда она соберется с мыслями и расскажет, что ее тяготит.

Когда она наконец заговорила, голос ее был совсем тихим.

– Как ты думаешь… он возненавидит меня, если узнает?

Мое сердце сжалось от сочувствия.

– Ох, Сильви. Нет, он не может тебя ненавидеть. Он любит тебя больше всего на свете. Просто иногда любовь заставляет нас бояться. Мы так отчаянно хотим защитить тех, кто нам дорог, что эта любовь и этот страх порой становятся похожи на клетку.

– А как тогда вырваться на свободу, никого не ранив?

Я опустила руки на колени, не зная, что ей ответить. Клетка, которую возвела вокруг меня тетя, была построена не из любви, а из горя и заблудшей ненависти. И чтобы вырваться из нее, мне пришлось продать свое сердце.

– Не знаю, – наконец сказала я. – Но обещаю тебе: пока это в моих силах, я буду помогать тебе найти способ.

Она встретилась со мной взглядом, а затем вдруг обняла. Я вздрогнула от неожиданности, и заколдованный узел, который я плела, рассыпался.

– Я рада, что ты приехала, – прошептала она. – Я рада, что ты мой друг.

Я обняла ее в ответ, а затем принялась собирать свой набор, стряхивая мокрый пепел с основы и снова собирая ее в сундучок.

– Что ж, нам лучше возвращаться, пока миссис Макдугал не проснулась.

Защелкивая крышку сундучка, я в последний раз бросила взгляд на изображение королевы фейри на камне. Ее лицо было высечено с вечной усмешкой, а в глазах читалась хитрость.

Прежде чем уйти, мы с Сильви повязали ленты на ветку дерева и оставили их трепетать на ветру.