Посреди ночи меня что-то разбудило.

Я лежала неподвижно, затаив дыхание и пытаясь понять, что именно. В комнате было тихо. Окно было черным глухим квадратом – ни отблеска лунного света. Вдохнув запах восковых свечей и свежевыстиранного белья, я подумала, что, возможно, воображение сыграло со мной злую шутку. Нелепица, но мне даже вспомнился призрак, о котором говорила Сильви, и по коже пробежал холодок.

И тут я это услышала: глухой удар сверху, будто что-то тяжелое упало на пол.

Комната Сильви.

Я скатилась с кровати, встала босыми ногами на пол и, щурясь на часы, уже начала плести «колыбель для кошки». Два часа ночи. В такое время никто не должен бодрствовать, тем более она.

Я прокралась по коридору к лестнице; ступени скрипели, как бы мягко я ни ступала. На верхнем этаже коридор тонул во тьме. Доски пола леденили мои босые ступни. Из-под двери Сильви пробивался свет, но кругом стояла тишина. С высокого портрета на меня взирал сверху вниз предок Нортов – у него были такие же темные брови и волнистые волосы, как у Конрада. Я состроила ему гримасу и проскользнула мимо. Нити между ладонями дрожали. Стоило лишь вдохнуть в них немного магии, и они выпустили бы заклятье, способное обездвижить любого, кто замыслил зло.

Дверь Сильви снова сотряслась от удара, раздался грохот.

Я бросилась бежать, уже призывая магию, готовая оглушить того, кто скрывается по ту сторону. Удерживая магический узел в напряжении, я согнула большой палец и мизинец, чтобы повернуть ручку, и…

…оказалась в водовороте хаоса.

Сильви парила в центре комнаты, освещенная трепещущим светом свечей. Вокруг нее бушевал неистовый вихрь из туфель, кукол, щеток, ваз и множества деревянных фигурок зверей и воинов. Все это вращалось вокруг, набирая скорость, сталкиваясь друг с другом и отлетая от стен.

– Роуз! – закричала Сильви. – Помоги!

Она беспомощно барахталась в воздухе, кувыркаясь через голову. Ее окно было распахнуто настежь, и ее несло прямо к нему – вот-вот она вылетит в ночь, и когда магия узла на ее лодыжке иссякнет, она рухнет вниз на верную смерть.

Я метнулась через комнату, уворачиваясь от летящих предметов, прыгнула и ухватила ее за пятку как раз в тот миг, когда она уже выплывала в оконный проем.

Кряхтя, я втащила ее обратно и сорвала узел с лодыжки. Нить почти сразу обратилась пеплом у меня в руках – до падения с высоты третьего этажа оставалась секунда.

Сильви упала на меня, и мы обе рухнули на пол.

Оставаясь на полу, потому что над головой все еще кружились десятки предметов, я расплела неиспользованный оглушающий узел и переделала его в успокаивающее заклятье.

Первая попытка сорвалась, когда мое сердце сжалось в комок, но вторая оказалась удачной. Заклятье ухватило разбушевавшиеся предметы и мягко опустило их на пол.

На мгновение воцарилась тишина, в которой мы с Сильви, окруженные грудами игрушек, подсвечников и осколков ваз, просто пытались отдышаться.

А затем она вскочила на ноги, широко раскинув руки. Лицо ее пылало, волосы растрепались.

– Ты видела? – спросила она. – Ты видела, что я сделала?

Я медленно приподнялась и осмотрелась. На каждом из предметов, которые я вернула на пол, висело по маленькому узлу левитации. Несколько из них уже начали рассыпаться, и запах пепла становился все сильнее. Вдоль одной из стен стояли в ряд стеклянные банки, вазы и другие емкости, в которых в панике скакали лягушки, возбужденные недавним хаосом. По крайней мере, она не попыталась запустить в полет и их, да и энергию из них не черпала. Но вот зелень в их клетках – комки мха и травы, что она посадила, чтобы они могли прятаться, – вся пожухла и побурела, высосанная досуха. Явный признак первой неумелой попытки прядения.

– Ты… ты можешь направлять энергию, – прошептала я.

– Я могу направлять энергию! – Она захлопала в ладоши, заливаясь смехом. – Я знала, что смогу! Я всегда это знала!

– Сильви, ты можешь направлять энергию.

– Ну да. – Она нахмурилась. – Мы же только что это выяснили.

Встав на ноги, я подняла резную дубовую валькирию с крошечным деревянным мечом и искусно вырезанными доспехами – в работе угадывалась рука мистера Норта. Я поковыряла парящий узел, завязанный вокруг ее талии, и покачала головой, не находя слов.

– Первые несколько раз не получилось, – с тревогой сказала она, заглядывая мне через плечо, словно я учитель, проверяющий ее работу. – Мне пришлось немного потренироваться. Я забыла про ту петельку, которую ты делала в конце.

Но дух у меня перехватило не из-за ее техники – узлы были неловкие, – а из-за того, сколько заклятий она сотворила одновременно.

Я подняла куклу и хмуро на нее посмотрела:

– Сильви, ты раньше когда-нибудь проводила энергию?

– Пробовала. У меня тогда все внутри так теплело. Но я не знала никаких узлов. Никто не хотел меня учить. Я пыталась научиться боевым заклинаниям у пауков, которых поймала в кладовой, как Роберт Брюс, когда он сражался с англичанами. Но, думаю, это были не те пауки.

Вопрос в том, знал ли Конрад, что у Сильви есть магия. Он сказал, что ее проверяли, но ничего не вышло. Неужели прядильщик, который проводил проверку, был так некомпетентен? Или мистер Норт солгал?

И если он знал, что она может направлять энергию, то намеренно оставил ее без обучения?

Потому что единственная причина, по которой можно пренебречь магическими способностями ребенка… это желание, чтобы они исчезли.

Если их не развивать, способность направлять энергию со временем угасает. Ребенок, вполне способный создать парящее заклятье в пять лет, может полностью утратить этот навык к десяти, если его никогда не учили контролировать силу. Вот почему так важно начинать обучение юных прядильщиков как можно раньше. Именно этого, я уверена, и добивалась моя тетя. Если бы я не попала тогда в орден Мойр, то полностью утратила бы свой дар вскоре после того, как покинула ее дом.

В груди у меня вспыхнул такой сильный жар, словно там пробудился дракон.

– Сильви. – я старалась говорить тихо и спокойно, чтобы она не заметила, как внутри меня разгорается ярость. – А твой брат когда-нибудь разрешал кому-нибудь тебя проверить? Узнать, есть ли у тебя магические способности?

– Что это значит?

Я опустилась на колени напротив. Достала спрятанную в рукаве нить и обвила вокруг ее пальцев и своих, создав «колыбель для кошки» на четыре руки. Она смотрела с горящими глазами, полными нетерпения. Паутина растянулась между нами, нити трепетали в ожидании.

– Это выглядело бы примерно так, – сказала я. – Тот, кто тебя проверял, – возможно, учитель из Блэксвайра – попросил бы тебя закрыть глаза и очень медленно выдохнуть, думая вот о чем: о ветре, что распахивает приоткрытую дверь. О тяжелой туче, наконец проливающейся дождем. О дубовом ростке, пробивающемся сквозь почву к солнечному свету.

– Вот так?

Она закрыла глаза и выдохнула – и в тот же миг нить между нами вспыхнула сине-белым светом и затрещала от инея, который пополз вверх по моим пальцам, а затем и по рукам. Над нами из ниоткуда начали падать снежинки – кружевные, белые, мягкие. Воздух в комнате стал ледяным; мое дыхание превратилось в белое облачко. Дамасские шторы на окне и балдахине кровати поскрипывали, коченея, и ткань покрывалась инеем.

Нить сгорела дотла, рассыпавшись пеплом на наших ладонях.

– Я снова это сделала! – Она протянула ладони, чтобы поймать снежинки. – Это какое заклинание?

– Простое заклинание холода, – прошептала я. – И тебя никогда об этом не просили?

– Нет.

Значит, он солгал.

Я посмотрела на снегопад, который теперь начинал стихать. Еще несколько снежинок медленно опустились, покрывая ковер кружевным узором, прежде чем растаять в воде.

– Ты уверена, что ничего подобного раньше не делала?

Она насупилась.

– Я же сказала, что нет! Что не так? Ты выглядишь злой.

Что не так? То, что Сильви десять лет. Да, у нее есть магия, но она никогда ею не пользовалась. А значит, она должна была угаснуть еще годы назад. Она не должна была суметь выжать из себя и наперсток энергии.

Но чтобы наполнить все эти узлы левитации и так пройти проверку… Девочки, которых я прежде проверяла, едва меняли температуру нити, и разницу было почти не заметить. Я вспомнила свою собственную проверку, которую проводила сестра Элизабет три дня спустя после того, как Лахлан затуманил разум моей тете. Я вызвала достаточно холода, чтобы покрыть инеем кончики пальцев старушки, и та чуть не прыгала от изумления.

А теперь благодаря Сильви иней покрывал мои плечи и ключицы, а по рукам и лицу стекала холодная вода от тающего снега.

Я смотрела на Сильви, не находя слов, и ум мой метался между яростью и изумлением. Возможно, она самая могущественная прядильщица из всех, кого я встречала. Сильнее меня, это уж точно. И подумать только, все эти годы ее дар оставался в спячке, не только заброшенный, но и намеренно подавляемый ее братом.

Поднявшись на ноги, я направилась к двери.

– Сильви, ложись спать. Уже поздно.

Она заморгала.

– Что? Но… мы же только начали!

– Что начали?

– Ну… – Она развела руками. – Мои уроки.

Я покачала головой.

– Твои уроки? Я здесь не для этого.

Глаза Сильви наполнились слезами.

– Но ты должна! Я хотела показать тебе, что умею, как только научусь это контролировать. Я так надеялась, что ты станешь моей учительницей. Я этого хочу. Хочу больше всего на свете.

Я замерла, чувствуя, как пульс стучит в висках. Бросила взгляд на увядшие растения и подумала о том, какой вред может нанести необученная прядильщица.

Она сложила ладони в мольбе:

– Пожалуйста! Ничто еще не чувствовалось таким правильным, чудесным и хорошим! Пожалуйста, Роуз. Я хочу быть такой же, как ты. Я хочу магию!

Я хочу магии, тетя.

Я имею на нее право, как и все.

Прислонившись к двери, я закрыла глаза. Память о той ночи нахлынула с такой силой, что я ощутила призрак крика в горле. Руки сами потянулись к шраму от ожога на шее.

– Ты должна меня научить, – сказала Сильви, и я, вздрогнув, открыла глаза. – Мы можем заниматься тайно. Только ты и я. Конни необязательно знать! Пожалуйста!

– Тебе нужен настоящий учитель, – прошептала я. – Я не могу… Я здесь не для того, чтобы во все это ввязываться. Даже если бы я захотела, у меня есть свои… мне нужно уйти.

– Но, Роуз…

Сжав кулаки, я выбежала в коридор. Меня охватила такая ярость, что хотелось кричать. И это было весьма кстати: ярость горяча и могущественна, перед ней меркнет даже воспоминание о тете. Она так сильна, что почти сливается с магией, текущей во мне, наполняет меня силой.

Я найду Конрада Норта, и мы кое-что обсудим.