На следующее утро за завтраком Сильви Норт, сияя, поглядывала на меня поверх тарелки с овсянкой. Ее брата, к слову, не было – по всей видимости, он отправился в Блэксвайр на встречу с коттерами[8], чтобы обсудить весенний сев. Я даже немного удивилась, что он не уселся над нами, как темный ворон, готовый спикировать и клюнуть мои пальцы за одно лишь прикосновение к катушке ниток.

Однако вскоре выяснилось, что мои опасения были не так уж далеки от истины: миссис Макдугал объявила, что весь день будет наводить порядок в библиотеке, где я как раз и собиралась заниматься с Сильви.

Значит, экономка назначена шпионить от лица мистера Норта.

– С чего начнем? – спросила Сильви, устроившись в огромном кресле у камина.

Мистер Макдугал растопил огонь и удалился присмотреть за овцами. Пляшущие оранжевые языки пламени отогнали мрак еще одного дождливого утра. Капли дождя стекали по арочным окнам, оставляя на стекле изящные узоры, словно вышитые полупрозрачными лентами.

Я достала небольшой список, который составила прошлым вечером, чтобы отвлечься от мыслей о Лахлане, Лореллан и других фейри. Осознание всей тяжести их положения полностью изменило мое понимание собственной цели. Выходит, их жизни зависели от того, сумею ли я открыть им путь домой. Я до сих пор чувствовала на большом пальце влажную прохладу слезы Лахлана. До сих пор видела в его глазах тот блеск отчаянной надежды. В тот миг он казался поразительно человечным…

А сейчас напротив меня сидела Сильви Норт, и в ее больших глазах читалось то же немое ожидание. Она тоже на меня рассчитывала.

– Мне нужно понять, как далеко вы продвинулись по каждому предмету, – сказала я, проводя пальцем по списку. – Мы проведем небольшие проверочные работы по истории, естествознанию, литературе, арифметике, географии…

Взгляд Сильви потускнел, а оживленная улыбка сменилась гримасой ужаса. Мой палец замер на одном из пунктов списка, и я задумчиво постучала по нему.

– Начнем с географии, – объявила я. – У твоего брата есть какие-нибудь атласы?

Мы принялись обыскивать полки под бдительным оком миссис Макдугал. Та с таким усердием вытирала каждую отдельную книгу, будто готовила их для самой королевы Виктории.

– Ага! – воскликнула Сильви, вытаскивая с нижней полки огромный том в кожаном переплете. – «Карты Известного Мира». Это то, что нужно?

– Отличная находка, – сказала я, пряча разочарование.

Я надеялась на что-то более… насущное. Может, карту шотландских врат фейри? План поместья, который я стащила отсюда пару ночей назад, не принес особой пользы, и, похоже, сегодня тоже ничего ценного для моих поисков не обнаружится.

Я взяла у Сильви атлас, и, когда мы его открыли, из переплета прямо на ковер вывалилась груда порванной бумаги. Края были рваными и бледными, будто зажившие раны.

Каждая карта внутри оказалась изорвана в клочья.

– О-ох! Ну и беспорядок!

Миссис Макдугал бросилась к нам, размахивая своим гусиным пером для уборки пыли.

– Нет, постойте.

Я подняла руку, останавливая ее.

– Сильви, это же как пазл. Отличный способ проверить твои знания географии.

Подобрав клочок, на котором угадывалась Западная Африка, я протянула его девочке.

– Посмотрим, как далеко ты продвинешься.

Пока Сильви старательно складывала карты, я заметила, что миссис Макдугал наблюдает за ней с печальным выражением лица. Уловив мой вопросительный взгляд, экономка откашлялась.

– Это была одна из любимых книг мистера Норта, когда он был мальцом, – объяснила она. – Ох, он часами мог просиживать над этими картами.

– Так это он их изорвал? – спросила я с негодованием.

На ее губах дрогнула грустная улыбка, но затем женщина слегка встряхнулась и снова принялась за уборку.

– Вы лучше за ученицей своей следите, мисс Прайор, а прошлое пусть останется прошлым.

Тут я заметила, что Сильви перестала складывать карты и вместо этого мастерит из порванных листков крошечные мечи. Застигнутая на месте преступления, она виновато ухмыльнулась и принялась разглаживать бумагу.

К полудню с небольшой моей помощью Сильви удалось собрать бóльшую часть карт. Мы немного обсудили их за обедом на кухне, и я поняла: она знает больше, чем я опасалась, но все же отстает примерно на год от того, что положено в ее возрасте. Составив план, как подтянуть ее по географии, я объявила, что с этим предметом на сегодня покончено. Дождь прекратился, и, хотя мир за окном был сырым и серым, мы решили воспользоваться любой возможностью вырваться на воздух.

– То есть я наконец-то могу выйти на улицу? – радостно воскликнула она, бросаясь к своим ботинкам.

– На улицу, чтобы практиковаться в умножении, – уточнила я. – Сейчас не сезон яблок, но, думаю, мы сможем набрать немного камешков.

– А…

Ее воодушевление поутихло, но она все равно надела ботинки и бодро вышла за дверь.

Я последовала за ней, но на пороге задержалась, обернувшись к миссис Макдугал.

– Вы к нам присоединитесь?

Экономка, устроившаяся в своем кресле у печи, простонала:

– Ох, идите уже! Я старая женщина. Нельзя же ожидать, что я буду целый день шататься по окрестностям! Если мистеру Норту так нужно за вами присматривать, пусть сам, черт побери, этим и занимается!

Улыбнувшись, я закрыла дверь и догнала Сильви, которая уже вовсю шлепала по каждой встречной луже. Поняв, что миссис Макдугал не пойдет за нами по пятам, она одарила меня сияющей улыбкой.

– Теперь ты можешь показать мне магию! – воскликнула она.

Я украдкой взглянула на дом.

– Сильви, ты же знаешь, что я не могу этого делать.

Она вздохнула и пнула камень, отправив его катиться по дороге.

– Знаю.

Я взяла ее за руку и ободряюще сжала.

– Пойдем. Почему бы тебе не показать мне, какой ручей здесь поблизости лучше всего подходит для подсчета камешков?

Улыбка снова озарила ее лицо, и она потащила меня за собой через вереск. Позади дома по пустошам петлял небольшой ручей, питавший несколько мелких прудов, где толпились промокшие овцы. Пока Сильви, подобрав подол юбки выше колен, собирала камни, я, отвернувшись, чтобы она не видела, тихонько сплела над одним из валунов заклинание сушки. Когда вода с его поверхности испарилась, я присела и, осторожно разжав пальцы, стряхнула пепел от сгоревшей нити в колючий кустарник.

– Вот, – сказала запыхавшаяся Сильви, свалив у моих ног целую охапку камней. – Держу пари, с магией было бы проще.

– Было бы, – согласилась я. – Так вот, умножение основывается на…

– Сколько тебе было лет, когда ты поняла, что можешь колдовать?

Не сводя с меня глаз, Сильви перебрасывала с ладони на ладонь маленький камешек.

– Сильви…

– Необязательно показывать мне магию. Просто расскажи о себе.

– Не могу.

– Пожалуйста.

– Я дала слово.

Она уставилась на меня тем самым взглядом, который я хорошо узнала за годы преподавания – и которого боялась. Так смотрит особенно озорная ученица, когда собирается сделать именно то, что ей запретили.

Вдруг Сильви вскочила и рванула прочь.

– Сильви!

Я бросилась за ней, спотыкаясь о собственную юбку. Подобрав подол повыше, я изо всех сил пыталась поспевать за девочкой.

– Сильви, вернись!

Она перебежала через один холм, затем через другой. Ветер тем временем крепчал, а дождь снова полил как из ведра. Я скользила и спотыкалась в грязи, которая, казалось, не доставляла Сильви ни малейших неудобств.

Я нагнала ее лишь у южного склона Всхолмья Торена – крутого каменистого обрыва высотой с крышу особняка Рейвенсгейт. Я звала ее по имени, но ветер срывал слова с моих губ.

Сильви принялась карабкаться по скользким камням.

– Нет!

Я потянулась к ее юбке, но схватила пустоту: она уже подтянулась выше.

– Пожалуйста, спустись!

Сильви смотрела на меня сверху вниз, и во взгляде ее горел упрямый огонь.

– Сколько тебе было лет, – крикнула она, – когда ты поняла, что можешь колдовать?

– Это не цивилизованный способ вести беседу!

– А я не цивилизованная девочка! – парировала она со смехом.

Я в отчаянии оглядела пустынные холмы. Мы были совершенно одни, а Сильви карабкалась все выше.

– Сколько тебе было лет? – снова прокричала она.

Мне было бы проще отвергнуть ее любопытство, если бы я не видела в ней так много от себя самой. Одинокий ребенок, отрезанный от мира, лишенный свободы и образования. Она молила о том, чтобы ее заметили, чтобы с ней считались. Пусть у нее нет магии, как у меня в детстве, но в ней жила та же жажда. Та же затаенная ярость.

– Мне было шесть! – наконец выкрикнула я в ответ.

Она добралась до небольшого уступа, вскарабкалась на него и уселась там, словно кошка на башенных часах. Болтая ногами и не обращая внимания на дождь, она наклонилась и крикнула:

– И твоя тетя отправила тебя в школу магии?

– Нет, это случилось позже.

Подперев подбородок ладонями, девочка уставилась на меня сверху вниз своими большими жадными глазами.

– Какая она была? Твоя школа?

– Можно мы продолжим этот разговор на земле?

– Я спущусь, когда ты расскажешь мне про свою школу!

Упрямая маленькая… Она такая же невыносимая, как ее брат.

Я откинула с лица мокрые волосы и решила сдаться, раз уж это единственный способ заставить эту безумицу спуститься вниз, в безопасность.

– Порой приходилось нелегко. Я уже говорила, одноклассницы бывали жестоки. Но многие были очень добры ко мне.

Я вспомнила свою подругу Орлу, уехавшую преподавать в Дублин, и Лизетт, которая заплетала мне косы и пела французские песни. Она теперь, кажется, в монастыре в Австрии: посвятила себя Мойрам и вышивает утешительные саваны для умирающих.

– Несмотря на все трудности, это было самое счастливое время в моей жизни. А теперь, пожалуйста, слезь.

Умоляя ее, я прижала ладони к камню.

Она милостиво кивнула и развернулась, чтобы начать спуск тем же путем.

Но ботинок соскользнул на рыхлый сланцевый утес, и тот начал крошиться под весом девочки.

– Сильви!

Она вскрикнула, отчаянно хватаясь за скалу. Пальцы цеплялись за мокрый выступ, но ноги уже болтались в пустоте. Еще мгновение, и она сорвется, рухнув вниз с пяти ярдов. Такое падение может стать смертельным.

– Держись! – закричала я, выдергивая из кармана нить. – Не отпускай!

Я боролась с промокшей под дождем нитью. Ветер трепал узел, который я плела между пальцами, будто изо всех сил пытаясь разрушить заклятье еще до того, как я его закончу.

– Мисс Прайор! – взмолилась Сильви, когда ее левая рука сорвалась. Правая медленно, неумолимо соскальзывала.

– Все будет хорошо! Только держись!

Наконец я сплела заклятье и широко раскинула руки, натягивая нити. Но, промокшие насквозь, они не загорались, требуя куда больше силы, чем обычно. Я распахнула свое существо настежь, сжала невидимыми пальцами стебли травы, ветви вереска и кустарника, высасывая из их листьев жизненную энергию.

Острая как нож боль пронзила грудь насквозь, разрывая легкие и кости.

Наверху раздался крик Сильви.

Ее пальцы разжались, и она полетела вниз.

Закричав, я согнулась пополам и протолкнула эту волну энергии через узкое, острое жерло моего сжимающегося сердца. Словно вонзила себе в грудь нож. Но я неумолимо направляла поток, и наконец нити вспыхнули ярким светом.

Сильви резко остановилась в полуметре от земли, прямо над острым каменным выступом, о который могла разбить голову. Она повисла в воздухе, тяжело дыша, с широко распахнутыми глазами, будто не веря, что еще жива.

Я и сама не могла в это поверить.

Голова шла кругом, грудь сдавило болью, но я все же нашла в себе силы протянуть к ней испачканные пеплом руки, ухватить ее за юбку и притянуть к себе. В то же мгновение чары рассеялись, и девочка рухнула ко мне в объятия.

Я прижала ее к себе и наконец дала волю слезам.

– Все в порядке, – прошептала я ей в волосы. – Теперь ты в безопасности.

Я осторожно поставила ее на ноги и осмотрела – к счастью, кроме пары ссадин на коленях и ладонях, она не пострадала.

– Спасибо, Мойры, – выдохнула я.

– Спасибо тебе, – сказала она. – Ты спасла меня! Магией!

Я умолчала о том, насколько все было близко к катастрофе. Что, если бы я замешкалась еще на мгновение, она могла бы получить тяжелые травмы или того хуже. Я лишь сжала ее руку и предупредила, что если она еще раз устроит такой трюк, то награжу ее бородавками на целый месяц.

– Прости, – сказала Сильви и, надо отдать ей должное, выглядела действительно раскаявшейся. Она опустила взгляд на ботинки, и я заметила на ее ресницах капельку влаги, вряд ли оставшуюся от дождя.

Я вздохнула.

– Пойдем, тебе нужно обсохнуть. И… давай сохраним это в тайне?

Улыбаясь, она обвила мой мизинец своим.

– Однозначно.

Мы побрели обратно к дому. Путь был долгим и грязным, мы промокли насквозь и вымазались по колено. Мое сердце все еще ныло после того невыносимого рывка, и я надеялась, что Сильви не заметит, как сильно я на нее опираюсь, пока мы ковыляли по дороге. Каждый шаг давался лишь силой воли, и, не будь ее рядом, я, пожалуй, рухнула бы в грязный вереск и сдалась этой боли.

– Хотела бы я учиться в такой школе, как твоя, – сказала Сильви. – Где-нибудь далеко, с другими девочками, которые меня поймут. А мальчики там тоже есть?

– Немного, хотя большинство мальчиков идут к Телариям, а не к Мойрам.

Даже там их обычно меньшинство. Талант к прядению и направлению энергии всегда был более распространен среди женщин, во все времена и почти в каждой культуре. У меня не хватило духу напомнить девочке, что без умения направлять силу ни одна школа прядения, какого бы ордена она ни была, ее не примет.

– Ну, я бы со всеми подружилась, даже с мальчиками.

– Может, когда ты немного подрастешь, ты сможешь…

Она покачала головой.

– Нет. Конни сказал – никогда. Он сам не учился в школе и говорит, что мне это тоже не нужно. Так же, как не нужно ехать к морю, плыть во Францию или выходить замуж.

Я поскользнулась на мокром камне, чуть не подавившись собственным языком.

– Замуж? Он запрещает тебе выходить замуж?

Она пожала плечами.

– Честно говоря, меня это не расстраивает. Но вот Конни… я бы хотела, чтобы он женился. Тогда у меня была бы сестра…

Она искоса бросила на меня прищуренный хитрый взгляд, и я решительно покачала головой.

– Нет, Сильви. Даже не думай об этом. Мне нужно возвращаться к своей жизни в Лондон.

Да и вспомнить хоть одного нищего с Дьявольского Акра – и тот покажется мне куда привлекательнее, чем этот невыносимо высокомерный Конрад Норт.

– Иногда, – призналась она, – я чувствую себя пленницей. Как наша несчастная королева Мария, заточенная без всякой вины, просто за то, что она есть. Или как Элейн из Астолата, обреченная смотреть на мир лишь через зеркало из своей башни.

Насколько же одинок этот ребенок, если она выкладывает всю душу гостье, которую знает всего два дня? Мое сердце разрывалось. И не только потому, что я видела в ее беде отражение своей судьбы. Но что я могла сделать? Что посоветовать? Сказать, чтобы она нашла фейри и заключила с ним дьявольскую сделку, променяв одну клетку на другую?

Она ждала ответов, которых я не могла ей дать.

Вернувшись в Рейвенсгейт, мы встретили миссис Макдугал, которая тут же принялась хлопотать вокруг Сильви, а я тем временем подошла к кухонному очагу отогреться. Прежде чем экономка увела ее переодеваться, девочка бросила мне украдкой заговорщицкую улыбку. Но едва они скрылись за дверью, я сползла на край камина, пытаясь отдышаться. Прижав ладонь к груди, я сделала долгий, глубокий выдох, приказывая сердцу успокоиться. Расслабиться.

На этот раз восстановление заняло еще больше времени, чем обычно, и от этой мысли меня охватил ужас.

Мойры милосердные.

Мне нужно найти врата в Эльфхейм, и как можно скорее.

Поздним вечером, после простого, но сытного ужина – картофельного супа с хлебом, – я поручила Сильви почитать книгу по истории. Однако уже через несколько минут она уснула в огромном библиотечном кресле и начала тихонько посапывать.

Я опустилась на пол рядом с ней и принялась тщательно склеивать карты, которые мы собрали утром, – не могла позволить драгоценным страницам снова разлететься в клочья. Под мягкий стук дождя в окна и успокаивающее потрескивание огня в камине я и сама не заметила, как стала зевать. Мистер и миссис Макдугал уже отправились спать, но мистер Норт все еще не вернулся из поездки в Блэксвайр.

Собирая карты воедино, я обнаружила на полях крошечные пометки, которых раньше не замечала. Чья-то детская рука обвела контуры материков чернилами, которые теперь выцвели от времени.

Я так увлеклась чтением этих маленьких заметок, что не заметила, как за мной наблюдают, пока над моей головой не раздался низкий голос:

– Где вы откопали эту старую рухлядь?

Вздрогнув, я уронила пузырек с клеем, и тот разлился по ковру.

– О Мойры! – воскликнула я, устремляя негодующий взгляд на стоявшего в дверях лэрда. – Это уже второй раз, когда из-за вас я чуть не лишилась чувств, мистер Норт!

– Вряд ли вы вправе меня судить, учитывая обстоятельства нашей первой встречи.

Конрад Норт опустился на колени напротив меня и достал из кармана носовой платок. Капитан тихо прошлепал за ним и улегся на теплый ковер, высунув длинный язык.

– Давайте я помогу.

– Сама справлюсь, – сказала я и потянулась за платком.

Он не отдал его, и на миг наши пальцы соприкоснулись. Его – холодные и влажные от дождя, мои – теплые, почти горячие от огня. От этого контраста по коже пробежала легкая, почти электрическая дрожь.

Он попытался резко отдернуть руку, но клей на моей ладони схватился намертво, и, к полнейшему унижению, я поняла, что приклеилась к мистеру Норту.

– Э-э… прошу прощения, – залепетала я. – М-м…

Он уставился на наши склеенные руки.

– Что ж. Восхитительно.

– Я все исправлю. Просто… не двигайтесь.

Я попробовала провернуть кисть.

– Мойры, женщина! Хватит дергаться! Вы мне кожу с костей сдираете!

– Тсс! Вы разбудите Сильви. Если бы вы просто позволили мне…

– Думаю, мы оба прекрасно видим, к чему приводят ваши попытки что-то исправить. Что, черт возьми, добавили в этот клей?

– Следите за языком, сэр! – Я стиснула зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не выругаться в ответ.

Пытаясь высвободить пальцы, я только все усугубила.

– Клянусь, обычно я не такая неуклюжая.

Капитан положил лохматую голову на лапы и смотрел на нас, жалостливо поскуливая.

Я изучала ситуацию так, будто пыталась распутать сложный узел. Я чувствовала на себе взгляд мистера Норта, и от этого пристального внимания кровь еще сильнее приливала к щекам. Должно быть, вид у меня был ужасный – пунцовая, взъерошенная, растерянная. Его кожа оказалась горячей на ощупь, а большая ладонь полностью накрыла тыльную сторону моей руки. И мне невольно вспомнилось, как эта же рука совсем недавно так ловко и бережно высвобождала бедного барахтающегося ягненка из чрева матери.

Рисунок вен на его крупных костяшках напомнил мне заклятье исчезновения, которое мы проходили на третьем курсе, – то, которое заставляет мелкие предметы пропадать на несколько мгновений. Интересно, сработало бы оно на маленькой учительнице?

– И часто вы решаете проблемы, просто уставившись на них? – спросил он, прерывая мой, надо признать, не слишком рациональный поток мыслей.

Я уставилась на него. Просто чтобы проверить эту теорию.

– Я размышляла. Судя по всему, лэрд, сами вы это делаете нечасто. Есть у вас какие-нибудь светлые идеи? Нет? Я так и думала.

Я нахмурилась и снова попыталась высвободить сначала свои пальцы, затем его. Но он положил свою другую руку поверх моей и слегка провел большим пальцем по запястью.

Прямо по тем двум круглым шрамам от ожогов, блестящим, точно белые монетки.

– А это что такое? – тихо спросил он.

Я инстинктивно попыталась вырвать руку, что, разумеется, в данной ситуации оказалось бесполезно. Ох, Мойры бывают так жестоки.

– Пустяки, – сказала я. – Старый шрам. Издержки ремесла.

Он не ответил и только смотрел, как я пыталась соскрести клей между его большим и указательным пальцами. Мозоли у него там были не хуже, чем у какого-нибудь фермера. Что, черт возьми, добавили в этот проклятый клей?

– Главное – сохранять спокойствие, – сказала я ему, чувствуя, как сама начинаю впадать в панику.

– Ай, – спокойно произнес он. – Вы мне сейчас ноготь с корнем оторвете. Не могли бы вы прекратить?

Подавив рык, я сдалась и откинулась назад.

– Я знаю одно заклинание…

– Ну конечно, знаете, – пробурчал он. – И как вы сплетете его одной рукой?

С моих губ сорвался короткий, нервный смешок.

– Понятия не имею.

Некоторое время мы просто озадаченно смотрели на наши склеенные руки, чувствуя себя настолько неловко, насколько это вообще возможно. Рядом потрескивал огонь, Сильви тихонько посапывала в кресле. И вдруг мы оба разразились смехом – его смех, низкий и грудной, отдавался вибрацией в полу под нами, мой же звенел, как щебетание воробья. Я прикрыла рот второй рукой, пытаясь подавить безумный хохот, а он, сотрясаясь всем телом, уткнулся лицом в свое широкое плечо. Я чувствовала себя совершенно нелепо, а вся эта ситуация казалась каким-то фарсом, сочиненным безумным драматургом.

– Осторожно! – выдохнула я, когда он наклонился влево, к камину. – Вы же подожжете…

И тут до меня дошло. И, судя по его взгляду, до него тоже.

В одно и то же мгновение мы произнесли:

– Огонь!

– Ну конечно, – добавил он. – Только осторожно.

Мы поднесли наши склеенные руки к очагу и стали ждать. Оглядываясь назад, можно сказать, что это решение должно было стать очевидным с самого начала, и, возможно, я бы додумалась до него, если бы не была так сбита с толку ужасом и смущением. Мой смех испарился под светом этой новой вспышки здравого смысла, и я неловко отвела взгляд. Он поступил так же. Мы оба изо всех сил старались смотреть куда угодно, только не друг на друга. Огонь согревал наши руки, совсем не торопясь выполнять свою задачу. Но в конце концов жар размягчил клей, и нам удалось разъединить пальцы без особого ущерба.

По крайней мере, без физического. Моя гордость, пожалуй, никогда уже не оправится.

Я прочистила горло.

– Предлагаю никогда это не обсуждать.

– Отличная мысль, – согласился он тут же.

Я смотрела на свои пальцы с отслаивающимся засохшим клеем, не зная, что сказать, куда девать руки и как вообще сидеть перед ним прилично. Мои ноги были как-то ужасно неловко подогнуты. Отчего я так вспотела? Он заметил?

И почему сердце забилось так часто и громко, что перехватило дыхание?

– Что ж.

Мистер Норт откинулся назад, вытянув одну длинную ногу вперед, а другую подтянув к груди и обхватив ее рукой. Его волосы еще блестели от дождя, лицо пылало после нашего досадного… инцидента.

– Я собирался спросить, как прошел первый учебный день, но, вижу, вы свою ученицу уже убаюкали.

Я взглянула на Сильви, слегка удивленная теплому чувству, которое возникло у меня к девочке всего за два дня.

– География – дело нелегкое. Не так-то просто собрать мир заново.

– Верно, – тихо отозвался он и, подняв один из клочков карты, потер между большим и указательным пальцами северную половину Индии. – Признаю, не лучшая моя работа. В свое оправдание могу лишь сказать, что, когда я ее изорвал, мне было восемь.

– Вы сделали это от скуки? Или просто из безудержной любви к разрушению? – спросила я, все еще раздосадованная самой мыслью о том, что можно изорвать книгу, не говоря уже о таком красиво иллюстрированном и, без сомнения, дорогом атласе.

Он положил клочок на место, воссоединив Индию.

– От ярости.

– На весь мир, полагаю?

Я провела рукой над собранной по частям картой.

Он сухо усмехнулся:

– К сожалению, в детстве я был слишком буквален.

Несмотря на то что мистер Норт казался мне бессердечным грубияном, я на мгновение прониклась сочувствием к тому мальчику, что изорвал атлас. Мне стало интересно, каким было его детство и был ли он так же одинок, как сейчас Сильви. Может, поэтому он так крепко держит ее при себе? Из страха потерять ее и снова стать тем одиноким ребенком? В восемь лет он потерял мать – какой ребенок не отреагировал бы на такую потерю, отчаянно цепляясь за оставшуюся семью?

– Восемь – тяжелый возраст, – тихо сказала я. – Один сплошной нарыв чувств и полное отсутствие власти над собственной судьбой. В восемь лет можно совершить сколько угодно ошибок, и все они простительны.

Ошибки, которые могут преследовать всю оставшуюся жизнь. Я провела рукой по ключице, чуть выше сердца.

Почувствовав на себе его взгляд, я подняла глаза. Мистер Норт смотрел на меня с загадочным выражением – любопытство в его глазах боролось с настороженностью. Неужели он о чем-то догадывается?

– А вы их видели, сэр? – спросила я, поднимая обрывок с изображением Египта. – Пирамиды, я имею в виду.

Он посмотрел на огонь, и его глаза в свете пламени из темной бронзы превратились в яркое золото.

– Нет. Они далековато от Шотландии.

– М-м. Как и большинство мест.

Обмакнув кисточку в клей, я принялась заново склеивать Египет, стараясь как можно точнее совместить края. Но снова почувствовала на себе взгляд мистера Норта, и от его тяжелого взгляда у меня внутри все сжалось. Я испортила залив Акаба и была вынуждена снова его разлепить, чтобы начать сначала.

Я напомнила себе о разговоре, который мы с Сильви вели, бредя обратно по вересковой пустоши. Этот человек заточил ее в своем изолированном мирке, лишил друзей, школы, общества. Он полон предрассудков против магии и невыносимо высокомерен. Я повторяла себе все это снова и снова, пока холодная волна гнева не разлилась по жилам, успокоив бессмысленное трепетание в животе.

– Уже поздно, – сухо сказала я.

– Верно. Конечно. Мне нужно уложить Сильви.

Он поднялся и взял сестру на руки, держа ее так же легко, как ягненка. Но в дверях он остановился и обернулся.

– Спасибо вам, мисс Прайор.

Я подняла на него взгляд.

– За что?

– За то, что собрали мир заново.

Его взгляд упал на карту.

– Хотя Южную Африку вы все же перевернули вверх ногами.

Я вздрогнула и опустила взгляд, а он наконец удалился, на прощание бросив низкий, хриплый смешок.

Черт бы его побрал, а ведь он прав. Я и сама чувствовала, что с картой что-то не так. Пока я смотрела на перевернутый мыс Африки, в животе стягивался и стягивался тугой узел. Сжимая руку в кулак, я все еще чувствовала теплое прикосновение его кожи к своей.

– Право же, он невыносим, – прошептала я в огонь.