Я тут же метнулась к полуоткрытой двери, одной рукой хватая свой прядильный набор. Изнутри потянуло запахом сена и скотины. Готовясь ко всему что угодно, я осторожно заглянула внутрь. В полумраке конюшни мой взгляд скользил по стогам сена и стойлам с лошадьми, выискивая того, кто кричал.

Еще один стон заставил меня обернуться влево. В открытом стойле у дальней стены Конрад Норт склонился над лежавшей на боку овцой. Килт у него был задран выше колен, закатанные до локтей рукава рубахи обнажали мускулистые предплечья. А одна рука оказалась по локоть засунута овце под хвост.

На мгновение я остолбенела. И, судя по всему, лэрд пребывал в том же состоянии. Он уставился на меня с выражением полного изумления на смуглом лице.

И тут овца, лежавшая перед ним на соломе, жалобно заблеяла, и до меня наконец дошло: кричало животное, а не человек.

– Тише, Чертополох. Это просто незваный гость.

Мистер Норт вытащил из овцы руку в кожаной перчатке. Подозрительно прищурившись, он не спускал с меня взгляда.

– Мисс Прайор. Вы так скоро вернулись. Деревенские вас, что ли, выпроводили? Или вы сбросили с лошади кого-то из местных? А может, попались на том, что рылись в чужих вещах?

– Я встретила Сильви на дороге, – сказала я, не в силах оторвать взгляд от этой мрачной картины. – Над ней издевались местные ребятишки.

Он плотно сжал губы и резко втянул носом воздух. В полумраке конюшни его глаза казались не янтарными, а черными, как отполированный обсидиан. Он снова перевел взгляд на овцу, которая в муках дергала ногами, и немудрено: мистер Норт, судя по всему, рылся у нее внутри, словно искал рассыпавшиеся монеты.

– Отпрыски Коттерсов и Маклюров, – прорычал он. – Мелкие бесы. Но Сильви должна знать, что не стоит обращать внимания на слова задир.

Я посмотрела на девочку, которая каталась прямо по земле, пока Капитан старательно вылизывал ей лицо. Ее звонкий смех разносился на всю округу.

– Вы в этом уверены? Ее слезы свидетельствовали об обратном.

Свободная рука мистера Норта сжалась в кулак.

– Ей вообще не следовало ходить в деревню. Приоткройте вторую створку, будьте добры. Мне нужно больше света.

Я распахнула вторую дверь конюшни, впустив внутрь широкий луч солнца. Он осветил жалкое создание под рукой мистера Норта. Лэрд снова начал прощупывать что-то внутри, отчего бедное животное задергалось. Второй рукой он пытался удержать овцу, но явно не справлялся.

– Что вы делаете с этим бедным животным? – требовательно спросила я.

Его ответ прозвучал сдавленно – в нем смешались напряжение и раздражение:

– А что, по-вашему? Не пытаю же я ее и не приношу в жертву своим темным богам, как можно подумать по вашему тону.

– Мистер Норт! – возмутилась я.

Он лишь закатил глаза.

– У овцы начались роды, а ягненок идет ногами вперед. Подойдите ближе, мне нужны ваши руки.

– Мои… – Я посмотрела на свои ладони, потом на него. – Мистер Норт, я не обучена…

– Плевать я хотел на ваше обучение, мисс Прайор, – раздраженно бросил он. – Мне нужны две свободные руки, а мистер Макдугал надолго застрял на южных пастбищах. Так что придется обойтись вашими, если только вы не боитесь запачкать свои аккуратные ноготки. Поверьте, я бы тоже предпочел в помощницы кого-то другого.

Я в нерешительности сделала шаг вперед.

– У нее совсем нет подруг-ровесниц?

Мистер Норт, кажется, поперхнулся.

– Что, у Чертополох?

– У Сильви. Неужели она все время сидит здесь, только с экономкой и… – Я запнулась, едва не назвав его упрямым ослом.

На меня бросили такой грозный взгляд, что я поняла: он отлично догадался, что я хотела сказать.

– Не думаю, что наша семья нуждается в постороннем вмешательстве. А теперь закатайте рукава – если, конечно, вся эта вышивка вам позволит – и встаньте на колени у головы Чертополох. Она не укусит.

Сделав паузу, он с легкой усмешкой добавил:

– Нет, вру. Вполне может и цапнуть.

Вот уж действительно «не нуждается в постороннем вмешательстве». Я дотронулась до своего рукава и поморщилась.

– Разве у вас нет… ну, людей для такого рода вещей? Вы же лэрд, в конце концов.

Он издал раздраженный рык.

– Кажется, я уже объяснял, что мистер Макдугал занят. И был бы я никудышным лэрдом, если бы не мог позаботиться о своем скоте, когда это необходимо. Итак, вы поможете мне или будете стоять в стороне и смотреть, как бедная Чертополох изобьется до полусмерти, пока я пытаюсь принять ее ягненка?

Собравшись с духом, я закатала рукава и опустилась на колени рядом с овцой. Та жалобно блеяла. Мое сердце сжималось от жалости, но из-за абсолютной неопытности в таких делах и врожденной боязни животных я почувствовала дурноту.

– Просто успокаивайте ее, – сказал мистер Норт, заметив, как побледнело мое лицо. – И, ради Мойр, постарайтесь не упасть в обморок. Это же всего лишь роды. Хотя, признаться, Чертополох, старушка моя, малыш у тебя такой же большой и упрямый, как его мамаша. Ах! Я вижу крохотное копытце, молодец, умница! Держите ее, мисс Прайор.

Стиснув зубы, я вцепилась в шерстистую шею овцы, в то время как лэрд возился у Чертополох с противоположного конца.

– Пожалуйста, не кусай меня, – прошептала я животному. – Ты, эм-м… хорошо справляешься. Наверное.

Даже в школе целительство никогда не было моим любимым предметом, особенно это касалось тем, связанных с таким количеством телесных жидкостей, как роды.

Через несколько минут я не выдержала:

– Я знаю одно заклинание…

– Нет, – хрипло процедил мистер Норт. – Я принял сотни ягнят без всякой помощи, кроме той, что дает сама природа. Не смейте вмешиваться со своими фокусами.

– Моими… – Я стиснула зубы, почувствовав, как горит шея. – Я могла бы избавить это бедное создание от боли! И вы откажете ей в таком облегчении?

– У Чертополох это не первые роды. И она крепкая старушка. А теперь помолчите и подайте вон ту баночку.

Я стиснула губы и, не сводя с него осуждающего взгляда, протянула банку. Чертов шотландец сделал вид, что не замечает моего негодования, и принялся смазывать желеобразной массой родовые пути овцы. От одного вида этого липкого процесса меня чуть не вывернуло наизнанку, и я отвернулась.

– Все в порядке, Чертополох, – пробурчал мистер Норт. – Не обращай внимания на городскую зазнайку. Она нас, невежественных деревенщин, не понимает.

– Вот-вот, невежество! Я об этом и говорю, – ухватилась я за возможность вернуться к разговору, ради которого и пришла. – Девочке в возрасте Сильви нужна хотя бы гувернантка. А как же ее образование?

Он нахмурился.

– Не думаю, что вас это касается.

– А Сильви проверяли на наличие магических способностей?

– Чего?! – фыркнул он, будто подавился воздухом.

– Это, знаете ли, закон, – холодно произнесла я.

Чертополох у моих коленей снова жалобно заблеяла, и я, не отрывая сердитого взгляда от лэрда, стала гладить шерсть между ее ушами. Бедная овца не виновата, что ее хозяин такое чудовище.

– Полагаю, вы все еще подчиняетесь королевским законам? Всех детей обязаны проверять на способности к прядению до достижения ими шести лет.

– Ага, – процедил он и, опустившись на одно колено, ловким движением обмотал веревочкой крохотное копытце, показавшееся из овцы.

Пока он работал, пряди темных, влажных от пота волос падали ему на лицо.

– Один деревенский прядильщик проверял ее несколько лет назад. Ничего не вышло. Хотя, повторюсь, это не ваше дело. Вы, я смотрю, не только рыться в чужих вещах, но и встревать в чужие дела мастерица. Может, у вас есть еще какие-то пороки, которых следует остерегаться?

– У меня их десять, – отрезала я.

Он заморгал.

– Прошу прощения?

– В третьем классе учительница перечислила нам все наши пороки, – нетерпеливо объяснила я, – чтобы мы молили Мойр обратить их в добродетели. Большинству девочек досталось четыре или пять. А мне – десять. Но сейчас не об этом, сэр. Что касается Сильви…

– Десять!

Он издал хриплый звук, словно подавив проклятие. Или, быть может, смех. Но мне пришлось отвлечься: Чертополох снова забилась и заблеяла, а мистер Норт осторожно потянул за веревочку, привязанную к крохотному копытцу ягненка, вытянув его еще на пару дюймов. Все это время я крепко держалась за ее шею, пытаясь унять панические рывки.

Когда она снова затихла, мистер Норт откинулся назад и провел рукой по волосам, откидывая их со лба.

– Когда-нибудь, мисс Прайор, вам придется перечислить мне все десять штук, чтобы я мог как-то защититься от ваших порочных наклонностей.

Я возмущенно фыркнула.

– Да, а потом мы можем перечислить ваши. У меня есть пара мыслей, с чего можно начать.

– Скажите, дерзость, случайно, не входила в ваш список?

– На самом деле, сэр, она была под номером четыре.

На мгновение в его темных глазах словно вспыхнула искорка смеха. Но она погасла так быстро, что я не успела понять, не привиделось ли мне. Чувствуя, как вздрагивает Чертополох, я наклонилась к ней и принялась нашептывать на ухо успокаивающий вздор, подавляя тошноту, подступающую к горлу при виде тягучей мокрой субстанции, выделяющейся при каждом ее движении. Слава богиням, что я попала в школу ордена Мойр, а не Эдгиты. Послушниц ордена Святой Эдгиты Игольной почти всегда обучали целительству и акушерству. Не думаю, что я преуспела бы на таком поприще.

– Это потому, что она девочка? – спросила я, когда овца снова успокоилась.

Мистер Норт с досадой выдохнул:

– О чем это мы?

– О вашей сестре. О причине, по которой вы лишаете ее нормального образования. Это потому, что она девочка?

Взгляд лэрда вспыхнул. Он резко расправил плечи и наконец-то оторвал глаза от овцы, чтобы устремить их на меня.

– За кого вы меня принимаете? За средневекового тирана? Мне все равно, девочка она или мальчик, она умнее любого из тех оборванцев из Блэксвайра!

– И все же вы запрещаете ей ходить в школу!

– Дома ей лучше.

– Тогда хотя бы пригласите хорошую гувернантку.

– Ох!

Он снова сосредоточился на Чертополох, вытягивая ягненка еще на чуть-чуть и бормоча проклятия себе под нос.

– Избавьте меня от ваших благочестивых нравоучений, мисс Прайор. Вы нервируете мою овцу.

Черные глаза Чертополох закатились при новой потуге. Очевидно, ее внимание было приковано к куда более насущным вопросам, чем наш разговор.

– Я знаю, что значит быть лишенной должного образования, мистер Норт. Если вы заботитесь о будущем вашей сестры…

– Ты могла бы стать моей гувернанткой! – воскликнула Сильви.

Лэрд и я разом обернулись и увидели девочку, вцепившуюся в дверной косяк. Ее щеки пылали румянцем, а глаза сияли.

– Сильви… – вздохнул мистер Норт.

– Я знаю, что она здесь ненадолго, – не унималась Сильви, – но я быстро учусь! Я буду каждый день заниматься французским и даже дополнительно спрягать глаголы! А еще мисс Прайор, наверное, поможет мне с той ужасной штукой из арифметики, которую ты так и не смог нормально объяснить, Конни…

– Умножение, – сквозь зубы процедил он. – Это называется умножение. И как я уже говорил, если ты представишь в голове кучу маленьких коробочек и разложишь в них поровну яблок…

– Я пробовала! – вскрикнула она. – Но яблоки все время вываливаются и катаются у меня в черепе!

Она склонила голову набок, разглядывая Чертополох.

– Может, нам попробовать овечий метод? Мистер Макдугал говорит, что они множатся не хуже кроликов. А как это делают овцы и кролики? Наверное, у людей не сильно по-другому?

Я едва сдержала смех.

– М-да, мистер Норт. Как же размножаются овцы и кролики?

Мистер Норт издал долгий грудной вздох и снова потянул за веревку. Чертополох напряглась, и все разговоры смолкли: я успокаивала овцу и пыталась удержать ее голову, а мистер Норт работал над высвобождением застрявшего ягненка. Сильви вертелась рядом, скучая от нетерпения – должно быть, уже не раз наблюдала за этим чудом жизни.

Через мгновение Чертополох снова обмякла, устало фыркнув, и я погладила ее по шерсти. Несмотря на все усилия бедной овцы, ягненок так и не появился. Я взглянула на свой прядильный набор, мысленно перебирая с полдюжины заклинаний, которые могли бы облегчить страдания животного, будь ее упрямый хозяин хоть немного менее уперт в своем предубеждении против магии. Ну право же!

– Ладно, – хрипло произнес мистер Норт. – Может, не все мои методы преподавания столь уж успешны.

Сильви взвизгнула от восторга и закружилась на месте.

– Это значит «да», Конни? Мисс Прайор может остаться у нас? Она будет моей гувернанткой? Ну пожалуйста, Конни…

– Тихо! – оборвал он ее. – Он вот-вот появится!

Овца снова напряглась, а потом начала дергаться.

– Держите ее! – скомандовал мистер Норт. – Мисс Прайор, сосредоточьтесь!

Сердце бешено заколотилось. Я обхватила овцу и придавила ее всем телом, а мистер Норт начал вытягивать ягненка. Сильви замерла, прижав руки к груди и не отрывая от действа широко распахнутых глаз.

– Давай же, Чертополох, – бормотал лэрд. – Давай, девочка… вот!

Наконец ягненок выскользнул из матери с мокрым, тошнотворным хлюпаньем и замер на земле неподвижным комочком. Я с выдохом отпустила овцу и, затаив дыхание, смотрела, как мистер Норт счищает липкую слизь с носа и рта ягненка. Потом он подтащил безжизненное тельце к морде Чертополох – новорожденный все еще лежал неподвижно. И не дышал.

– Он…

Я потянулась за прядильным набором. Черт с ним, с запретом, – если я смогу спасти жизнь ягненка с помощью капельки магии, я это сделаю.

– Не троньте, – скомандовал лэрд.

– Но…

– Я же сказал – не троньте.

Я прикусила язык, пальцы непроизвольно задергались.

Спустя мгновение ягненок сделал судорожный, хриплый вдох, и Чертополох нежно ткнулась мордой в его маленькую головку.

– Ах! – воскликнула Сильви. – Конни, у тебя получилось!

– Ага, с небольшой помощью. – Стягивая перчатку, мистер Норт бросил на меня быстрый взгляд. – Пойдемте, мисс Прайор. Пусть мать и дитя познакомятся. Наша работа закончена.

Сильви радостно всплеснула руками:

– Я назову ее…

– Его, – поправил брат.

– Я назову его… Аполлон!

– Отличное имя, – сказал мистер Норт.

– Я… Я только что приняла ягненка, – прошептала я.

– Что ж. – Он приподнял бровь. – Вы помогли. В какой-то мере. Хотя бы в обморок не грохнулись, а то я в какой-то момент уже засомневался…

Он швырнул в мою сторону грязную тряпку.

– А теперь приведите себя в порядок. Вы вся перепачкались.

Я посмотрела вниз: юбка испачкана, руки тоже. А он только тихонько посмеивался себе под нос.

Ну и наглец, честное слово!

Мистер Норт закрыл дверцу стойла, и мы оба, опершись на нее, наблюдали, как овца с ягненком знакомятся друг с другом. Чертополох старательно вылизывала своего малыша, и вскоре маленький Аполлон уже неуверенно перебирал тонкими ножками, тычась мордочкой в поисках вымени.

– Я не лишаю ее образования, – наконец произнес мистер Норт. – Я учил ее, как умел.

В опьяняющем умиротворении, наступившем после рождения ягненка, мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, о чем мы говорили. Я подняла глаза на мистера Норта и увидела, что он тоже смотрит на ягненка. Между его бровей залегла тонкая тревожная морщинка, отчего он показался старше и более уставшим, чем вначале. Влажные от пота волосы прилипли к затылку и вискам, но надо лбом – там, где он провел по ним предплечьем, – торчали дыбом. Меня охватило внезапное, совершенно нелепое желание пригладить их назад. Я подавила эту безумную мысль, сжав пальцы, и снова перевела взгляд на ягненка.

Я думала о закоренелых предрассудках мистера Норта, о его непробиваемом недоверии к моей магии. Ко мне. Он даже не позволил мне использовать нити, чтобы успокоить страдающее животное. Моя гордость восставала при мысли принять еще хоть каплю гостеприимства от такого неприятного человека.

Но потом я подумала о Сильви, окруженной теми ужасными детьми.

Вспомнила себя, лишенную в детстве и магии, и образования, отчаянно жаждущую сбежать от того единственного человека, который должен был меня защищать и оберегать.

– Я готова обучать Сильви, – медленно проговорила я, – в обмен на кров и стол на то время, что я пробуду в Блэксвайре.

Сильви издала победный клич, быстро обняла брата, а затем, подпрыгивая, выскочила за дверь.

– Вот и договорились! Бегу сообщать миссис Макдугал!

Сильви исчезла в мгновение ока. Когда я повернулась обратно, мистер Норт стоял прямо напротив, уперев руку в дверцу стойла. Он наклонился так близко, что я почувствовала запах сена, прилипшего к грубой шерсти его куртки. Его темно-янтарные глаза пристально впились в мои.

– Вы можете остаться, – тихо произнес он. – Возможно, гувернантка и впрямь пойдет Сильви на пользу. Да и вы ведь здесь ненадолго, только пока не прибудет ваш наниматель. Но запомните: я беру вас как учительницу, а не как прядильщицу. Если у меня возникнет хоть малейшее подозрение, что вы творили свое ремесло в моем доме или обмолвились перед сестрой хоть словом о магии, я вышвырну вашу хорошенькую задницу за порог.

Мои щеки залились румянцем. Я с трудом сдерживала негодование.

– Следите за языком, милорд.

Будь он моим учеником, я бы оттаскала его за ухо.

– Как я уже говорил, – начал он, делая шаг назад, и воздух вокруг будто похолодел, – я не дворянин. Просто сельский землевладелец и опекун, который относится к своим обязанностям со всей серьезностью. Моей единственной заботой всегда было – и останется – благополучие этой девочки.

– Уверяю вас, – ответила я ледяным тоном, – ее благополучие, как и благополучие любого ребенка, для меня тоже превыше всего.

– Значит, мои условия вас устраивают?

Он протянул руку. Ту самую, которую еще недавно погружал во внутренности овцы. Конечно, тогда она была в перчатке, но все же.

Мгновение помедлив, я протянула свою. Его рукопожатие было теплым и крепким. Моя ладонь совершенно исчезла в его руке, шершавой от мозолей, как у простого работника. Он не отпускал мою руку несколько долгих ударов сердца, внимательно вглядываясь в мое лицо, словно искал в нем следы обмана. Безотчетно мне вспомнились холодные, вневозрастные руки Лахлана и та сделка, что я заключила с ним много лет назад.

Но теперь все было иначе. Я больше не перепуганная девочка, а женщина с твердой волей и магией, готовой вырваться из кончиков пальцев. Я смогу выносить общество этого невыносимого лэрда столько, сколько потребуется, чтобы найти путь в Эльфхейм. Затем я вручу Лахлану его ветвь и попрощаюсь с Конрадом Нортом навсегда.

И тогда наконец я смогу вернуться домой, в свой класс, где мне и место.

Миссис Макдугал, поджав губы в знак неодобрения, помогла мне снова разместиться в той же самой гостевой комнате, где я провела прошлую ночь. Я буквально чувствовала, как ее подозрения исходят от нее ледяным ветром, и изо всех сил старалась быть приветливой и услужливой. Но это ни капли не смягчило ее отношения ко мне.

Я смогла свободно вздохнуть, только когда она вышла, закрыв за собой дверь. Оставшись одна в комнате, пальцами касаясь спрятанного в кармане письма, я заперла дверь на ключ, а затем достала из шкафа один из своих саквояжей. До отчета перед Лахланом оставалось еще двое суток, но после того, что я обнаружила в хижине, ждать дольше я не могла. Мне нужно было узнать, что случилось с Фионой, и я знала – у Лахлана есть ответы. Я сказала миссис Макдугал, что мне нужно отдохнуть после утренней прогулки до деревни и обратно, и она, кажется, даже обрадовалась возможности оставить меня в комнате до вечера.

Я открыла саквояж и, затаив дыхание, извлекла оттуда большой гобелен, который Лахлан приобрел у ордена Телариев. Тяжелый, как ковер, сверток с шелестом развернулся и глухо шлепнулся на половицы.

Гобелен был великолепен – пожалуй, это самая драгоценная вещь, которую мне доводилось держать в руках. Он входил в парный набор, и его близнец остался в замке у Лахлана.

Я пододвинула стул к окну, встала на него и накинула гобелен на карниз для штор, а затем, отступив на шаг, принялась его разглядывать. Вытканный из ярко-алых, лазурных, охристых и бежевых нитей с вкраплениями желтого золота, замысловатый узор закручивался звездчатой спиралью, напоминавшей тот рисунок, с помощью которого я когда-то призвала Лахлана в дядин кабинет.

Работа была выполнена с величайшим мастерством – на ее создание, должно быть, ушли годы. А это означало, что свой план Лахлан вынашивал уже очень давно.

Я приподняла нижний край гобелена, чтобы взглянуть на изнанку. Там нити были грубоваты и собраны в пучки; даже по обратной стороне можно было судить о невероятной сложности работы. Кончики нитей растрепались и переплелись, словно косматая шкура тех хайлендских коров, что мы с Сильви видели по дороге. Проведя ладонью по поверхности, я ощутила под пальцами прочное переплетение, а в нем – гул мощнейшей магии. Гобелен буквально кипел энергией. Я еще какое-то время не могла оторвать взгляда, завороженная этой работой, пока не вспомнила, что нужно управиться до того, как миссис Макдугал позовет меня к ужину.

Протянув руку, я положила ее на гобелен и сделала долгий, медленный выдох. Внутри все сжалось от страха и нерешительности, но кожа буквально звенела от нетерпеливого любопытства.

Создание гобеленов-порталов – одно из высших искусств в прядении; такие вещи невероятно дороги и оттого крайне редко используются. В моем кругу не было никого, кто испытал бы подобное на себе. Да и сила этой вещи была не вечной: как и всегда в нашем ремесле, нити имели свой предел. Лахлан говорил, что гобелен выдержит от силы полдюжины переходов, прежде чем обратится в пепел. Глядя на искусность прядения, я с легкой грустью подумала о том, что столь прекрасной вещи уготована роль расходного материала.

Чтобы воспользоваться гобеленом, мне не нужно было вкладывать в него силу – я бы и не смогла, даже если бы мой дар не сковывал старый клятвенный узел. Нет, над этим полотном, должно быть, трудились сразу несколько мастеров-прядильщиков, день за днем направляя в него энергию. Теперь оно было полностью заряжено и тихо гудело. Закрыв глаза, я различила этот приглушенный звук, напоминающий жужжание пчелиного роя.

«Великая магия», – сказал вчера Лахлан. Вчера… Казалось, с той минуты прошел целый месяц.

В последний момент я метнулась к комоду, порылась в вещах и выбрала тяжелый железный гасильник для свечей. Я привязала его под верхней юбкой, спрятав в складках платья. Когда я возвращалась к гобелену, он отбивал ритм по бедру на каждом шагу, так что теперь я чувствовала себя хоть немного защищенной.

Плотно сплетенные нити расступались в моих руках так неохотно, словно сама реальность сопротивлялась этому вторжению в ее законы, настаивая, что подобная магия не должна быть возможна. Но я все же пробивалась вперед, раздвигая их, точно густые лианы, и с трудом проскальзывая между ними. Наконец я оказалась по ту сторону – в месте, которое показалось мне совсем иным миром, иной реальностью. И то, что я увидела, на мгновение лишило меня дара речи.