Поначалу ничего не предвещало сюрпризов. Все было по-семейному обычным. Заседали без перерывов. Речь начальника управления Якова Пантелеевича Носикова журчала ровно, плавно, только иногда оратор отпивал глоток минеральной воды, затем, отрываясь от текста, смотрел на потолок, вставлял от себя: «Итак, пойдем дальше — разовьем и углубим стоящие задачи…»

Когда минул третий час, докладчик вдруг посмотрел в зал — возможно, интуиция нежданно прорезалась и какой-то внутренний голос напомнил: «Бди, не увлекайся!»

Взглянул — и замер на полуслове: пожалуй, половина всех кресел была пуста. «Странно, — оперативно подумал он, — когда начинал — весь зал был на сто процентов заполнен… И ни единого звука не услышал — словно улетели…»

Но, сделав вид, что ничего не произошло, начальник продолжил:

— Итак, пойдем дальше — разовьем и углубим текущие задачи…

Спустя полчаса Носков вдруг услышал еле уловимый шорох и скрип. На этот раз, не мешкая, поднял голову, уткнул палец в абзац, произнесенный перед паузой. И все же не засек ни одного беглеца, хотя аудитория опустела минимум на две трети. Правда, увидел кончик женского платка, застрявший между створками дверей. Но и тот в одно мгновение исчез, растворился, сгинул… Засомневался — не мираж ли малоформатный его одолел. Затем с вопрошающим взором обернулся к президиуму. И главное, не давала покоя загадка: «Как же они все-таки улепетывают? И почему оставшиеся сидят во всех секторах пропорциональными кучками и вроде в зале не так пусто».

Снова проявил выдержку: оторвал онемевший палец от листа и вырвался на финишную прямую…

Произнес завершающую фразу и взглянул на часы: «Уложился точно в четыре часа». Потом поднял голову и даже слегка дернулся — на сцене остался президиум, а в большом зале… несколько человек.

Носиков подумал, растерянно оглядел членов президиума и тихо произнес:

— Учитывая, что доклад инструктивно-директивный, прений развертывать не будем. На этом разрешите мероприятие закрыть, в смысле закончить…

Спускаясь со сцены, начальник поманил пальцем ранее замеченного им старейшего заведующего отделом и коротко бросил: «Зайдите немедленно!»

Беседа началась стремительно.

— Куда делись люди?

— Ушли, — сочувственно ответил глава отдела.

— Почему ничего не было слышно?

— Тренировались бесшумно выходить… Видно, выучились…

— А почему исчезали не гуртом, а вроде по какой-то схеме.

— Объясню, Яков Пантелеевич, если смогу… Дело в том, что один экономист у нас — мастер спорта по велосипеду.

— Слыхал…

— Так вот, он в обед несколько дней подряд разъяснял, что такое гонка с выбыванием… Это когда на каждом отрезке дистанции замыкающий бросает соревнование и уходит отдыхать. Вот и он предложил применить такой метод, извините, на ваших инструктивно-директивных совещаниях. А ревизор-шахматист посоветовал так оголять ряды, чтобы оставшиеся сидели небольшими группами и в шахматном порядке…

Монолог прервался.

— Дальше. Развивай и углубляй сообщение, — и Носиков рефлексивно тянул указательный палец в папку. — Стало быть, они загодя продумали систему незаметного ухода. Кроме того, сообща разработали график — кто, когда и в какую дверь ускользает? Дифференциация, говоря научно-образным языком.

— Именно, Яков Пантелеевич. Учитывали даже возраст и состояние здоровья… Первыми по разнарядке, извините, по графику, исчезают пожилые и страдающие хроническими заболеваниями, затем — средний возраст и давно отбывшие отпуск и в самом конце — молодые, крепкие, выносливые…

— Без образных красок!

— Извините. Но вы просили поподробнее…

— Ладно. Заканчивай!

— Кроме того, они обговорили формы поощрения тех, кто сидит до самого конца.

— Это еще что такое?! — начальник аккуратно постучал пальцем по краю стола.

— А вот что… Те, кто досиживает до конца регламента, выговорили себе право отдыхать в летние месяцы и освобождение от дежурств в праздничные дни. Ну, вроде льготы за вредность.

— Вот я тебе покажу вредность!.. Ты, видно, тоже за обещанные поблажки отсидел?

— Не обижайте, Яков Пантелеевич… Несколько сотрудников, что ушли после закрытия, — действительно из числа «льготников». А я — по собственному желанию и рвению.

— А почему раньше не проинформировал?

— Предупредили, что объявят меня главным автором и вдохновителем гонки, извините, с выбыванием.