Однокашники по институту, они не виделись лет десять и случайно встретились на ялтинском пляже. Худощавый, щуплый Николай обнял высокого, дородного и дочерна загоревшего Бориса.

— Знакомить тебя с моей женой, очевидно, не надо: в одной группе учились…

— Как же забыть скромнейшую Таню? Все студенты курса влюблены в нее были — оптом и в розницу. — Борис улыбнулся и похлопал Николая по плечу. — Повезло тебе, брат… Кстати, где вы прописаны?

— Все там же — в столице.

— А в каком кресле сидишь? — Борис щелчком выбил сигарету из нарядной пачки.

— В вице-министерском. — Николай лениво повел плечами и протянул однокашнику зажигалку. Таня тем временем надувала пляжный резиновый матрац.

Борис, видно, неловко прикурил и обжег палец, но не облизнул и не стал на него дуть.

— И давно, Николай Сергеевич?

— Вот уже полгода.

Николай тоже закурил, но его папироса погасла, а зажигалка, как назло, не срабатывала. Борис с легкостью спринтера побежал к сидевшей под грибком компании, раздобыл огонька и поднес зажженную спичку бывшему соседу по студенческому общежитию.

— А где супруга ваша работает?

— Начальник главка.

— В вашем же министерстве?

— Что ты? Это же семейственность в самом чистом виде!

Рослый, представительный Борис грузно ссутулился и тихо спросил:

— Как вы добирались в Крым?

— На персональной «Чайке».

Таня, широко открыв глаза, с какой-то тревогой посмотрела на мужа. Но Борис ничего не замечал и непрерывно что-то судорожно сглатывал.

— Может быть, искупаемся еще разок?

— Вы, Николай Сергеевич и Татьяна… Простите, забыл отчество…

— Михайловна, — с изрядной дозой металла в голосе напомнил Николай.

— Вы идите, — продолжал Борис, — а я постерегу ваши вещи.

— Да что с тобой? Вдруг перешел на «вы» и по имени-отчеству стал величать…

Институтский однокашник искательно улыбнулся и все еще деликатно стоял в ямке (вырытой, наверное, каким-то трудолюбивым курортником), чтобы не возвышаться над заместителем министра.

— Да мы же пошутили! — И Николай громко засмеялся. — Я по-прежнему инженер, а Таня — рядовой экономист.

— Коля просто перегрелся на солнце и потому так неуклюже позабавился, — добавила супруга.

— Думать надо! — Борис вылез из ямки и зло швырнул на песок пачку сигарет. — За слова свои надо отвечать. Кстати, на морально-юридическом языке это именуется самозванством!

Надув от раздражения щеки, он осторожно пошел в воду и, с обидой поглядывая на обманщиков, «по-собачьи» поплыл вдоль берега.

— Коля, зачем ты все это?

— Просто хотел проверить: изменился он или остался таким же вертуном и чинопоклонником. Нет, все тот же! Даже с годами еще большую сноровку приобрел…

И безответственные самозванцы поплыли мимо барахтающегося у берега однокашника.