Вероника третьи сутки не спала: мучительно искала подступы к сердцу Вячеслава Иннокентьевича Ковалевского.

И впрямь, такая удача выпала — напрямую «вышла» на деятеля кинематографа: сегодня вечером она будет в гостях у подруги, куда приглашен и Ковалевский.

Вячеслав Иннокентьевич, как и следовало ожидать, оказался молодым, идеально стройным, с интеллигентными усиками, но, к сожалению, уже «закольцованным» — женатым.

Но Вероника не пала духом — ей удалось устроиться рядом с почетным гостем, и она тут же повела фронтальную атаку: рассказала несколько загодя выученных киноанекдотов, ловко вворачивала в свою речь специальные термины, почерпнутые из журнала «Искусство кино», обворожительно улыбалась, настойчиво демонстрируя соседу свой фотогеничный профиль (так, во всяком случае, единодушно утверждали знакомые ребята).

Ковалевский внимательно слушал и шутил, но почему-то избегал разговора о своей работе.

«А, понятно! Надоели поклонницы и соискательницы главных ролей», — решила Вероника и зашла с тыла. Она поведала о своей тяге к киноискусству, родившейся еще в детском саду, о своей неизбывной вере в торжество справедливости и в чутких людей.

Насчет справедливости и чуткости он поддержал тираду, а вот о кино — снова ни гу-гу.

Кинодеятель предложил девушке сигарету.

— Спасибо, не курю — берегу голос для будущей профессии, — и заговорщически улыбнулась.

Когда выпили еще по бокалу шампанского, девушка, рвущаяся на экран, вытерла скупые слезы и спросила в лоб:

— Дорогой и глубокоуважаемый Вячеслав Иннокентьевич, понимаю, как вам тяжек груз популярности и натиск неудачливых, но честолюбивых киногероинь. И все же прошу вас об одном, — Вероника исторгала из самых потаенных глубин потрясающие волнительные голосовые нотки, — дайте мне возможность на первый раз сыграть хотя бы эпизодическую роль…

Сосед посмотрел внимательно на новую знакомую и очень сдержанно промолвил:

— Простите, я вас не понимаю…

— Догадалась — интрига! Кто-то уже успел вам сообщить, что я якобы нигде не учусь, не работаю и даже провалилась на конкурсе в районный народный театр. Вранье — из зависти к моей оригинальной внешности и незаурядным данным.

— Повторяю, произошло какое-то недоразумение. Никакого отношения к кинематографу (не считая того, что я аккуратный зритель) не имел и не имею.

— Так почему же хозяйка, моя закадычная подруга, клялась, что вы кинолог?

— Верно, я кинолог, инспектор-кинолог. А это означает, что работаю с служебно-розыскными собаками.

— Разыгрываете! — все еще не теряла надежду Вероника.

— Спросите у родителей хозяйки или хотя бы у вашей соседки справа.

— Эх, высечь бы тех, кто придумывает такие названия профессиям и вводит в заблуждение скромных девушек! — Вероника ловко вытащила из сумочки сигарету и закурила.