Пашков зашел в кабину для примерки и поманил указательным пальцем закройщика.

— Давай, братец, здесь продолжим разговор… Как тебе не стыдно! Куда ты припрятал совесть?!

— Не пойму, — пожал щуплыми плечами мастер.

— Подумать только — еще разъяснять надо!.. Когда я руководил управлением — ты, Гренкин, оперативно и высококачественно выполнял мои задания. А теперь, когда меня перевели на другой, пусть нижестоящий, но ответственный участок, ты пренебрежительно относишься к моим просьбам, — и Пашков плотнее задернул угрюмо-рыжую штору. — Ты просто-напросто конъюнктурщик!

— Зря так больно распекаете. Ничем не пренебрегаю. И совсем не заслужил обидной, судя по вашему тону, бирки: конъюнктурщик. Это вроде бы халтурщик. Никогда не работал кое-как. Мои модели отмечены на областных и республиканских выставках. Даже в журнале мод одну напечатали.

— Знаю. Но все равно не изменю оценки. Третий раз за месяц отказываешься шить жене, невестке и теще. Подумаешь, изготовить три костюмчика и два пальто.

— Да не могу! Выполняем срочное задание Дома моделей. Готовимся к заседанию художественного совета.

— А раньше мог?

— Вы заставляли… Мы же — экспериментальная лаборатория по пошиву верхней одежды, а не ателье! Нас уже ругали за непрофильное производство…

— Не разъясняй, Гренкин! Когда человек уважительный, скромный — он все выполнит. Нет, не ожидал и не предвидел. Ошибся в тебе по всем швам! Рекомендую разбудить совесть и сделать выводы.

— Спасибо за совет, — вдруг резко ответил закройщик. — Примерка закончена. До свидания, — и решительно вышел из кабины.