Сантехника Саньку Шарыгина во дворе не то чтобы побаивались — просто обходили, не связывались, не замечали.

Правда, нельзя сказать, что Шарыгин напрямую хулиганил, оскорблял. Нет. Он только по возможности слегка пакостил, трепал нервы, держал соседей в затяжном напряжении. То в полночь на полном газу въедет во двор на мотоцикле, то в воскресенье, чуть свет, под окнами насвистывает лихие песенки, то в подъезде усаживается с дружками и семь-восемь часов кряду яростно музицирует на гитаре и перилах.

Как видим, Санькин «репертуар» и график исполнения были целеустремленными: как можно эффективнее разбавлять тишину разнообразным звуковым оформлением.

Но творческий накал сантехника не остывал: все взвесив, он решил еще более массированно ублажить жителей четырех больших домов, окаймляющих двор. Ежедневно вечерами — с 19 до 24 часов — стал выставлять на подоконнике магнитофон в сцепе с транзисторным приемником. Включал их на полную мощность, а сам, аккуратно закрыв квартиру на замок, уходил погулять в парк, посмотреть новый фильм, сыграть в соседнем дворе в «подкидного».

Группа жильцов во главе с токарем Гарузовым пыталась призвать к порядку «звукооператора». Звонили, стучали в дверь — впустую.

В конце недели все-таки подстерегли Шарыгина и, как только он вернулся, стали звонить. Не открыл.

В понедельник вызвали участкового и вместе с ним вошли в квартиру Шарыгина. Внимательно выслушал он обиды и пояснил:

— Случайность. Без умысла всякого. Ушел расширять кругозор и забыл выключить технику. Рассеянность от переутомления и невроза…

Участковый предупредил Саньку и обещал наведаться. Вскоре шарыгинская техника снова начала работать. Участкового вызвали с квартиры. Шарыгин упредил претензии:

— Каюсь. Ремонтировал, что-то в магнитофоне испортилось. Вот и не смог сразу остановить…

Сантехник подписал акт и уплатил штраф. Но не унялся: теперь уже не с 19 до 24, а только в 23-30 на пять минут он включал звуковые приборы. Сотни людей просыпались. А Санька в темной комнате, быстро упрятав в чемодан магнитофон и приемник, ложился в постель и тут же начинал великолепно храпеть.

Пойди поймай, уличи такого — откажется. Пробовали, а он:

— Вы меня за руку схватили? По привычке охаиваете. Смотрите — привлеку к ответственности за недоказанные обвинения.

И тогда токарь Гарузов, старый радиолюбитель, предложил план…

Приехал Шарыгин с рыбалки, лег спать — и вдруг под самым окном такой рев раздался, что он вскочил. Накрылся подушкой, одеялом — уснуть не может. Вышел на улицу, посмотрел — ничего не видно, да и тихо вдруг стало.

Поднялся, снова бросился в кровать — опять заработала адская штука. И так до глубокой ночи.

С больной головой пошел сантехник на работу. Вернулся — и сразу припал к подушке. И тут же как обухом по голове — звуковая кувалда…

Приглядывался к соседям — хотел по глазам узнать, что они придумали. Не догадался. Детишек допрашивал — и те молчали, точно воды в рот набрали.

На пятые сутки пошел к участковому: взмолился — помогите…

В тот же день инспектор дознался: измученные жильцы сообща решили клин клином вышибать. Гарузов хитро приладил на тополе, что против Санькиного окна, мощный репродуктор, а включение в своей комнате смонтировал. Сам недосыпал — зорко стоял на вахте и регулировал, конечно с воспитательной целью, работу репродуктора.

Участковый сказал токарю, что это нарушение, да и другим жильцам неудобство, а он:

— Поверьте: все до единого согласились потерпеть, только бы Шарыгина унять!..

Вечером в красном уголке, на собрании жителей двора, сантехник поклялся больше не шуметь.

— Смотри, — сказал в заключение Гарузов, — хоть на один децибел испортишь настроение — включим под твоим окном три таких аппарата. Сам понимаешь, эффект будет мировой!