Воскресным вечером, замаскированный кустами, я сидел с удочкой на берегу застенчивой речушки и безуспешно пытался перехитрить резвящихся плотвичек и красноперок. И вдруг услышал диалог между высоким мальчишкой лет двенадцати и приземистым угрюмоватым дядей (позже узнал: один — шестиклассник, только приехавший в пионерский лагерь, второй — тамошний кладовщик).

— А кто она такая?

— Это не она. Это Филя, белый хомячок, — паренек взял зверька с помоста и вновь усадил на камни.

— Пусть будет Филя… А для чего она?

— Как для чего?

— Ну, для чего годится, какая от него польза?

— Польза?..

— Да чего тут соображать: какое ему предназначено применение? Может, для опытов научных?

— Нет.

— Какая же от этого животного выгода, какая продукция?

— Я же сказал…

— Не понял.

— Просто Филя — симпатичный, добрый и веселый.

— Эх ты, чудак нерасчетливый, — и, смачно сплюнув окурок в реку, кладовщик побрел от берега…

Спустя полгода я встретил этого мальчика в одной из школ и узнал: он создал там живой уголок, вырастил в детском парке редкие растения, занял первое место на олимпиаде биологов. А в воскресные дни частенько уезжает на электричке в пригородный заповедник — помогает создавать «комфорт» бобрам, оленям и другим обитателям леса. И всегда мальчишка прихватывает с собой молчаливого приятеля — хомячка Филю.