Тимофей Пробкин так клятвенно и горячо обещал раз и навсегда «завязать», что жена его Елена даже прослезилась.

— Вот увидишь — не только в рот не возьму, за километр буду обходить все гастрономы, буфеты, рестораны. Даже фильмы и спектакли с «бутылкой» не буду смотреть, — и муж вытер мелкокалиберные слезы. — Даже песни про выпивку и то перестану слушать! Теперь из жидкостей признаю только кефира лимонад и минводу, — и он торжественно погладил по голове сизо-желтую овчарку — Карабаса. Та взглянула на хозяина и, словно подтверждая его слова, обошла стол, прикрыла глаза и прилегла у дверей…

В пятницу вечером Пробкин исчез. Шесть, семь, восемь, девять — а он все с работы не возвращался.

Жена с тревогой поглядывала на часы, отдергивала оконную занавеску, открывала двери и спускалась на первый этаж, а супруга и в помине нет. Позвонила друзьям его, затем мастеру.

— Не знаем. Разошлись четыре часа назад.

— Никто его не задерживал — ровно в 17 ноль-ноль закончили…

Лена рассеянно посмотрела на овчарку, затем вдруг потерла виски и, взяв комнатные туфли мужа, сунула Карабасу под нос:

— Нюхай! Бери след!..

Спустя несколько минут Пробкина вышла с собакой из подъезда. Натягивая поводок, овчарка резво тянула хозяйку вперед… Прошли улицу, переулок, площадь, еще две улицы, и в тупичке четвероногий сыщик бросился к обшарпанным дверям, над которыми — вывеска с подтекстом «Буфет-пельменная»…

В чаду, шуме, толкотне Карабас не растерялся: проскочил между столиками и решительно подбежал к крайнему, что в самом темном углу. Схватив хозяина за рукав пиджака, он потащил его к выходу, где стояла жена.

— Ты что! — пролепетал Тимофей. — Зачем пришел?.. Я тебя не приглашал! Своего кормильца?! Оскорбляешь!.. На место, псина!

Но псина молча вывела его из буфета. Пробкин оказался лицом к лицу с супругой.

— Две недели искал тихий уголок!.. И все-таки пронюхала… Некрасиво! Мне требуется нормальная обстановка… И еще я люблю пельмени… Имею право!

А овчарка по-прежнему молча, но неуклонно вела хозяина вслед за супругой, та тоже ни звука…

— Почему молчите?.. Глухонемые стали? — Вдруг он резко повернулся к собаке: — А тебя я, неблагодарная четвероногая животина, уволю, продам, убью, сдам на живодерню!.. Шпион домашний мне не требуется! Понял?..

Собака покрепче стиснула зубы на рукаве своего благодетеля и беззвучно ввела его в подъезд. Затем так внимательно и пытливо взглянула, что Пробкину даже послышались человеческие слова:

— А клятвы твои, двуногая животина, чего стоят?..

Карабас отпустил Тимофея, когда тот сел на диван, и подошел к хозяйке за дальнейшими распоряжениями.