Лёша сказал, что небо сегодня синее-синее, но Яна и сама чувствовала, что погода прекрасная, а для начала октября и вовсе удивительная. Лёша отчего-то размяк и принялся вспоминать, что последний раз такая теплынь была в год, когда они впервые встретились. А прошло, между прочим, уже девять лет.

Утром они приехали в деревню. У станции их встречал Витя с радостно-возбуждённой Машей, кричавшей «Привет-привет!», Верой и Аней, бормотавшей нечто нечленораздельное. По всей видимости, она была не в духе.

В деревне многое изменилось. Маша сообщила, что зовётся она теперь «Загородный парк Антоновка», что хотели назвать сначала «Кантри-парк», но Максим воспротивился иностранному названию. Своих слов, что ли, нет? А вот там у них речка, прокат лодок, там — беседки, тут — кафе. Ещё сыроварня, магазинчик с молочной продукцией, минизоопарк, а вот там, там… Маша едва не задохнулась от восторга… там конюшня. К нам знаешь, сколько людей приезжают?

Туристов и в самом деле было много. Они бродили отдельными группками и восхищались самыми обычными вещами.

— Как здорово вы всё придумали, — похвалила Яна. — У меня бы воображения не хватило.

— Да это не совсем мы, — ответила Вера. — Женщина одна идею подала. Да ты её знаешь. Она с вами приезжала.

— Тамара? — удивилась Яна.

— Она.

— Ведьма! Точно говорю, — добавил Витя.

— Тогда мы ещё в общине жили, — продолжала Вера. — Но уже хотели уходить. К нам часто приезжали. Людям всегда интересно поглазеть на необычное. Кто-то оставался. Тамара приехала с небольшой группой. Там все странные такие были, насмешливые. Постоянно пытались наш образ жизни высмеять. А она не такая. Разговорилась с папой, он ей и рассказал про свои планы. Она говорит: «Зачем ферму строить? Можно же и что-то вроде парка отдыха придумать, свежий воздух, натуральные продукты. Вот, и место подходящее имеется». Папа и загорелся этой идеей.

— Да, — согласилась Яна. — Убеждать Тамара умеет.

Вера предложила прокатиться на лошадях. Лёша принялся отнекиваться, и Яна поняла, что он не хочет опозориться при всех со своей неспортивностью. В последнее время он стал болезненно воспринимать лишние килограммы, которых и было-то не сказать, чтобы много. Из-за этого ежедневно он с отцом наматывал круги на стадионе. Из солидарности к ним присоединялась и Яна, у которой лишнего веса никогда и не было.

— Как-нибудь в другой раз, — ответила Яна. Ей и самой было страшновато садиться на лошадь.

Но к лошадям они всё же пошли.

— За ними Машка ухаживает, — объяснил Витя. — Она их страсть как полюбила. Я сначала хотел, чтобы она масло пошла взбивать. Знаете, как раньше делали? Наливали молоко в бутылку и трясли по очереди. Машка и одна бы справилась. Но у нас прогресс, так что мимо.

— Витя! — возмутилась Вера. — Ты вообще понимаешь, что нахамил? Извинись немедленно!

— Перед кем? Она даже и не поняла ничего, — возразил Витя. — Ну, ладно, ладно. Перегнул палку. Но руки-то у неё трясутся.

— Вечно ты перегибаешь! Понять не можешь, что человеку обидно.

— Ей не обидно.

— Любовь-любовь, — мечтательно прошептала на ухо Яне Маша.

— Да разве это любовь! — Яна с недоумением слушала перепалку. — Когда любят, разве ругаются?

— Любовь, — подтвердила Маша. Видимо ей было известно что-то большее.

— Удивительные эти лошади, — сказал Лёша. — Взгляд как у человека.

— Они очень умные, — согласилась Вера. — Мы хотели ещё иппотерапию организовать, но для неё нужны специалисты. Их попробуй найди! Но даже простое общение с лошадьми помогает.

— Ой, — вдруг воскликнула Маша. — Мы же Аню потеряли.

— Ничего, найдётся, — засмеялась Вера.

— Слушай, — к Яне подошёл Витя. — Что-то с Анькой не то в последнее время. Наверное, из-за своего переживает. Подумаешь, бросил! Встала, отряхнулась и дальше пошла. Эта до сих пор сопли жуёт. Ты бы с ней поговорила по-бабски.

— Витя! — закричала Вера.

— Хорошо, — согласился тот. — По-девичьи. Так пойдёт?

— Я тебя всю жизнь исправлять буду?

— Сдалась ты мне на всю жизнь!

— Они всегда так? — спросила Яна.

— Всегда, — ответила Маша.

Вздохнув, Яна отправилась искать Аню. Витя с Верой были хорошими людьми, но вместе становились плохо выносимыми.

Аня отыскалась неподалёку, под кустом сирени. Яна присела рядом на ствол поваленного дерева.

— Хорошо тут, — начала она разговор.

— Неплохо, — вздохнула Аня.

— Я бы всё равно не смогла жить в деревне. Я к городу привыкла.

— Я тоже, хотя… может, и смогла бы. Здесь. Им же нужен ветеринар? Точнее фельдшер?

— Игорь бросил? — перешла к делу Яна.

Аня всхлипнула:

— Прислал сообщение. И всё. Кто так делает? Номер не отвечает. Я ездила в Москву, но квартиру уже другие снимают. Где его искать теперь?

— Зачем искать после такого?

— В рожу его противную посмотреть, а потом прибить! С особой жестокостью!

— Посадят.

— Я ж не по-настоящему.

— Можно в гимназии узнать адрес его родителей, — предложила Яна. — Через них как-нибудь…

— Я ездила, — всхлипнула Аня. — Там Ольга и эта, толстая такая, орёт всё время. Начала мне про персональные данные рассказывать, про то, что не может раздавать направо и налево. Ольга молчала. Я и сказала той, что она дура. Теперь они меня на порог не пустят. Выходит, что это я дура.

— Ладно, не переживай! Я сама всё узнаю.

Яна никак не могла поверить, что Игорь вот так, на пустом месте и без объяснений, бросил Аню. Должно было быть что-то ещё.

— Слушай, а почему Тамара не приехала? — поинтересовалась она. — Она же всегда любила сюда приезжать.

— Поехала по другим деревням. Василиса на неё ругалась, говорила, что смотреть там не на что. Тамара ответила, что главное — смена обстановки, а не достопримечательности. Василиса хотела с ней ехать, но Тамара её перехитрила: в пять утра её уже не было.

— Представляю, как Василиса разозлилась.

— Да она сейчас вообще чудная какая-то, — вздохнула Аня. — У неё, кажется, поклонник появился. Мы когда домой ездили, ничего не было, а как вернулись — в комнате букет стоит. Сиреневые розы. Красивый. Я никогда раньше не видела сиреневых роз. Василиса сказала, что друг подарил. Только она от него шифруется. Даже телефон у меня брала, чтобы сообщение отослать. Боялась, что вычислит. Но ведь и так можно вычислить?

Яна задумалась. Вертелась в голове беспокойная мысль, которая никак не хотела оформляться во что-то осмысленное.

— Аня, а ты до сих пор волосы в сиреневый красишь? — спросила она.

— Нет, только прядки. А что?

— Ничего. Просто интересно.

Когда Аня успокоилась, все вместе пошли к Митричу, устроившему из своей избы музей русской жизни, как он называл собрание разномастных предметов быта из разных эпох. Сам Митрич восседал посреди комнаты на подушках словно восточный падишах и травил байки, попутно объясняя, как пользоваться той или иной вещью. За байки брал подарки. И имел даже некоторую популярность. Купюры в качестве подарка тоже принимались.

Вечером Яна позвонила Тамаре и поделилась своими подозрениями.

— Не мог он так поступить, — сказала она. — Что-то произошло. И розы сиреневые. Понимаете?

Тамара долго молчала, вздыхала в трубку, а потом ответила, что всё уладит. Только пусть Яна молчит и ничего не предпринимает сама.

— Спешка, дорогая моя, нужна при ловле блох. А здесь торопиться не стоит. К тому же, дело деликатное. Если в лоб действовать, ничего хорошего не выйдет. Положитесь на меня.

Яна поверила Тамаре. Не могла не поверить. Всё-таки это так хорошо, когда есть человек, которому можно довериться.