Юля притащила мешок картошки. Не очень хорошей, мелкой и, как выяснилось, немного гнилой. Игорю стало не по себе.

— Лучше бы «доширак» купила, — сказал он.

— Да ну его! Надоел! — возразила сестра. — Картошка лучше всего и недорого. Сейчас нажарим с луком.

Игорь подумал, что лучше всего мясо, желательно говядина, но, как говорится, мечтать не вредно. Переехав к сестре, он постоянно чувствовал угрызения совести.

— Тяжело, — упрекнул он Юлю. — Могла бы меня позвать, я бы донёс.

— Да тут же рядом. Да и мешок это громко сказано. Меньше пяти кило, — отмахнулась она и замолчала. — Я поняла, ты хочешь быть нужным. Не надо, правда. Всё и так хорошо. Ты мой брат, я тебя люблю, и ты мне совсем не мешаешь.

— Банальные фразочки.

— Дурак! Поменьше ешь себя поедом, и всё изменится.

Юля всегда была оптимисткой. До сих пор надеялась стать великой актрисой, хотя роли ей доставались лишь в эпизодах. Основные деньги она зарабатывала тем, что писала: рекламные слоганы, статьи для чужих блогов, многочисленные отзывы, незамысловатые любовные романчики.

— Ой, да чего там писать! — говорила она. — Один раз придумаешь, а потом только имена меняй и место действия. Ну, и под тренд подстраиваться надо. Сейчас вот читают про неизвестную беременность. Типа они расстались из-за недоразумения, а она беременна, но ему не сказала. Через много лет он видит сначала ребёнка, а потом и её и начинает подозревать, а она отрицает. Куча недоразумений, и они снова вместе. Лучше, чтобы не один ребёнок был, а двойняшки или даже тройняшки, чтобы мужик сразу обалдел от такого счастья.

— Да, это конечно не княгиня Ольга, — мрачно констатировал Игорь.

Впрочем, он и не собирался быть писателем. Писал больше от скуки и для того, чтобы доказать самому себе, что не зря учился. Другим всё равно не докажешь.

В институт его приняли легко, оказывали поддержку. Сначала он и не понял, в чём дело. Но после визита третьей телевизионной группы, бравшей у него интервью, пришло понимание, что его используют как рекламный объект. Ректор просто лопался от гордости, перечисляя, какие прекрасные условия созданы лично им в институте для незрячего студента. На самом деле никаких. Их и не требовалось.

Захотелось уйти. Пусть бы оставался наедине со своими условиями. Но Игорь вспомнил Томаса Квастхоффа, переживавшего, что он выиграл музыкальный конкурс из-за своих физических особенностей. «Бонус калеки», — зло и грубо кинул ему в лицо один из его коллег. Позднее он понял, что бонус за инвалидность был, но это тот бонус, которым можно воспользоваться лишь раз. «Кто-то похожий на звонаря Нотр-Дам на какое-то время может сойти за диковинку. Но в конечном итоге публика будет принимать художника только в том случае, если ему есть, что сказать». Так он говорил. Но ведь это применимо не только к искусству. Игорь учился, стараясь быть на голову выше остальных студентов. Так, чтобы никто не смел сказать, что он занимает чужое место, а оценки его завышены.

Сокурсники и не говорили. Только Андрей Васильевич Корягин на дух не переносил Игоря, мучая его бесконечными вопросами на экзаменах и зачётах. К несчастью, именно он преподавал все основные дисциплины.

Говорили, что у него узкая длинная бородёнка, за которую Андрей Васильевич и получил не самую приятную кличку Козлик. Впрочем, и характер у него был так себе. Но в конечном счёте Игорь остался ему благодарен за то, что тот держал его в тонусе, не давая расслабиться.

— Ай! — вскрикнула Юля. — Ну, надо же! Чуть палец не порезала!

— Давай я почищу, — предложил Игорь.

— Не надо, тут много срезать приходится. Я постараюсь поаккуратней.

— Кстати, — продолжила она. — Мне Паша предложил к нему переехать.

— Здорово.

— А ты как же?

— Я? — Игорь задумался. — Придумаю что-нибудь. У меня есть ещё один вариант на примете, не в Москве. Надо нам отсюда съезжать, а то это дурацкая квартира сжирает большую часть денег.

— Я всё думаю, а, может, нам кино снять? — предложила Юля. — «Слепой музыкант» по Короленко. Ты в главной роли, Аню в Эвелины позовём. А что? Было бы круто.

— То есть ты считаешь, что я могу только самого себя сыграть? — притворно возмутился Игорь. — Есть же уже такой фильм, вроде бы. Да и не заработаешь сегодня на таком кино.

— Это да. Да и Ливанова ты не переплюнешь, — вздохнула сестра.

На следующий день Игорь поехал в тот самый город, в котором они когда-то встречались с Аней. Он помнил, как ей понравился парк, как она восхищалась буквально всем: частным сектором, небольшим прудом и многоэтажками. В местную школу как раз требовался учитель. Игорь решил, что это знак и на этот раз всё получится. Жить и работать в этом городке, что может быть лучше? Особенно жить вместе.

— Ну, и что мне с вами делать? — лениво протянула директор школы, судя по голосу немолодая уже женщина. — Вы же медкомиссию не пройдёте. И потом… вам же помощник нужен, наверное. Я его где возьму? Лишняя зарплата.

Игорь сразу понял, что ничего не выйдет, и уговаривать Инну Олеговну (так представилась директор) не собирался. Сказал только, что техника ушла далеко вперёд, и помощник совсем не требуется.

— Только люди на месте остались, — вздохнула Инна Олеговна. — Они же списывают, дисциплина опять же.

— Смешно получается, правда? — не удержался Игорь. — Педагогическое образование я получить могу, а работать по нему нет?

— Это не в моей компетенции, — развела руками директор.

Глупо было надеяться. Но он хотя бы попытался. Надо было ехать обратно в Москву, но Игорь выбрал Владимир. Безумно захотелось встретится с Аней, а об очередной неудаче можно и промолчать. Игорь решил не звонить, а сделать сюрприз. Неожиданная радость всегда сильнее. Тем более, они вроде бы поругались, а мириться лучше лицом к лицу.

Уже во Владимире ему в голову пришла мысль о цветах. Небольшой цветочный магазинчик отыскался у самого вокзала.

— Скажите, пожалуйста, а существуют ли сиреневые розы? — спросил Игорь у продавщицы. Он вдруг вспомнил Германа и его крик «Сиреневая!», когда тот видел Аню. Быть может, это её любимый цвет?

— Существуют, — ответила девушка. Судя по голосу совсем молоденькая. — И у нас есть. Только не совсем сиреневые, потемнее, скорее фиолетовые, ну, светло-фиолетовые.

Она замолчала и осторожно спросила:

— А вы понимаете, что такое сиреневые?

— Нет, — покачал головой Игорь. — Главное, что она понимает.

Он купил семь штук, всё, что оставалось в магазине. В голове сразу зазвучал голос сестры: «С ума сошёл, романтик недоделанный! Будешь потом весь месяц на „дошираках“ сидеть!»

Игорь улыбнулся. Покупка цветов походило на озорство, но разве это главное? Главное, чтобы Ане понравилось. Не желая блуждать по городу в поисках нужного дома, он вызвал такси. Ещё одна непозволительная роскошь в его положении. Игорь знал адрес, Аня ему говорила, но они никогда не встречались у Василисы. Словно какой-то барьер отделял его от того дома. Ему казалось, Василиса его недолюбливает, если вообще знает о его существовании. Конечно знает. Аня не могла ей не рассказать.

К удивлению Игоря Василиса его не признала. Она вежливо поздоровалась, провела его в дом. На кухне гремело и шумело.

— Антон трубу ремонтирует, — пояснила Василиса. — Жених Ани.

Игорь едва не уронил букет.

— Я приехал к Тамаре, — едва сумел произнести он. — Она дома?

— Уехала к себе на пару дней.

— Аня?

— Вместе с ней. Да садитесь, я вам чая налью. Букет Тамаре?

— Да, ей, — снова соврал Игорь.

Он с трудом отыскал табуретку, свалился на неё как мешок и принялся судорожно думать о том, что нужно поскорее бежать из этого дома, этого города. Бежать и никогда не возвращаться, потому что он очевидно здесь никому не нужен.

— Готово, — громогласно заявил Антон. — Всё работает как часы.

«А должно бы как труба», — зло подумал Игорь. — «Тоже мне мастер на все руки! Ещё не хватало с ним чай пить!»

Антон и правда уселся рядом, чуть ли не вплотную. Места у них, что ли, нет в доме? Василиса налила чай в тоненькие фарфоровые чашки, такие и в руки взять страшно. Игорь впервые встретил человека, ежедневно пользующегося сервизом. Не для его же персоны такая красота.

— Вы давно с Аней встречаетесь? — спросил он, с трудом преодолевая волнение.

— Давно. Года два уже, — ответил Антон.

«Прибью», — подумал Игорь.

— Они работают вместе, — добавила Василиса. — Антон — ветеринар, очень хороший, с большой зарплатой, у него и квартира своя и машина. Анечка за ним как за каменной стеной.

— Ну, мы вообще то ещё не… — начал было Антон, но Игорь так и не узнал, что именно «не», потому что Василиса разбила чашку, с грохотом и аханьем.

Антон ринулся подбирать осколки, а Игорь так и остался сидеть. Его охватило чувство ненужности и беспомощности. Даже этого он не может. Что уж говорить о большем.

— Я пойду, мне пора, — произнёс он, аккуратно ставя чашку на блюдце. Руки предательски дрожали. — Спасибо за чай.

Игорь не помнил, как добрался до вокзала. Кажется, добрые люди помогли. На самом вокзале группа ребят посадила его в поезд. Они ехали вместе в Москву, ребята смеялись и даже пели, а Игорь думал о том, что всё кончено. Он не станет даже пытаться разлучить Аню с Антоном. Если это её выбор, то он должен его уважать, как бы тяжело ни было. К тому же, что он может ей дать кроме своей любви? Жизненную неустроенность? Сидящего дома мужа, который даже разбитую чашку поднять не может или вот трубу починить?

Уже в Москве он долго сидел в метро. Так долго, что к нему подошёл дежуривший здесь полицейский и поинтересовался, не нужна ли помощь. Игорь покачал головой, сел в подъезжающий поезд и уже на своей станции уселся на скамейку.

Сколько прошло времени? Он не помнил. Казалось много-много, даже не часов, а лет. Весёлым голосом смартфон сообщил ему, что пришла смс от Ани. Странно, она никогда не писала смс-ки, предпочитая голосовые. Трясущимися руками он достал смартфон и, не тратя времени на поиск наушников, прослушал сообщение. Задорный женский голос робота совершенно не вязался с содержанием смс. «Теперь ты всё знаешь. Я боялась тебе сказать, потому что не хотела ранить. Прости меня. Но я люблю Антона». Короткие, так не похожие на неё, фразы. Неужели и в самом деле всё, и теперь они чужие?

— Да, жизнь — поганая штука, — вздохнули рядом. Игорь и не заметил, что скамейке ещё кто-то сидит. — Но ты держись! Она ещё пожалеет.

— Надеюсь, что нет, — ответил Игорь.

У подъезда он снова остановился, быстро, почти не думая проговорил в телефон: «Я больше тебя не люблю, прости. Прошло, развеялось как дым. Надоело». Отрывисто и неестественно. Придумывать красивые фразы не было ни сил, ни желания. Потом он вытащил из телефона симкарту, попытался её сломать, а после раздавил ногой для верности. Красивый жест, не более. Завтра он возьмёт новый номер. Мосты сожжены. Пути назад нет. Осталось только вытравить из памяти адрес, чтобы никогда больше её не потревожить.

— Где тебя носило? — закричала сестра, как только он переступил порог. — Я чуть с ума не сошла. Звонила, ты не брал, а потом и вовсе недоступен.

— Так, гулял, — Игорь кое-как разделся, прошёл в комнату и рухнул на диван.

— Ты выпил что ли? — Юля наклонилась к нему, принюхалась. — Да нет. Что случилось? Опять не взяли? Плюнь и разотри! Было бы из-за чего. Дураки, не знают, от чего отказываются.

— Меня Аня бросила, — тихо сказал он.

— Вот стерва!

— Не говори так. Всё правильно. А я просто эгоист. Держал её на привязи, не хотел отпускать. Вот она и побоялась рассказать про этого своего ветеринара. Расстраивать не хотела.

— Так и сказала? — Юля присела на край дивана, погладила Игоря по голове.

— Не надо, — ответил он. — Хочешь, чтобы я совсем раскис? Ничего она мне не говорила. Я сам узнал, а она только сообщение прислала.

— Точно стерва! Даже посмотреть на тебя не захотела.

— Юль, ну не надо так. Она не стерва, говорю же!

— Ну, и пусть! Пожалеет потом да поздно будет. Ты её обратно не принимай, слышишь?

Юля придвинулась ближе, обняла Игоря.

— Я надеюсь, что не пожалеет, — ответил он. — И не надо меня обнимать. Мне от этого плакать хочется. А ведь мужчины не плачут, правда?

— Ещё как плачут. Что они не люди что ли. Ничего, найдёшь другую.

— Ты мне так в детстве говорила, когда я медвежонка мягкого потерял. А она не медвежонок.

— Если я скажу, что всё будет хорошо, ты поверишь? — спросила Юля.

— Нет.

— Значит, не буду говорить.

Игорь подумал, что наверное лучше ничего не хотеть, чтобы потом не разочаровываться. Как там говорил Арсений? Теория пофигизма? Нужно будет взять на вооружение.