Витя явился на автовокзал ровно в восемь утра и очень удивился, обнаружив там одну Яну.

— Привет, носатая! — не удержался он.

— Вить, тебя в самом деле ещё за твой язык не били? — спокойно поинтересовалась она.

— Ладно, прости. Иногда просто удержаться не могу. Слова вперёд мыслей бегут.

— Надо уметь сдерживаться.

Витя и сам понимал, что надо. Но отчего-то не всегда получалось. Ещё вчера договорились ехать в больницу к Тамаре, но ни Лёша, ни Аня не явились вовремя.

— Где твой-то? — поинтересовался Витя. — Проспал что ли?

— Нет, сейчас придут.

— А, он же с психованной!

— Вить, ты опять?

— Молчу-молчу. Да вон они, тащатся!

Аня на самом деле вела себя спокойно. Прошла уже неделя, и стало ясно, что ничего серьёзного с Тамарой не случилось. Вчетвером они сели в автобус и ехали ещё почти час до окраины районного города, «к чёрту на куличики», как выразился Витя.

Филиал больницы, небольшое двухэтажное здание, сложенное из красного кирпича, всем своим видом показывало, что желает лишь одного: рассыпаться на части.

— Здесь раньше психушка была, — пояснил Витя. — Потом психов стало слишком много, их и переселили в другое место, попросторней.

Документов на входе не проверяли и ни о чём не спрашивали. Даже бахилы не просили надеть. Тамара лежала на втором этаже в восьмиместной палате. Витя решил, что ей ещё повезло. В коридоре он заметил сразу три койки с пациентами.

— Как меня шандарахнуло, а? — воскликнула Тамара, как только они вошли в палату.

— Видимо, сильно, — усмехнулся Витя. — Раз нормальные слова забыли.

— Слова, Виктор, я помню. Только отчего же не похулиганить?

— Хулиганьте осторожней! А то вон у Аньки глаза как блюдца от удивления. Думает, небось, что вы с глузду съехали.

Тамара засмеялась:

— Как же я соскучилась по вашим словечкам, Виктор.

Она сообщила, что никакого инсульта с ней не случилось, а случился приступ болезни, название которой она не расскажет, потому что это совсем неважно да и, честно говоря, официальное название столь скучно и непонятно, что и запоминать его не стоит.

— Правда в голове моей что-то всё-таки сдвинулось, — грустно улыбаясь добавила Тамара. — Шумит и кружится.

Она казалось Вите маленькой и беспомощной без своего обычного макияжа с коротким ёжиком седых волос.

«Всё-таки парик», — пронеслось в его голове.

Витя ушёл первым. Всё-таки неудобно стоять толпой в тесной палате, мешать другим пациентам. Да и о чём говорить? Это Лёша с Яной говорливые. У Аньки вообще рот не закрывается. А он вечно ляпнет что-то грубое. Зачем? Слова ведь только по форме такие, а смысла негативного он в них и не вкладывает никогда. Права Яна, надо учиться следить за языком пока не поздно.

Пока он шёл до остановки, дорогу перебежала кошка. Не чёрная, но он и в приметы не верил. Только вдруг остановился как вкопанный. Кошки. Тамара же их кормила по вечерам. Как же они сейчас без ужина? Витя попробовал вспомнить, где живут коты. Советская, третий дом. Кажется так. И вместо того, чтобы ехать домой, он зачем-то отправился на Советскую.

Кошки встретили Витю приветливо. Подбежали, уселись рядом, словно чего-то ожидая.

— Кушать хотят, — раздалось за его спиной. Девочка лет двенадцати держала в руках пакетики корма. Кошки тут же переметнулись к ней.

— Тамара в больнице, — сообщил Витя.

Девочка ахнула и уронила пакетики.

— Да нормально всё, — успокоил он. — Её не сильно шандарахнуло.

Девочка уставилась на него непонимающим взглядом.

— Не сильно, говорю, заболела, — Витя принялся собирать пакетики. — Давай лучше кошек кормить!

Одну из мисок девочка поднесла к стене дома, поближе к ведущему в подвал отверстию.

— Там Генерал, — объяснила она. — Он старый, ему ходить тяжело.

Тут же из отверстия показалась чёрно-белая морда с шикарными усами. Генерал медленно выбрался на улицу, деловито обнюхал содержимое миски и неторопливо с достоинством принялся есть.

— Там ещё Фунтик с мамой, — продолжала рассказывать девочка. — У него глазки слиплись. Надо обрабатывать, а у меня денег нет на лекарство. Тамара обещала купить.

Она всхлипнула. Маленький котёнок, точная копия мамы, серый с белыми лапками, слепо тыкался в край миски.

— Как лекарство называется? — спросил Витя.

— Вот, у меня написано, — девочка достала из кармана мятую замусоленную бумажку.

Витя и сам не понимал, зачем ему сдались те коты, но уже на следующий день он вернулся с лекарством в кармане и двумя одолженными переносками. Специально подгадал время, чтобы снова встретиться с девочкой.

— Заберу их в деревню, — сказал он.

— Всех? — ахнула девочка.

— Нет, только стариков и детей инвалидов вместе с матерями.

Девочка ответила, что в деревне наверное тоже не очень хорошо, что кошек надо в квартиру.

— Пойми, — объяснил Витя. — Они в квартире жить не смогут, они к воле привычные. Маленький, может, и привык бы, но кто его возьмёт больного?

— Ты его вылечишь? — с надеждой в голосе спросила девочка.

— Обязательно.

Так Витя стал владельцем Генерала, Фунтика и его безымянной мамы. Приехав в деревню, позвал к себе Веру.

— У меня там котёнок больной, — сообщил он. — Надо ему глаза промыть, а одному неудобно. Поможешь?

— А Наташа помочь не может? — усмехнулась Вера.

— Какая ещё Наташа?

— Наташа, Ира, Оля… кто там у тебя сейчас?

— Никого у меня нет, — обиделся Витя. — И вообще я тебя помочь прошу, а не что-то там.

— Где там? — засмеялась Вера.

— Да ну тебя! Сам справлюсь.

Но она всё-таки пришла, подержала Фунтика, а после прошлась по дому и заметила, что живёт Витя аккуратно, но скучно. Вон, даже занавесок на окнах нет.

— Старые порвались, — сказал он. — Я их и выбросил. А новые мне зачем?

— Так, — пожала плечами Вера. — Для уюта.

Она стояла совсем близко, так, что Витя чувствовал её дыхание на своём лице. Он смотрел в её серые с голубой каёмочкой глаза, на родинку на переносице и, не в силах противиться желанию, наклонился и поцеловал её в губы.

— Я же говорила, у меня рука тяжёлая, — не сказала, выдохнула Вера.

— Бей! — Витя наклонил голову.

— Дурак!

Вера толкнула его кулаком в грудь и выбежала на улицу, а Вите вдруг стало хорошо и радостно.