Солнце было настолько ярким, что жгло веки. Лёша зевнул, потянулся и едва не свалился в воду. От реки его оттащил Витя.

— Ну, ты даёшь! — засмеялся он. — Лежал себе спокойно, загорал, а потом как пополз. Турция что ли приснилась? Чего не поехал?

Лёша быстро заморгал, приходя в себя. Деревня. Речка. Витя скалится. Яна в стороне под зонтиком. Только ноги и видно. Рядом Аня с недовольным видом ковыряет себе пятку. Занозу, что ли, посадила?

— Турция, Турция, — ответил Лёша. — Нас и здесь неплохо кормят.

А про себя подумал, что две недели рядом с Мариной он бы не выдержал. Хотя это и не главное. Необязательно же, в самом деле, подле неё тереться. Главное, что взять в ту поездку Яну он не мог по разным причинам, а ехать без неё он не хотел.

Август уже перевалил за свою половину, но солнце совсем не хотело сдаваться и жарило как в июле.

— Ты чего там куксишься? — крикнул Витя Ане. — Лимон сожрала? Надо было этого твоего позвать, сразу бы повеселела.

— Его зовут Игорь, — чётко произнесла Аня, оторвавшись наконец от своей пятки. — И он к себе в деревню поехал.

— Ну и хорошо, а то Лёха позеленел бы от ревности да и ты тоже.

— От какой ещё ревности, — фыркнул Лёша. — Просто мне с ним неудобно общаться. Он какой-то, ну, не знаю, странный.

— Главное Аньке с ним удобно. Правда? — крикнул Витя.

— Язык у тебя без костей, — ответила она. — Тебя ещё за него не били?

Витя помрачнел. Не знать бы ей, как бывает, когда бьют по-настоящему.

— Вот ты, Лёха, на филфак пошёл, а слов подобрать не можешь. Странный. Что это вообще?

— Своеобразный, непонятный, чудной, — ответил Лёша.

— Нехорошо обсуждать человека за его спиной, — сказала Яна.

— Нехорошо, так нехорошо, — согласился Витя. — Не будем. Лежите, вон, пузо грейте! А то скоро кончится вольная жизнь, разбредётесь по своим институтам.

— Ты и сам разбредёшься, — заметила Аня. — В свой.

— Да я не хотел. Так получилось.

Он и в самом деле собирался поступать в колледж, потому что институт — это долго. Пять лет учи непонятно что, а колледж быстро пролетит, особенно после одиннадцатого класса. На сайт сельскохозяйственного института он попал случайно, вчитался и понял, что хотел бы учиться здесь. Результаты ЕГЭ у Вити были не очень, но и проходной балл оказался не слишком высоким.

Отчим чуть не помер от смеха.

— Ты серьёзно? — кричал он, задыхаясь от хохота. — Ты будешь учиться на агронома?

На самом деле профессия называлась чуть иначе, но спорить не хотелось, поэтому Витя просто кивнул.

— Правду говорят, — продолжал отчим. — Что возможно вывезти человека из деревни, но деревню из него не вытащишь. Думал, сделать из тебя человека, а ты…

— Да пошёл ты! — Вите не хотелось его слушать. Он и зашёл-то только за вещами и если бы мать не спросила о поступлении, он бы ничего и не рассказал.

— Ты как со старшим разговариваешь! — отчим замахнулся на него кулаком, но наткнувшись на суровый бесстрашный взгляд, опустил руку. — Делай, что хочешь, позорище!

Витя поморщился, вспоминая. Ну, его этого отчима! Хоть бы и не видеть его больше!

— Я в следующем году на программиста буду поступать, — вздохнула Яна. — Мне выбирать не приходится. Туда все наши идут.

— Это в нашем педе? — поинтересовалась Аня. — Филиал какого-то другого института? Игорь говорит, что это не учёба, а профанация.

— Вот, — заметил Лёша. — Поэтому он и странный. Разве может быть нормальным человек, употребляющий такие слова?

— Шарашкина контора по-простому, — отозвался Витя.

— Ты не менее странный, — сказал Лёша. — Откуда только берёшь эти фразочки?

— Отсюда, — Витя постучал себе по лбу. — Чего там с вашей шарашкой?

— В неё берут почти всех из гимназии, кто хорошо учится, — ответила Аня. — Только из ста человек хорошо если один будет по профессии работать и что-то в ней соображать. Остальные положат диплом на полочку и забудут.

— Примерно так, — согласилась Яна. — Но нужно же куда-то поступать. В детстве я хотела быть ветеринаром, теперь уже не буду.

— Здорово, — Аня задумалась. — Я бы тоже в ветеринары пошла. Интересно и животным хочется помогать.

— Ты? — захохотал Витя. — Да ты от одной крови в обморок грохнешься или истерику закатишь.

— Не закачу! Мне конечно животных очень жалко, но всё-таки это не люди, с ними проще.

— Слушай, а куда ты поступила? — внезапно спросил Лёша.

Аня увидела, как на неё уставились Лёша с Витей и начала краснеть.

— Никуда я не поступила, — тихо сказала она.

— Совсем? Даже на платное?

— Даже на платное, — соврала она и отвернулась. Ещё зареветь при всех не хватало.

Мать чётко озвучила ей, что на обучение денег нет и не будет, и если Аня не поступит на бюджет, то пойдёт работать. Сразу, потому что нечего на шее сидеть. Пусть работает и копит и если окажется не полной дурой, то в следующем году будет поступать снова. В крайнем случае в колледж пойдёт. Так что светила её в недалёком будущем касса в супермаркете. И ничего больше.

— Ой, смотрите, Вера идёт! — закричала Аня, чтобы уйти от неудобной темы. — Вер, иди к нам!

Вера обернулась, помахала рукой и, покачав головой, прошла мимо.

— Чего это она? — удивилась Аня.

— Понятно чего, — со знанием дела объяснил Лёша. — Влюбилась в Витьку, вот и не подходит.

— Всё-то ты знаешь, — отозвался Витя. — Если бы она в меня втюрилась, то не отлипала бы, а она не подходит.

— А чего ей подходить, ты же с Наташкой встречаешься.

— С Юлькой. Наташка была на прошлой неделе.

— Вот видишь! Ты ей, может, на неделю не нужен.

— А навсегда она мне не нужна, — усмехнулся Витя и тут же замолчал. Потому что в памяти всплыло что-то непонятное, что-то царапающее и не дающее покоя. Родинка на носу, прямо в центре переносицы, маленькая такая и отчего-то тревожащая.

— Жрать охота, — заявил он, отгоняя от себя мысль о родинке. — Домой пойдёмте, обедать пора.

У крыльца в плетёном кресле сидела Тамара. На её коленях корешком вверх лежала раскрытая книга. «Франсуаза Саган. Здравствуй, грусть» — успела прочитать Аня. Неподалёку на низкой скамеечке спал Митрич, оглашая окрестности богатырским храпом.

— Рассказывала Ивану Дмитриевичу о поездке в Париж, — произнесла Тамара. — Но он отчего-то не впечатлился.

— Говорят, что Париж на самом деле довольно грязный и мрачный город, — сказала Яна.

— Ах, Яна, для мрачных людей все места на планете мрачные. Нужно радоваться миру, и тогда он станет радовать тебя, — Тамара запрокинув голову, взглянула на небо. — Смотрите, какая красота вокруг. Стоит ли печалиться.

Аня посмотрела на Яну, но та, кажется, не обиделась на высказывание Тамары.