Даша злилась, а Игорь никак не мог понять причину её недовольства. Он держал слово, из гимназии не высовывался. На выходные приехал лишь раз, когда историк подбросил его на машине. Сама Даша сопровождать его отказывалась, а он и не настаивал. Сегодня Игорь приехал на зимние каникулы, снова с историком, а она опять недовольна.

— Я думала, у вас каникулы начинаются тридцатого, а ты уже двадцать пятого явился. Случилось что? — первым делом спросила она.

— Нет, — ответил Игорь. — Просто многие живут в других городах, им далеко добираться. Вот и решили пораньше всех отпустить.

— Ясно. Я уж было думала, что тебя наказали.

— Даш, да ты о чём вообще? Ты же с Ольгой разговаривала. Она тебе ничего не сказала?

— Сказала, что ты опять впутался непонятно во что, лицо себе расквасил. Сил моих нет!

«Значит, Ольга и Даше не открыла всей правды, — подумал Игорь. — Не захотела выносить сор из избы».

Думать об Ольге было грустно. Раньше Игорь считал её слишком доброй и мягкой, а теперь ему начало казаться, что помимо доброты в ней много инертности и боязни перемен. Может, и за место своё держалась, кто знает. В тот день, когда их с Германом вызволили из подсобки, в учительской произошёл неприятный разговор.

— Как вы там оказались? — первым делом спросила Ольга.

— Решили отдохнуть, зашли внутрь и сами себя снаружи закрыли, — не выдержал Игорь. — Заперли нас.

— Елисеев, язык попридержи! — это уже Ариадна. — Слишком много себе позволяешь.

— Извините, — Игорь понял, что действительно перешёл черту. — Нас заперли. Кир с Войцеховским.

— Очень странно, — удивилась Ольга. — Вряд ли они могли.

— Не сами. Заставили Демида.

Герман вцепился в рукав Игоря и принялся его дёргать. Игорь предпочёл не обращать внимания.

— Демид Парфёнов, — повторил он. — Я узнал его голос.

Герман дёрнул сильнее, а потом вдруг со всей сила пихнул Игоря в бок.

— Зараза, — морщась от боли, процедил сквозь зубы Игорь.

— Что ты сказал? — переспросила Ольга.

— Зараза этот Демид, вот что!

— Елисеев! — гаркнула Ариадна. — Прекращай рожи корчить. Говори по делу.

— Демид Парфёнов, — снова повторил Игорь, отодвигаясь от Германа на безопасное расстояние. — Это он приложил меня головой о стену и затащил в подсобку.

Воцарилась тишина. Игорю казалось, что он слышит, как крутятся шестерёнки в головах Ариадны и Ольги, как решается непростая задача о поиске доказательств и возможности наказания виновных. В голове Ольги наверняка проносится картина, на которой мать Демида приезжает в гимназию и закатывает грандиозный скандал, которого, ах, как хочется избежать. Ведь мать Демида не просто скандальная женщина, готовая весь мир порвать за любимого сыночка, но и депутат местного горсобрания. Не бог весть какая, но всё-таки, должность. Особенно в границах небольшого города.

Нет, скорее всего Демиду ничего не будет, а вот Киру достанется по полной. Не может быть, чтобы учителя не знали о травле. Столько лет, и все в неведении? Никогда не поверишь. Поэтому Игорь почти не удивился, когда услышал от Ольги:

— Ты уверен, что тебя кто-то бил? Может быть, ты споткнулся, упал и ударился головой. Потом тебе показалось, что ты слышал Демида? Как он вообще мог тебя дотащить? Ты высокий.

— А он широкий, — возразил Игорь. — Как шкаф. Это точно был он. Ну, не сами же себя мы заперли?

Ольга вздохнула.

— А ты, Герман, знаешь, кто это был?

— Понятия не имею. Я не слышал ничего. Не знаю.

Игорь замер. Ну, Герман! Неужели ты так боишься этих недоумков? Как же справедливость, желание отомстить в конце-концов? Ты же знаешь, кто это был. Знаешь ведь? Тогда почему молчишь?

— Герман, тебя обижали? В гимназии? Издевались над тобой? — снова Ариадна.

— Нет, не издевались, — в голосе Германа Игорь уловил нотки нетерпения. Ему хочется, чтобы все от него отстали раз и навсегда?

— Всё ясно, — подытожила Ариадна. — Найти того, кто это сделал, мы не можем. Поэтому я считаю, что не нужно раздувать историю. Все живы и относительно здоровы. И слава богу! Думаю, и родным Германа сообщать не стоит. У бабушки же давление. Зачем её волновать лишний раз. Да, Герман?

Должно быть тот кивнул, потому что Ариадна облегчённо выдохнула:

— Но мы конечно же станем пристально следить за дисциплиной, ещё тщательней, чем раньше. Так ведь, Ольга Леонидовна?

— Конечно, — откликнулась та. — Мы не допустим ничего подобного.

— Уже допустили, — не выдержал Игорь.

— Ты, Елисеев, к врачу сходи! Пусть Елена Петровна тебя посмотрит, — приказала Ариадна. — Сам-то можешь идти? Или проводить?

— Я сам, — ответил он. Не хватало ещё идти под ручку с дурно пахнущим серым пятном.

Вечером к нему подошёл Кир и шепнул на ухо, что если Игорь ещё раз распустит свой поганый язык, найдётся добрый человек, который переломает ему все пальцы. С тех пор Игорь молчал. Не столько из-за страха, хотя страшно было до дрожи в коленках, но и из-за того, что любое его слово было бы напрасным. Даже если бы он сумел достать железные доказательства против Кира и его компании, дело бы замяли. А страдать понапрасну никому не хочется.

Вот и Даша ничего не знает. Если бы знала, злилась бы? Или причина в другом?

— Влипнешь в Новый год в свою «Романтику романса» или «Большую оперу» и весь праздник мне испортишь! — выкрикнула она капризным тоном.

Это ещё что за дела? Разве он был замечен? Так-то бывало, но не в новый год же! Каждый раз терпел под оливье передачи с плоскими шутками и дурацкими музыкальными пародиями, над которыми Даша хохотала до слёз. Слушал и слова ей не говорил. «Большую оперу» она сама с ним смотрела. Была у них раньше такая традиция. Каждый выходной, а если не получалось, то в записи. Даша, правда, не очень любила этот конкурс. Может, потому и комментировала без остановки каждое выступление вместо того, чтобы вслушиваться в исполнение.

— Нет, ты посмотри, что на неё надели! — вспомнилось ему Дашино возмущение. — На голове люстра. У меня такая раньше была с хрустальными лепесточками. А этой на голову нахлобучили. Чего ей столько баллов понаставили? Лучше бы мальчика выбрали, который заморского гостя представлял. Хорошенький такой мальчик.

Игорь улыбнулся. Всё-таки хорошо они раньше жили, душевно. Кроме «Большой оперы» смотрели реалити-шоу, в котором выбирали новых звёзд эстрады. Игорю не нравилось, но он уступал. Они всегда друг другу уступали. И было в этих их совместных вечерах у телевизора что-то светлое, доброе и близкое. Куда всё ушло?

— Ну, что ты улыбаешься? — Даша неверно поняла его улыбку. — Смешно тебе?

— Не хочешь со мной Новый год встречать? — понял Игорь. — Ну, давай я поеду домой, в деревню. Проводишь меня?

— То есть раньше ты был самостоятельным, а теперь что? Отвалилась твоя самостоятельность?

Что-то Даша чересчур разнервничалась. Как она не понимает, что это совершенно разные вещи. Одно дело ходить по городу, который успел изучить как свои пять пальцев и совсем другое ехать на электричке и автобусе до места, в котором несколько лет не бывал. К тому же зимой, по колено в снегу.

— Даш, у тебя всё-таки мужчина есть? Ты с ним хочешь праздник отметить? — догадался Игорь.

Она молчала. Значит, так и есть.

— Ну, ты иди к нему, а я и один посижу. Вот ещё ерунда какая! Новый год!

— Только к Вальке не ходи, — попросила Даша.

— Да? А раньше ты меня к ней отправляла, — удивился Игорь.

— Не отправляла я! Просто к слову тогда пришлось, а Валька эта гулящая. Ей парень нынешний фингал под глазом поставил и бросил! Понятно? Нечего с такой водиться!

Нужно было пойти хотя бы из чувства противоречия, но теперь у него была Аня, поэтому он и сказал примирительно:

— Хорошо. Только, знаешь, она не гулящая.

Даша фыркнула. Знаем, мол, таких не гулящих!

Два дня спустя приехал отец. Наверняка Даша ему позвонила.

— Ты, правда, решил приехать домой на праздники? — спросил он Игоря. Голос у него подрагивал от волнения. Неужели ему действительно так важно, чтобы он отмечал Новый год вместе с семьёй?

— Почему нет? — Игорю хотелось ответить как можно более равнодушно.

Ему показалось, что отец обрадовался.

— Знаешь, Гоша, — сказал он. — Я ведь не только из-за этого приехал. Я хотел тебе сделать подарок на день рождения. Но до дня рождения далеко конечно. Поэтому я сегодня. Вот.

И сунул Игорю в руки какие-то бумажки.

— Это билеты, — пояснил отец. — На концерт. Специально для тебя купил. Подумал, тебе интересно будет. Можно было электронные, но я распечатал специально. Потому как электронные дарить? К тому же, память. Я хотел на день рождения, но концерт в январе будет. С Дашей съездите.

За стенкой вздохнула Даша, тяжело и протяжно.

— Ты любишь такое, — продолжал отец. — Этот Абд… Абд… — он взял из рук Игоря билеты. — Абдразаков. С ним всякие звёзды оперные. Я бы сам поехал, но мне скучно будет. Засну на середине, захраплю, тебя опозорю. Лучше, пусть Даша. Я хотел на Бочелли билеты взять, да он к нам не приезжает.

Игорь невольно улыбнулся. Знал бы отец, сколько стоят билеты на концерт Бочелли. Но его внимание тронуло. Защекотало что-то в районе переносицы. Только расплакаться ему не хватало!

— Спасибо, — сказал он совершенно искренне. — Спасибо тебе большое.

Отец полез обниматься, и Игорь, привыкший отстраняться от любых объятий, в этот раз позволил к себе прижаться. От отца как всегда пахло табаком и одеколоном. Даже в носу защипало. Или не в запахе дело?

— Почему ты не привёз мне наших яблок? — неожиданно даже для самого себя спросил Игорь. — Тогда. Зачем покупал в магазине?

Отец отстранился.

— Понимаешь, яблони-то мы срубили. Старые они уже. Две сами от ветра сломались наполовину. Да и остальные умирали уже. Я боялся, что ты расстроишься, если я скажу. Ты же так их любил. А ты, поди ж ты, догадался! Ну, ничего, мы новые посадим. Лучше прежних.

«Я не стану плакать, — подумал Игорь. — Ни за что! Я взрослый человек, а не ребёнок!»

— Пойду перекурю, — сказал отец и вышел из комнаты.

— Надо же, слезу пустил! — бестактно воскликнула Даша. — Сан Палыч, ты чего? Случилось что?

Тут Игоря и прорвало. Он сидел и плакал как маленький. Ему не было жаль старых яблонь, разве что совсем чуть-чуть, и слёзы лились не из-за горя. Так неожиданно важно было осознавать, что есть человек, который о нём думает. Человек, не разделяющий его увлечений, но уважающий их. Тот, кто никогда не станет смеяться, а попытается понять. Можно сколько угодно играть во взрослого, слегка циничного пофигиста, оставаясь при этом в глубине души маленьким мальчиком, жаждущим любви и понимания. А они здесь, совсем рядом, стоит только протянуть руку.