Женщина сама подошла к Яне, представилась Нелли, сказала, что купила квартиру в первом подъезде и предложила помощь.

— Спасибо, не надо, — ответила Яна. За последние несколько лет она так часто произносила эту фразу, что она стала казаться неестественной. Конечно хорошо когда люди хотят помочь, но почему они не думают о том, что их помощь не нужна или даже оскорбительна? Вот и сейчас новая соседка никак не хотела отставать.

— Да я от всей души, — утверждала она. — Не бойтесь! Хотите, провожу вас до дома? Только на камеру снимем. Хорошо? У меня блог.

В этот момент Яна подумала, что быть вежливой конечно правильно, но иногда так хочется уметь посылать. Куда там всех посылают? Теоретически она знала ответ, а вот практически язык бы не повернулся.

— Я амбассадор добра, — не унималась Нелли. — Я творю добро и несу его свет людям.

— Замечательно, — произнесла Яна. — При чём здесь я?

— Ну вы же… — Нелли замялась. — Вы же человек с ограниченными возможностями.

— И что?

— Я хочу вам помочь.

— Чем?

— Проводить домой.

— Спасибо, я и сама дойду.

Разговор принимал неприятный оборот. Нелли стояла буквально вплотную к Яне и дышала на неё мятной жвачкой.

— Ну вы хоть притворитесь?

— Зачем? — Яне хотелось побыстрее избавиться от назойливой собеседницы, но её попробуй обойди!

— Я сниму на телефон типа я вам помогаю. Остальные увидят и тоже станут помогать другим. Это даже не обман, маленькая хитрость.

К счастью, в этот самый момент у Нелли зазвонил телефон, и Яна поторопилась уйти, тем более, что до подъезда оставалось совсем немного. Вечером она поделилась с отцом мыслями о новой соседке.

— Разве можно быть такой назойливой? — говорила она. — Ей говорят «нет», а она не отстаёт! На улицу не выйдешь!

Отец засмеялся. Он обладал удивительным качеством находить весёлое даже в самых неприятных вещах.

— Я тоже её встретил. Представляешь? Говорит мне: «Возьмите хлебушка. Я как раз раздаю». Она подумала, что я не могу купить себе хлебушка. «Не хотите хлебушка, возьмите деньги! Только я вас сниму. Хорошо?» Ну, я руки в ноги и бежать. Мало ли что ещё придумает. Настырная какая!

— Какая-то странная благотворительность получается, — сказала Яна. — Напоказ.

— Хорошо наверное, — задумался отец. — Другие увидят, тоже захотят помогать. Только зачем навязываться?

— Не знаю, неестественно всё это, фальшиво.

В следующие выходные, когда Яна снова шла домой, почти у самого подъезда её перехватил Славик. Вцепился в руку и потащил в кусты. В голове всплыли слова Вити: «Даст вам этот Славик по голове, будете знать!» Но ничего плохого Славик, как выяснилось, не имел в виду. Он спрятал Яну за хилыми кустами возле дома, которые зимой почти ничего не скрывали.

— Пригнись! — прошептал он.

Яна послушалась.

— Что случилось? — также шёпотом спросила она.

— Нелька! Привязалась как банный лист. Я курочку раздаю! Я колбаску раздаю! Денежек вам дать? Буду я за её денежки своей мордой страшной светить! Не дождётся!

— Ты разве страшный? Вроде не стесняешься.

— Нет, что ли! Конечно страшный! Только сейчас меня в городе знают и всё. А то на весь мир прославлюсь. Оно мне надо?

Яна задумалась. Она впервые слышала от Славика такой длинный и связный текст.

— Слушай, — произнесла она, — а ты оказывается не такой уж и глупый. Чего притворялся?

— Того! Знаешь, как бывает, захотят обмануть и начнут всякие сложные схемы строить. Я не дурак, но и не шибко умный. Поверю ещё. А ради дурачка никто заморачиваться не будет. Я сразу-то и пойму, что дело нечисто. К тому же дурачков никто не боится и внимания на них не обращает. Говорят всё подряд, а я слушаю и на ус мотаю. Вот так-то!

Яне стало немного грустно. Что же, выходит, и они с отцом мошенники? И Лёша? Хотя Тамара и сказала как-то, что Славик хитрее, чем все думают. Тамара людей насквозь видит. Яна вздохнула.

— Ну, да! Проверял я вас! — сказал Славик. — На лице же не написано. Извиняюсь. За квартиру спасибо, что помогли. Я бы один никак.

— Может, у тебя и инвалидности никакой нет?

— Почему? Есть. Только она не по мозгам, по другим органам.

Про органы Яна уточнять не стала.

Отец долго смеялся над обманом Славика.

— Вот жук! — повторял он. — Надо же такое придумать!

Нелли встречалась им ещё несколько раз. Выскакивала как чёртик из табакерки, навязывала свою помощь. Дошло до того, что однажды вечером Яна с отцом побоялись открывать дверь. Трезвонил звонок, и Владимир Николаевич на цыпочках подобрался к глазку и увидел на лестничной площадке пушистую ёлку.

— Нелли, — зашептал он. — Ёлку нам принесла.

— Может быть, не она, — засомневалась Яна.

— Кто ещё?

Зазвонил телефон. Яна взяла трубку.

— Вы дома или нет? — раздалось в ней. — Открывайте быстрей! Тяжело держать.

Оказалось, Лёша. Купил на базаре ёлочку, небольшую, но очень пушистую. Яна вдохнула её запах и словно очутилась в лесу.

— Как здорово! — обрадовалась она. — Мы никогда живую ёлку не покупали. Зря, наверное.

Сразу же отыскались в шкафу ёлочные игрушки. Некоторые настолько старые, что Лёша и не подозревал, что такие существуют. Например, большой стеклянный шар, а внутри маленький и яркий. Шишки на прищепках, космонавт в ракете с надписью СССР.

— В детстве мы делали игрушки из ваты и клея, а потом раскрашивали красками — сказал Владимир Николаевич и протянул Лёше небольшого Деда Мороза в синей шубе. Дед Мороз был твёрдым и не похожим на самодельного, тем более из ваты.

— Этот дедушка не намного меня младше, — вздохнул Владимир Николаевич. — Брат мой старший мастерил. Золотые руки. Жалко погиб рано, я совсем маленьким был.

Лёша осторожно повесил игрушку на ветку. Такую память в руки брать страшно, вдруг сломаешь. Следующим из коробки достали Петрушку с гармошкой в руках. Уголок гармошки был отколот.

— Жалко, — вздохнул Лёша. — Этого придётся выбросить.

— Ты что! — возразила Яна. — Нельзя его выкидывать! Подумаешь, откололся кусочек! Он уже давно такой.

Она любовно погладила игрушку.

— Осторожно! — вырвалось у Лёши. — Порежешься!

— Я аккуратно, — Яна повесила Петрушку на ближайшую ветку. — Пусть висит. Он же не виноват, что кусочек откололся.

Дальше на ёлку отправились шишки на прищепках, космонавт в ракете (Юрий Гагарин, назвал его Владимир Николаевич) и много-много шаров из настоящего стекла. Лёша отошёл на пару шагов и невольно залюбовался ёлочкой. Она получилась пёстрой, слегка старомодной, но очень родной и уютной. Лёша вспомнил, как листал накануне соцсеть. Ленту заполняли фото с наряженными ёлками. Каждый хотел похвастаться, доказать, что его ёлка лучше. В основном ёлки наряжали новенькими игрушками в одной цветовой гамме. Они были красивыми, но бездушными. Стоило кому-то выложить фото ёлки в советском стиле, как на него сразу обрушивались комментарии «колхоз», «старьё» и «безвкусица». Как будто «колхоз» означало что-то плохое.

— Совсем забыл! — встрепенулся Владимир Николаевич. — Нужно же повесить на ёлку конфеты! Мы всегда вешаем!

— И пакетики чая, — добавила Яна, а потом, смутившись, объяснила Лёше. — Те, что в цветных саше конечно же.

Лёша совсем не удивился. Что же ещё могут повесить на ёлку завзятые чаеманы?

В дверь снова позвонили. Владимир Николаевич на цыпочках прокрался к двери. Через минуту раздался его удивлённый возглас, и на пороге возникла Тамара.

— Добрый вечер! — сказала она, отряхивая снег с шубы. — Ой, я вам, кажется, намусорила! Вот, дурында, не могла в подъезде отряхнуться!

Владимир Николаевич заверил её, что снег — это ерунда. Вода — она вода и есть. Растает, а потом высохнет. Следа не останется. Было бы из-за чего переживать.

— Ах, дорогой мой, — улыбнулась ему Тамара. — Какой же вы галантный мужчина! Так и тянет влюбиться!

У Владимира Николаевича покраснели уши, и он ответил, что влюбляться не стоит, потому что Тамара конечно прекрасная женщина, но…

— Не любите балерин, даже бывших? — откровенно спросила она.

— Они меня пугают, — признался он. — Я человек простой, искусства не понимаю.

— Поняла. Своей возвышенностью, — Тамара вздохнула. — Что ж, я передумала. Запрещаю себе влюбляться!

Лёше стало смешно. Он сразу заметил, что Тамара шутит, а Владимир Николаевич принял всё всерьёз и смутился.

— Это она так, — шепнул Лёша. — Не всерьёз. Привычка такая.

Тамара тем временем забежала в комнату, пообнималась с Яной, восхитилась ёлкой и сообщила:

— А у вас во дворе движение. Тоже ёлку наряжают. Я слегка подслушала, не специально, нет. Хотели сначала ту дальнюю ёлку спилить и поближе поставить. К счастью, разум возобладал.

— Нелли! — вздохнула Яна.

— Вредительница! — добавил Лёша.

— Да, я же к вам не просто так пришла! — вспоминала Тамара. — Вы где Новый год встречать собираетесь? Здесь?

— Ну, да, — Лёша неуверенно взглянул на Владимира Николаевича.

Они ещё ни о чём не договаривались, но отец с Мариной ещё месяц назад забронировали место на горнолыжном курорте. Отец приглашал и Лёшу, но Марина за его спиной корчила такие страшные рожи, что Лёша решил отказаться. К тому же, не очень-то и хотелось.

— Да здесь, дома, — подтвердил Владимир Николаевич. — Втроём. Больше у нас и нет никого.

Лёша знал, что в деревне живут родственники Яны со стороны мамы, но отношения с ними натянутые, а временами откровенно враждебные.

— Ну, если ничего лучше не придумаете, — Тамара помедлила, словно задумалась. — То у меня к вам просто фееричное предложение. Я ни на чём не настаиваю, но…

Через пять минут все трое готовы были ехать за Тамарой, куда угодно.