— Старуха ругалась. Орала так, думал, перепонки лопнут, — сообщил Кир. — Тебя где носило?

— Нигде. Так просто. Гулял. Терпеть не могу алгебру, — Игорю не хотелось объяснять в подробностях, чем он был занят. К тому же, и говорить-то особо не о чем. Просто сидел. Просто слушал музыку.

— Историк сказал, что разочарован, — не унимался Кир. — Думает, что ты, как он там сказал, возгордился. Прикинь? Возгордился. Где только такие слова берёт?

Да, с историком неудобно вышло. Игорь всегда любил этот предмет и никогда не пропускал. Стоило только Андрею Владимировичу похвалить его перед всем классом, как он тут же прогулял. Выглядит не очень, хотя Игорь про урок просто-напросто забыл.

— Тебе не кажется, что ты начинаешь превращаться в Германа? — спросил он. — Тоже хочешь меня на путь истинный направить?

— Нашёл, кого вспомнить! Придурка этого! Ты с темы-то не сворачивай! К девке своей бегал?

Игорь попытался дышать ровнее.

— Ты слова-то подбирай!

— Ладно-ладно, не девка. Просто, знаешь, у нас с ними ничего общего быть не может, потому что они сволочи. Понял? — Кир помедлил, ожидая ответа. Игорь промолчал. — Не понял? Они нас считают ущербными, все до одного. Просто не все это вслух высказывают, боятся. Нам с ними не по пути. А девчонок и у нас полно. Выбирай любую! Даже эта Залесская и то лучше, чем твоя. Чего ты с ней расстался?

— Не твоё дело! — Игорь с трудом сдерживал злость. — У тебя язык гадкий, несёшь, сам не понимаешь что.

— Что есть, то и несу. Вот сидим мы с тобой на лавочке, на солнышке греемся, а они наверняка против. Думают, не видим света, так и сиди в чулане.

Кира часто заносило в разговорах. Начинал вроде бы с правильных вещей, а после скатывался до откровенной ерунды. Игорь знал, что лет до десяти Кир видел примерно как Герман. Сверстники его дразнили, не давали прохода, а потом то ли случайно, то ли нарочно кинули в голову мяч. Войцеховский, правда, утверждал, что про мяч враньё и Кира избили. Толкнули на асфальт. Он ударился головой и ослеп уже окончательно. Ненависть Кира к зрячим была объяснима, а вот отношение к Герману удивляло. Разве мог человек, подвергшийся буллингу, сам стать мучителем?

— Она же тебя презирает, — не унимался Кир. — Не может по-другому. Она не мы, понимаешь?

Игорь не понимал. Он сказал, чтобы Кир заткнулся и пошёл, куда подальше. Тот обиделся, обозвал его придурком и ушёл. Игорь выждал несколько минут и произнёс:

— Герман, вылазь давай! Я слышу, как ты сопишь за спиной.

— Ну, и слух у тебя!

В кустах сзади зашуршало, и Герман тяжело плюхнулся на лавочку.

— Пропесочили тебя, да?

— А ты, я смотрю, подслушиваешь?

— Идиоты! — фыркнул Герман и замолчал.

В этот раз Игорю действительно сильно досталось. Даже Ольга кричала. Мало кто мог вывести её из себя, а вот Игорю удалось. Прогулов в гимназии не бывало. Да и откуда они возьмутся, если все ученики живут на её территории. В город не сбегал никто. Кроме Игоря.

— Я не могу жить в клетке, — говорил он. — Я задыхаюсь.

— Ты пойми, случись что, кто виноват будет? — убеждала его Ольга.

— Да что со мной может случиться? — Игорь и в самом деле не понимал.

Потом ещё и Даша позвонила. Охала и утверждала, что он доведёт её до инфаркта.

— Ты себя ведёшь как обычный человек! — говорила она. — А ты болен! У тебя диагноз.

— Я здоров, — он не желал принять очевидное. — Я просто не вижу. Улавливаешь разницу?

Даша плакала и говорила, что он себя погубит и её заодно. Слушать её было невыносимо. В конечном счёте Игорь не жалел, что сбежал. Только перед историком неудобно. Нужно извиниться.

— К сиреневой бегал? — поинтересовался Герман.

— И ты туда же?

— К ней? К ней бегал?

— Да даже если и к ней, — не выдержал Игорь. — Что в этом такого? Запрещено? Захочу и снова пойду.

— Испугаешься, — Герман захихикал. — Хорошо тебя пропесочили!

— А я вот прямо сейчас встану и пойду! — Игорь действительно поднялся. — Только ты же меня заложишь.

— Что я стукач что ли. Только ты всё равно не пойдёшь.

Игорь решительно направился к дыре в заборе. То, что сначала казалось шуткой, вдруг стало реальным желанием. Он пойдёт к Ане. Точно. Он действительно хочет с ней встретится.

Небольшой город Игорь изучил достаточно хорошо. Он любил шутить, что обладает способностями летучей мыши и с помощью ультразвука способен определить положение предметов. Многие верили. На самом деле никаких сверхспособностей у него не было, просто хорошая память и умение ориентироваться в пространстве. Даша, впрочем, упрямо придерживалась мистической версии, потому как никогда не видела людей, способных вслепую так носиться по улицам.

— Я если глаза закрою, — говорила она. — То и шагу ступить не могу. Я пробовала для интереса, а ты бегаешь как ужаленный.

Игорь уже не пытался объяснить, что просто закрыть глаза недостаточно. Нужно родиться таким как он и с детства познавать мир иначе, чем остальные.

Он мог бы легко отыскать дом Ани, если бы хоть раз до этого бывал у неё. Но так как он ещё ни разу не провожал её, то пришлось звонить.

Она прибежала на мост, запыхавшаяся, взволнованная, и у Игоря внутри разлилось тепло, смешанное с волнительной дрожью. Всё-таки он сильно по ней соскучился.

— Привет! — только и смог произнести он.

— Привет! — прозвучало в ответ.

И тут оказалось, что он не знает, куда её пригласить, что сказать ещё и что сделать. Впервые в жизни Игорь растерялся.

— Пойдём ко мне! — предложила Аня. — У меня никого. Родители на работе, сестра в музыкалке.

Он пошёл за ней как привязанный, не понимая толком, куда и зачем идёт. Уже в квартире, в комнате запоздало вспомнил, что нужно было разуться, но Аня ничего ему не сказала. Потом стало не до обуви. Они сидели на диване и целовались. Молнией в голове мелькнула мысль, что ничего хорошего из их поцелуев не выйдет, но заставить себя остановиться Игорь не мог.

И тут словно знак прозвучал голос, совсем ещё детский:

— Что это вы тут делаете?

— Шурка! — воскликнула Аня, отстраняясь.

Ему вдруг стало нестерпимо стыдно, хотя стыдится было особенно нечего. Игорю хотелось ответить в своей всегдашней цинично отстранённой манере, но он не смог.

— Мне нужно идти, — выдавил он из себя, вскочил и ринулся из квартиры, сшибая на ходу углы. Хорошо ещё, что пошёл в нужную сторону. Вывалился в подъезд и, не останавливаясь, пробежал по лестнице несколько этажей. Только тогда пришло осознание, что бежать было вовсе не обязательно.

Игорь прислушался, ожидая услышать открывающуюся наверху дверь и торопливые шаги, но Аня, по всей видимости, решила за ним не идти. Это и успокоило, и разочаровало одновременно. Дверь открылась снизу, и немолодой голос произнёс:

— Молодой человек, Игорь, перестаньте наконец подпирать стену. Она холодная. Лучше зайдите ко мне на минутку, уважьте старую женщину.

Игорь подумал, что впервые встречает женщину, которая так откровенно называет себя старой.

— Вы Тамара? — спросил он.

— Вы узнали мой голос? — смеясь ответила она.

— Как? Мы же незнакомы. Просто наслышан.

Уже в квартире она налила ему стакан воды.

— Помогает успокоиться, — Тамара снова рассмеялась. — Всегда, когда чувствую злость или обиду, выпиваю стакан холодной воды, лучше леденющей. И сразу успокаиваюсь!

От воды и в самом деле свело зубы. Ничего приятного.

— Я не злюсь, — сказал Игорь, аккуратно ставя стакан на стол. — И даже не волнуюсь.

— Ах, Игорь, — Тамара вздохнула. — Злость не всегда плоха. Главное, чтобы направлена она была в правильное русло и не возникала слишком часто.

— Вы меня знаете? — удивился он.

— Наслышана.

Игорь потянулся к стакану. Вот теперь он действительно злился, слегка.

— Ничего хорошего, да?

— Разное, — Тамара помолчала, собираясь с мыслями, после продолжила:

— Я знаю, например, что вы талантливый музыкант и певец. Я бывала на ваших выступлениях, поэтому знаю, что говорю. Но настолько ли вы талантливы, как о себе думаете? Вы считаете себя гениальным? Выше других? Не могу понять, но если так, то я буду разочарована. Ещё я знаю, что вы очень любите копаться в себе и копаете при этом слишком глубоко, отчего и жить спокойно не можете. Никак не получается выбрать между разумом и чувствами.

— А вот этого вы как раз знать не можете! — не выдержал Игорь. — Откуда вам известно, что у меня в душе?

— Я умею слушать, наблюдать, сопоставлять факты, а ещё я неплохо разбираюсь в людях. Скажу вам по секрету, Виктор считает меня ведьмой.

Тамара снова начала смеяться, а Игорь подумал, что Виктор прав, потому что она всё о нём угадала.

— Вы знакомы с Ольгой? — спросил он.

— С Ольгой Леонидовной? Знакома конечно.

— И с Аней, — добавил он.

— И с Аней и много с кем ещё.

Они помолчали, потом Тамара спросила:

— Подниметесь к ней?

Игорь покачал головой:

— Там Шурка пришла. Начнёт спрашивать.

— Я знаю. Мы хотели сегодня печь пироги, но я её к вам отправила.

— Специально, значит? — он ухмыльнулся. Всё ясно: интриги на ровном месте.

— Ну, вы же ещё не определились в своих чувствах. Или нет? — Тамара подождала ответа, но он молчал. — Всему своё место и время, Игорь. Понимаете?

Он понимал, но соглашаться не хотелось.

— А если бы Шурка не пришла, вы бы сами за сахаром притащились? — спросил он зло, но злость вышла хилой.

— Может быть, может быть.

Тамара вздохнула, присела рядом, коснулась зачем-то его руки, чего он на самом деле терпеть не мог, и произнесла:

— Не копайте слишком глубоко, Игорь, иначе докопаетесь до самой гадости, а она вам нужна, эта гадость? Лучше просто подумайте, чего вы хотите, кого любите, а с кем не хотите иметь дела. Только ради бога не обвешивайтесь стереотипами! Мы всё-таки не в девятнадцатом веке живём. А ещё подумайте, стоит ли сбегать из гимназии. Ваше дело конечно, но выглядят ваши побеги непорядочными и детскими.

Позже, уже находясь в гимназии, Игорь подумал, что и половина услышанного им о Тамаре не показывает полной картины. Она обладала странным, гипнотическим даром убеждения. Именно поэтому он сразу направился в кабинет директора. Ольга была не одна. Рядом сопела Ариадна Львовна, её заместитель. Ариадна всегда сопела и источала едкий запах пота. Герман говорил, что она — большое серое пятно. Очень большое и всегда серое.

— Ты это специально делаешь? — Ольга не кричала. — У тебя совесть есть?

— Пользуешься добротой, — добавила Ариадна. — Другой директор тебя бы взашей выгнал, а Ольга Леонидовна, добрая душа, жалеет.

— Я больше не буду уходить, — сказал Игорь. — Обещаю.

— В который раз обещаешь? — усмехнулась Ариадна.

— Я раньше не обещал.

Воцарилась тишина. Он и в самом деле никогда раньше не давал обещаний.

— Иди уже! — Ольге не хотелось с ним ругаться. — Я тебя очень прошу, чуть больше года осталось. Пожалуйста, веди себя прилично.

— Я обещаю, — повторил Игорь, и уже закрывая дверь, услышал, как Ариадна произнесла:

— Размазня ты, Оля. С такими надо по строгости. Эх, жалко пороть нельзя. Я б ему всыпала!