Ванесса отвела взгляд от закрывшейся двери главного зала и посмотрела на Дэвида. Он все-таки был не из тех, кто много говорит.

Да, ей потребуется вся решительность, чтобы получить желанные ответы! Не теряя ни мгновения, она задала первый вопрос.

– Значит, этот мальчик, действительно, от Эрика? Почему он сам не пришел?

– Действительно, – Дэвид кивнул. – Эрик не пришел из-за полиции.

Парень отвечал кратко, нисколько не помогая девушке продолжить разговор. Вопросов стало больше. Несси сделала еще одну попытку.

– У вас проблемы с полицией?

– Можно и так сказать, – Дэвид снова кивнул.

Да он издевается! Ванесса почувствовала, как нарастает упрямство.

– Значит, это правда? Вас не пустили сегодня в школу из-за полиции?

– Но я же здесь, как и Эрик.

Дэвид приподнял бровь, словно указывая на недостоверность слухов, однако напрямую не опровергнув сказанные Несси слова. Девушка не спешила делать вывод.

– Да, ты здесь, – Ванесса сохранила видимое спокойствие, задумчиво разглядывая Дэвида. «Но что-то скрываешь», – добавила она про себя.

Если ученики ошиблись, почему парней не было утром? Они появились только, когда Айд закончил речь, а уборщик объявил о находке.

Допустим, одноклассники ошиблись. Значит, одновременное появление Дэвида и Эрика – совпадение? Не слишком ли много тогда совпадений?

А если слухи были верны? Откуда родители Дэвида знали, что в школу нагрянет полиция? Они не могли этого знать, если только сами не имели отношения к полиции.

На ум невольно пришли ее собственные слова, обращенные к Кени: «Ты его совсем не знаешь». Она легко давала советы другим, но сама следовала им нечасто.

Влюбленность Ванессы в Дэвида, как и у Океании, не имела видимых причин. Она наблюдала за ним со стороны. С тех пор как парни поступили в школу, девушка толком не общалась ни с одним из них.

С тех пор, как парни пришли в школу... А ведь их приход сопровождал сон.

Несси помнила его с середины, в которой осознала себя стоящей в склепе с несколькими девушками. Ее спутницы хотели уйти – она задержала их, говоря, что нельзя просто покинуть это место, раз они уже нарушили его покой.

Они навели порядок и зажгли свечи, казалось, только для того, чтобы в следующий миг склеп погрузился во тьму. Из этой тьмы возникла женщина.

Девушки разбежались. Ванесса осталась на месте, зная, что показывать слабость нельзя.

Свечи зажглись вновь. Женщина, которая теперь казалась девушкой, посмотрела на Несси, и та приветствовала незнакомку первой, делая поклон. Страх заставлял ее быть настолько вежливой, насколько она могла.

Они заговорили, и с каждым словом атмосфера в склепе становилась более уютной. Ванессу вдохновляли слова незнакомки. Мысль о покровительстве женщины пробуждала в девушке одновременно желание и страх.

В Ванессе нет склонности к силам, которые представляла та женщина, но она готова присмотреть за ней. Незнакомка не злилась и не была разочарована. Она обещала позже прийти еще раз.

По прошествии времени Несси помнила лишь несколько фраз из сна, похожих на обрывки подслушанных мыслей. Среди них имелись слова о любви.

Женщина заговорила о любви сама, когда Ванесса собиралась уходить из склепа. Она рассказала о древних словах, способных привлечь любовь, которые необходимо читать «на их языке», «что был тогда».

Ванесса написала заговор своей рукой, а затем на бумаге проявилась девочка, что стремилась к облакам. Незатейливый рисунок отвлек внимание Несси. Женщина недовольно цыкнула.

– Нельзя колдовать в таком состоянии.

Ее облик изменился. Глядя на женщину, Ванесса вспомнила историю о старинном зеркале, в котором отражалась смерть. То зеркало показывало смотрящему его самого, находящегося при смерти, и мучало этим видением, высасывая жизненные силы.

Ванесса проснулась с уверенностью в том, что кто-то стоит возле ее кровати. Под пристальным взглядом неизвестного существа она не открывала глаза до рассвета, сжимая одеяло так, словно оно могло защитить ее.

Старшие говорили: любая реакция может быть воспринята гостем с другой стороны как приглашение, поэтому единственный способ не приглашать его – сделать вид, что не замечаешь. Все это время в голове Несси крутилась лишь эта мысль – полузабытое суеверие Долины.

В ту ночь Ванесса узнала, насколько тяжелой может быть попытка что-то или кого-то не замечать. С тех пор она всегда зашторивала окна, потому что тьма не проявляла того, что нет, так же хорошо, как лунный свет.

Через девять дней после странного сна в школу Сумеречной долины пришли Дэвид и Эрик. Впервые увидев Дэвида, Несси ощутила предопределенность – она почувствовала, будто их встреча должна была произойти.

Девушка усмехнулась. Оказывается, в ее жизни имелось куда больше фатализма, чем она допускала! Некстати вспомнились слова Океании о жрицах.

– Ты сказал, что ответишь на мои вопросы, Дэвид, – Ванесса разумом вернулась в главный зал, – но лишь увеличил их.

Она взглянула парню в глаза. Он смотрел тяжело, требуя отвести взгляд, но девушка не поддалась порыву.

Она хотела знать. Дэвид кивнул, словно признавая Ванессу равной.

– Не хочешь сходить на свидание? Со мной.

В первый миг показалось, словно мир сошел с ума. То, о чем Несси не смела мечтать, происходило на самом деле.

– Хочу, – она мстительно улыбнулась, отмечая, что ответ заставил Дэвида удивиться. Хотя она не ожидала от себя подобной прямоты, она была собой довольна.

– Я рад, – кивнул парень, но в его голосе Ванесса не услышала радости.

– Но во всем этом, конечно же, есть подвох?

– Придется прогулять школу, – парень улыбнулся.

Боги! Его улыбка заставляла Несси глупеть.

– Я думала, ты напомнишь о трупе. Уборщик сказал, что…

– Не будем о трупах, Несси. Не стоит говорить о них здесь.

– Думаешь, нас могут подслушать? – усмехнулась девушка.

Дэвид фыркнул. Веселые искорки мелькнули в его глазах. Хотя это был не совсем смех, парень понял ее шутку. Она решительно взяла его за руку.

Это был первый человек, понявший юмор девушки, и терять его Ванесса не собиралась. Она потянула Дэвида к выходу.

Все так, как и должно быть!

Эрик держал девушку крепко, но Океания не пыталась вырваться. Она бежала от Аида так долго, что настало время остановиться.

Она молчала, вспоминая о подводном дворце, об отце и сестрах. О том, чем пришлось пожертвовать, чтобы оказаться здесь. По щеке поползла слеза.

– Не думал, что увижу, как плачет богиня, – Эрик поднял руку, будто желая стереть слезу, и заставил себя опустить ладонь снова.

– Я не богиня, – Океания упрямо качнула головой.

– Пусть ты не до конца раскрыла силу, это не делает тебя смертной.

Слова юноши были мягкими и теплыми – в точности как знала Кени. Но Эрик был Кошмаром. Это могло изменить все.

– Ты пришел, чтобы вернуть меня Аиду? – спросила она.

– Океания...

– Не мучай меня, Эрик! Скажи правду! Ты служишь ему?

– Я не служу ему.

– Ты Кошмар!

– Мы – те, кто есть, Океания. Я не могу изменить природу. Не могу стереть то, кем был. Но я говорю правду: я не служу Аиду.

– Но ты служил?

– Да, – Эрик не противоречил. – Но я давно не выполнял приказы Аида. Да сегодняшего дня я почти не слышал о нем.

– До сегодняшнего дня? Что случилось сегодня?

– Древние проснулись.

Эрик отпустил девушку, тревожно цепляясь за нее взглядом. Он боялся, что она уйдет, но она по-прежнему дарила ему надежду.

Океания прижала руку к сердцу, сжимая ладони. Древними называли первые Кошмары – самые сильные и вместе с тем давно потерявшие память о человеческом «я».

Древние не были разумны и знали лишь голод. Даже Аид избегал их, предпочитая держать в самых отдаленных уголках своего царства.

И все-таки Древние иногда выбирались из своей тюрьмы. Их появление сулило большие перемены, а порой и трагедию, последствия которой могли коснуться и смертных, и богов.

– Аид знает об этом?

– Знает. Поэтому он ищет тебя, – Эрик сжал кулаки, не позволяя себе коснуться девушки раньше, чем та разрешит. – Но я не позволю. Ни сейчас, ни когда-нибудь потом. Только разреши помочь и остаться в тени твоего света, – он посмотрел в ее глаза.

– Почему именно я?

Эрик улыбнулся. Это был простой вопрос – юноша не раздумывал ни мига.

– Потому что ты мой свет на пути через бездну.

Океания вздрогнула. Признание, равное признанию в любви вне времен и мира. Древние боги говорили эти слова, вступая в вечный брак.

– Эрик, я...

– Я встретил тебя, став Кошмаром, – перебил девушку юноша. – В то время я бродил по царству снов, отчаянно желая стать частью ничто, лишь бы не принадлежать Аиду. Среди множества спящих я увидел тебя. Ты сияла так ярко, что ни один Кошмар не мог погасить твой свет. Даже Аид не мог подойти к тебе близко. Я не знал, кто ты и откуда, но ты подарила мне цель. Я решил, что однажды должен наяву встретиться с тобой, пусть бы для этого потребовались столетия.

– Но у душ нет облика, – заметила Кени.

– Я сразу узнал тебя, Океания, стоило мне только оказаться в музее древних искусств. Статуя воплощала лишь часть твоей души, но я бы узнал тебя и при меньшей подсказке.

– Когда это произошло?

– Тогда музей лишь открыли. Какое-то время я следил за всеми, кто приходил, в надежде, что появится тот, о ком говорится в легенде. Он не приходил, и я продолжал ждать.

– Ванесса спасла меня.

– Я видел, как Ванесса коснулась мрамора, – Эрик кивнул. – Я был рад. Я ждал тебя, Океания, и готов ждать до тех пор, пока существует мир.

Океания обняла юношу, вкладывая в объятия то, что не могла сказать. Эрик ответил на ее порыв, сжав девушку крепче.

Ванесса и Дэвид не без труда покинули школу. Сначала их попытался задержать оставленный у двери в главный зал охранник – Дэвид напомнил, что полицейские не приказывали держать учеников в зале, и мужчина был вынужден отступить.

Затем оказались запертыми школьные ворота – притом запертыми с другой стороны, словно кто-то желал закрыть учеников в школе. Дэвид перелез через решетчатый забор, чтобы открыть замок.

Девушка не сдержала улыбки. Парень так ловко перебрался на другую сторону, словно всю жизнь только и покорял высоты, подобные этой.

Они добрались до Кофейни пешком. Та приветствовала гостей переливом колокольчика на входной двери, прохладой и пустотой зала.

Кофейня Сумеречной долины представляла собой старинное здание в несколько этажей, разделенное на зоны различной тематики. Были здесь и столики с беседками, увитыми цветами; и мягкие диваны у круглых столов, предназначенных для переговоров; и каменные скамьи, словно найденные среди древних развалин; и современные столы у арочных окон с видом на улицу.

Они выбрали столик возле окна. Дэвид едва взглянул в меню, да и Несси лишь пробежалась глазами по названиям.

Официанта пришлось подзывать самим. Парень с голубыми глазами вежливо поздоровался с гостями, подойдя к столику, и достал записную книжку.

– Я буду апельсиновый чай с корицей.

– Кофе без сахара и молока.

Заказ Дэвида полностью соответствовал характеру парня.

– Десерт? – официант взглянул на девушку прежде, чем начал перечислять. – У нас есть пирожные, конфеты ручной работы...

– Я не голодна, – перебила его Ванесса.

– Мы закажем позже, – добавил Дэвид.

– Хорошо, – официант убрал записную книжку и отошел от стола.

Дэвид и Ванесса встретились взглядами. Укрытые колоннами Кофейни, они находились в мире, принадлежащем лишь им.

– У меня настроение помолчать, – признался Дэвид.

– А у меня много вопросов.

– Задавай, – парень откинулся на спинку стула. Не вольготно, словно слушать ему было не интересно, а так, будто пытался немного расслабиться.

– Вы с Эриком братья? – Ванесса смутилась. – Знаю, вы совсем не похожи. Я даже не думала, что вы родственники, пока сегодня не услышала… гм… о ваших родителях.

– У нас один отец, – Дэвид по-прежнему был краток.

– А мама?

– Умерла.

– Мне жаль.

– На самом деле я даже не помню ее.

– А вас, правда, не пускали в школу? Я уже задавала похожий вопрос, но...

– Я не ответил на него, – Дэвид кивнул. – Да, дядя не хотел нас отпускать. Он один из полицейских и хорошо... – парень споткнулся на слове. – Он лично знает господина Айда.

– Ваш дядя – детектив? – ахнула Ванесса. – Вы что-то натворили? Или он просто боится господина Айда?

Девушка храбрилась. Однако, переняв часть беспокойства у Океании, она в действительности начинала опасаться того, в чьем имени имелась «А».

– И не он один, – Дэвид улыбнулся. – Иногда тех, с кем работаешь, следует бояться сильнее прочих.

– Вот как.

– Расскажешь о своей семье, Несси?

– Мой отец – журналист. Ведет новости в Сумеречной долине. Мама всегда с ним, так что я даже не знаю толком, чем она занимается.

– Ты часто остаешься одна? – Дэвид словно читал между строк. Ванесса осторожно кивнула.

– Часто.

– Знаешь, чем сейчас занимаются твои родители?

– Делом о статуе.

– А, той, что исчезла.

Ванесса напряглась. Что, если предположить... лишь попробовать...

– Скажи, – она решилась. – Если допустить... просто допустить, что статую никто не похищал, ты поверишь?

– Я доверяю фактам. Они говорят, что статуя исчезла, и более не сообщают ни о чем. Предположить можно все, что угодно.

– Мне стало легче, – рассмеялась Ванесса.

Официант подошел к их столу, расставляя чашки.

– Позовите, если что-нибудь еще понадобится.

– Благодарю, – парень выпрямился и пододвинул к себе чашку. Девушка сделала глоток в меру горячего бодрящего чая и зажмурилась от удовольствия.

– Изумительно.

– Мне нравится, как ты реагируешь на простые вещи, Ванесса, – сказал наблюдавший за ней Дэвид, и его слова подняли в девушке волну мурашек.

– Зови меня Несси.

– Я знаю, ты предпочитаешь, чтобы тебя звали так, но мне нравится, как звучит твое полное имя, – Дэвид заглянул девушке в глаза. – Ванесса. Подобная богине Фанес, что явилась из пустоты.

– Ты знаешь об орфизме?

– Ты ведь любишь читать о Греции и Риме, – Дэвид пожал плечами, словно речь шла о том, что знали все. – Я тоже захотел узнать о них.

Видимо, очень и очень захотел, потому что орфизм был связан с Древней Грецией далеко не напрямую. Ванесса слегка наклонила голову.

– И давно ты за мной наблюдаешь?

– Очень давно, – в глазах Дэвида заблестели знакомые девушке искорки веселья. – Я всегда хотел дружить с тобой, Ванесса.

– В самом деле? – она выпрямилась, безуспешно пытаясь скрыть улыбку за чашкой. – Просто дружить?

– Для начала, да, – поддержал уловку Дэвид.