Десятилетия, столетия, тысячелетия... Аид словно смотрел сон, полный бесконечного ожидания. Башни возводились и разрушались, правители и страны сменяли друг друга, но люди оставались теми же. Он сам был сном.

Более смертный, чем бог, он не принадлежал новому миру, но и не мог вернуться в старый – все, как говорила Тихэ. Вместе с цивилизациями он исчезал и появлялся вновь, занимая место то советника, то судьи, то врага, то генерала, то главы государства.

Он скучал, хотя и разыгрывал смертных как фигуры на шахматном поле, потому что среди них попадались лишь пешки. Он видел их шаги, как если бы те были ходами на шахматной доске. Каждая пешка хотела стать королевой, но редко какая из них добиралась до края доски.

В бесконечной тьме не имеющего ни стен, ни окон, ни дверей пространства под бледным светом, спускавшимся откуда-то сверху, за старинной шахматной доской с фигурами, сделанными из мутного хрусталя, Аид коротал столетия.

Шорох, как если бы кто-то наступил на сухую траву, он оставил без внимания. Из тьмы вышла молодая женщина в безупречно белом длинном платье с широкими рукавами, украшенными золотой вязью.

– После всего ты просто отпустил ее, Аид?

– А, Тихэ, – кивнул Аид, отвлекаясь от шахматной доски и поднимая наполненный бокал в знак приветствия. Темные длинные волосы делали его лицо выразительно бледным, точно наполненным лунным светом. – Тебя не было, кажется, сотни лет.

Тихэ бесшумно подошла к шахматному столу и села напротив Аида. На миг подол ее платья приподнялся: богиня была босиком.

– Мы виделись несколько дней назад.

– Мое время теперь идет по-другому.

Тихэ взмахнула рукой, снимая тьму, пропитанную запахом воска, как если бы та была краской. Аид щелкнул пальцами, зажигая для богини свечи.

– Играешь... – она коснулась края доски.

– Партия не удается.

Белые король и башня, защищенные нестройным рядом пешек, противостояли четверке черных из башни, коня, короля и пешки. Явный перевес по числу фигур принадлежал белым, но черные держались вместе, не желая уступать. Две башни стояли напротив друг друга, но не спешили атаковать.

– Будет ли продолжаться игра, если все они уничтожат друг друга? – спросила Тихэ с любопытством. Шахматы – это забавное изобретение смертных – напоминали ей битву богов.

– Ты богиня, противостоящая мойрам, не я.

– Но ты и я – как эти башни напротив друг друга.

Аид откинулся назад, на спинку обитого красным шелком кресла с высокой спинкой, оглядывая Тихэ так, будто видел ее впервые. Она коснулась фигуры черного короля.

– Океания может быть этим черным королем.

– И она хорошо защищена конем и пешкой. Однако еще немного, и черная пешка станет королевой. Белых больше, и они могут дойти до края доски.

– Но у черной пешки это получится раньше, – добавила Тихэ. – Понимаю теперь, почему эта партия не дает тебе покоя, – женщина улыбнулась. – Что, если я сделаю так?

Аид неотрывно следил за движением руки богини. Белая башня отвлекла внимание черных фигур.

– Когда я видел Океанию в последний раз, рядом с ней были замысловатые наряды и механизмы. Сколько еще до этого веков?

– Ты боишься в ожидании упустить появление королевы, – кивнула Тихэ, понимая беспокойство Аида. – Но ты сделал свой ход, – богиня подперла подбородок рукой в жесте любопытства. – Как поживают те парнишки, которых ты недавно приютил?

– Их боль не стала меньше.

– Они не похожи на недостойных, которых ты выбирал раньше. Для них твой дар все равно что проклятье. Почему ты взял их к себе?

– Я сам задаюсь этим вопросом, – Аид коснулся кончиком пальца края доски. – Смертные так много внимания придают своей жизни, что только в смерти становятся собой. Они заинтересовали меня.

Тихэ улыбнулась и от этого словно наполнилась внутренним светом. Мечтатели, бунтари и упрямцы всегда были ее любимцами.

– Взгляни на себя! Ты изменился. Раньше ты сохранял порядок, не внимая ничьим мольбам, а теперь только и делаешь, что бросаешь вызов природе.

– Кто сказал, что природа знает лучше меня?

– Ах, Аид, я ничуть не жалею, что помогла тебе. Ты всегда обладал огромной властью, но, лишь отказавшись от нее, раскрыл собственную силу, – Тихэ медленно обвела шахматную доску рукой. – Эту партию сейчас не доиграть. В конце концов пешка преобразится. Только тогда ты увидишь исход.

– Когда это произойдет?

– Не скоро и не рано, – Тихэ пожала плечами. – Тогда, когда должно произойти. Не торопись, Аид, насладись мгновением. Займись чем-нибудь, кроме политики и боли. Ты всегда любил смертных, так побудь разок не над ними, а одним из них.

– Как ты? – задумчиво отозвался он. Богиня удачи поднялась, вновь накрывая пространство тьмой.

– Если сумеешь, – с улыбкой отозвалась Тихэ.

Ванесса перехватила Океанию у Эрика и приложила ко лбу гостьи ладонь. Девушка казалась необычайно холодной.

– Похоже ей нездоровится, – она помогла Океании подняться. Девушка не открывала глаза, но машинально подчинялась Несси. – Я отведу ее домой.

– Я могу помочь.

– Не нужно, Дэвид. Дальше мы справимся сами.

Ванесса увела Океанию подальшей от парней и, вытащив из сумки бутылку воды, увлажнила лицо гостьи. Океания открыла глаза. Из-за болезненного блеска их цвет казался еще более ярким.

– Ванесса...

– Что случилось, Океания? Ты больна?

– Аид. Он нашел меня.

Опять! Ванесса застонала. Да Аид был для девушки навязчивой идеей!

– Океания, я тоже никогда не видела, чтобы взрывались светлячки, но это вовсе не значит, что Аид нашел тебя.

Девушка поразилась собственной уверенности. Стоит у школы с гостьей из другого времени, говоря о древнегреческих богах так, словно те существуют на самом деле. После ожившей статуи ее не удивляли даже взрывающиеся светлячки.

– Ты не понимаешь! – едва не срываясь на плач, воскликнула Океания.

– Так объясни.

– Светлячки являются воплощением душ. А души принадлежат Аиду. Он не просто... как ты сказала... взр...

– Взорвался?

– Да, – Океания кивнула, чуть успокаиваясь. – Светлячок исчез, потому что нашел меня. Он рассказал все Аиду.

– Боги, Океания! Хорошо, – Ванесса умолкла, пытаясь подобрать верные слова, – предположим, ты права, и Аид нашел тебя. Что дальше? Никто не будет заставлять тебя быть с ним.

– Никто не будет заставлять? – тихо прошептала девушка, словно никогда не слышала таких слов.

– Именно! Ты свободна, Океания. Ты сама решаешь, с кем хочешь быть. У нас в Долине куча служб. Хочешь, обратимся в полицию, описав твоего Аида? Скажем, что он, м-м-м, преследует тебя.

– Кто такая полиция? Ваши боги?

– В некотором смысле да, – Ванесса рассмеялась. – В нашем мире они похожи на богов.

Кажется, им обеим полегчало. Океания попыталась встать.

– Я должна извиниться перед Дэвидом.

– Что? – Ванесса машинально преградила девушке путь. – Извиниться перед Дэвидом? Это еще зачем?

– Я ведь чуть на него не упала.

– Вообще-то тебя подхватил Эрик, – сообщила Ванесса. – И, кстати, да! Раз ты вспомнила, я спрошу Почему ты убегала от парня, с которым стремилась встретиться?

– Я совсем неумелая, Ванесса. Он начал спрашивать меня об имени, родителях и Тихом океане, а я даже не знала, что такой океан есть. Я не знала, что ответить, и врать ему не могла.

– Зови меня Несси, Океания, – в жесте поддержки девушка сжала руку гостьи. – Я скажу так. Эрик просто не знал, как начать разговор, поэтому и спрашивал тебя о том, что приходило в голову. Ты должна была остаться такой же решительной, как когда уходила с ним! Почему бы в следующий раз тебе самой не задать ему пару вопросов?

– В следующий раз? – с надеждой спросила Океания.

– Именно так. Я уверена, вы встретитесь снова, – Ванесса кивнула. – Вынуждена признать, однако, в одном Эрик был прав. Имя «Океания» бросается в глаза. Почему бы нам не сократить его? Я могу звать тебя Кени.

– Кени? – переспросила девушка, словно проверяя, как звучит слово.

– Нравится?

– Но речь как будто о другом человеке.

– Что ж, – неохотно согласилась Ванесса. – Это правда. Но ты и есть другой человек, Кени. Ты в другом времени и пространстве. Разве не так?

– Так, – Океания кивнула, но голос ее показался Несси расстроенным.

– Прости, я, наверное, зря предложила. Если ты против, забудь.

– Не против, – перебила девушку гостья. – Мне нравится твой мир, хотя я и скучаю по дому. И мне нравишься ты, Ванесса. Поэтому я приму имя, что ты дала мне.

– С-спасибо? – растерялась Несси. Океания не переставала удивлять ее.

– А вы помирились с Дэвидом?

Вот же! Слова и действия Кени невозможно было предугадать!

– Он предложил дружить.

– Как здорово! Надеюсь, я тоже смогу дружить с Эриком когда-нибудь.

– И тебе будет достаточно этого? Простой дружбы? А как же заветы Афродиты? – передразнила девушка.

– Все произойдет, как должно, – пожала плечами Океания и расправила складки одежды. Голос ее был наполнен решимостью.

– Тогда идем домой.

Ванесса убрала бутылку воды и подняла с земли сумку. Океания наблюдала за ее действиями, наклонив голову.

– Домой? Не в музей?

Какая хорошая память! Несси успела забыть о собственных планах.

– В этом нет нужды. После всего, что я видела сегодня, идея с музеем кажется неуместной.

– Ты веришь мне?

– Верю.

– Тогда будем друзьями, Несси?

– Подруги, – протянула Ванесса руку.

– Подруги! – радостно пожала ладонь девушки Океания.

Музей древних искусств и редкостей Сумеречной долины был переполнен. На его входах и выходах красовались желтые ленты с надписью «Не входить!», а возле здания толпились полицейские и журналисты. Детектив делал третий обход коридоров музея, сопровождаемый ночным охранником.

– Итак, вы пошли на звук и...

Детектив изо всех сил старался выполнять служебные обязанности, но показания охранника были запутанными, а у детектива страшно болела голова. Все слова свидетеля казались плохо различимым шумом.

– Да, и я увидел там вора. А потом этот вор... он просто бросился к окну. И выбежал.

– У него в руках была статуя?

– Н-нет, – покачал головой охранник.

– Тогда почему вы уверены, что это был вор?

– Дык, а кто еще это мог быть?

Если музей был закрыт на ночь, любой человек, бродящий по зданию, оказался бы под подозрением. Но одно дело – вторжение в музей, и совсем другое – кража экспоната.

– Вы разглядели его?

– Мне показалось, это была девушка.

Младший помощник детектива не выдержал. Он поравнялся с детективом.

– Боги Долины, почему вы его слушаете? Его слова похожи на бредни. Если это был вор, где была статуя? И как он мог выбраться через окно, если на окне ни отметины?

– Конечно, ни отметины! Оно пуленепробиваемое! – поддакнул охранник.

– Вы только что сказали, что вор выбрался через окно.

– Дык я о том и говорю! Это был не простой вор, мастер своего дела.

– А, может, вам просто померещилось? – фыркнул младший помощник. – Вы сторожили музей третью ночную смену.

– Однако ж статую украли, и я видел кого-то ушедшего через окно, – не сдавался охранник.

– Достаточно! – перебил детектив обоих. Он обратился к следователям, делавшим записи. – Вы проверили замки?

– Так точно. Следов взлома нет.

– Что с залом, где стояла статуя?

– Больше ничего не украли. От статуи остались куски сухой краски.

Детектив потер лоб. Это дело с самого начала выглядело подозрительно. Почему воры не взяли драгоценности? Почему не сработала сигнализация? Почему все сотрудники музея внезапно оказались вне досягаемости?

Все эти вопросы приводили детектива к новой догадке. Что, если охранник только выдумал ночного гостя, а статую спрятал где-то сам?

– Старший прибыл.

Наконец-то! Детектив обернулся.

Перед ним стоял высокий худой мужчина с черными волосами, завязанными в хвост. Человек был бледен и одет в длинный темный плащ, а его глаза сияли притягательным, но потусторонним светом.

– Я так полагаю, вы господин...

– Айд, – подсказал он, протягивая руку.

– А это имя или фамилия? – детектив пожал прохладную гладкую ладонь.

– Не имеет значения, – Айд убрал руку и надел перчатки. – Я слышал, дело чрезвычайной важности. Поясните кратко.

– Пропавшая статуя была одним из самых значимых экспонатов коллекции, – один из полицейских оторвался от записи. – На нее приходила смотреть вся Сумеречная долина. Такая утрата!

– Конкретнее, – остановил Аид.

– У нас есть один свидетель, – неуверенно прошептал полицейский.

Айд фыркнул и обернулся к детективу. Тот выпрямился.

– Свидетель есть, но я бы не верил ему, – отрапортовал детектив. – Он дежурил третью ночную смену и вполне мог обознаться. Кроме того, у меня есть некоторые подозрения...

– Что он выдумал историю и спрятал где-то статую сам?

Детектив удивленно кивнул. Это было настолько явно, или господин Айд умел читать мысли?

– Бывает и такое. Я разберусь, – Айд повернулся в сторону охранника и сделал шаг. Детектив неохотно пропустил старшего вперед.

– Я уже все рассказал, – встал в защитную позу охранник.

– Можете не повторять, – разрешил Айд. – Вы видели вора. Хорошо. Вы запомнили, как он выглядел?

– Я сказал, это была девушка. У нее были длинные волосы и платье в старинном стиле. Точнее не скажу, темень была. Да и не разбираюсь. Поди, запомни их названия: худи, шуди...

– А если бы я привел эту девушку, вы бы смогли опознать ее?

Господин Айд задавал вопросы быстро, словно по списку. Это восхитило детектива.

– Я видел со спины, но... думаю, сумел бы вспомнить. Она чем-то отличалась от других, понимаете?

– От других?

– Ну, от тех, которые до этого приходили на экскурсию. Да даже и ото всех, кого я видел.

Айд обернулся к детективу, словно спрашивая, о каких других идет речь, и тот поспешно пояснил.

– Перед исчезновением в музей приходила группа школьников. Они были последними, кто видел статую в тот вечер.

– Опросили?

– Нет, господин Айд, – вмешался полицейский, отвлекшись от записей. – Не успели.

– А если бы и успели, разница? Они всего лишь дети.

– А вы знаете, что сорок процентов преступлений совершаются подростками? Статуи нет. Следов взлома нет. Единственное, что известно: ночью в музее кто-то был. Это, по-вашему, информация не первостепенной важности? Вы уверены, что это не один из подростков? Вы уверены, что статую не уничтожили? Ей было много лет, а достоверность мрамора не установили. Статуя могла быть из гипса. В Древней Греции знали множество материалов. Да и возможность подделки не стоит исключать. Может, подростки заключили пари на ночь в музее... но ночью что-то пошло не так... или статуя намеренно была уничтожена.

– Погодите, но вы ведь говорили, что...

– Господин Айд, вы хотите допросить подростков? – вмешался полицейский. Детектив сжал кулаки.

– Не допросить. Поговорить, взяв с собой охранника. Возможно, он узнает кого-нибудь. Можете устроить неофициальную встречу в школе?

– Можно связаться с директором по поводу мер поведения... или...

– Чудесно, – кивнул Айд. – Сделайте все к завтрашнему дню.

– Завтра? Но...

– Проблемы?

– Нет-нет, я что-нибудь придумаю.

– К вечеру жду известий.

Айд повернулся в сторону выхода. Несколько полицейских с записями увязались за ним, докладывая о ходе дел.

Детектив обернулся к центру зала, еще раз взглядом проходясь по кускам сухой краски, и разочарованно вздохнул. Хотя он не такой представлял встречу с главным, она производила впечатление.

Ванесса не знала, где находится. Плохо освещаемая полупустая комната: стол в центре, накрытый доской со старинными шахматами, множество бумаг, канделябры с электрическими свечами, лужа возле стойки – все в таком беспорядке, словно не убирались много лет.

Тени шептались. Несси не могла разглядеть, что скрывалось в углах комнаты, но, казалось, там кто-то стоял. Она чувствовала себя легкой, словно не имеющей тела, но противоречивый клубок чувств был как никогда сильным.

Девушка попыталась сделать шаг. Незримая фигура появилась перед ней, опережая на мгновение, и связала Ванессу ее же чувствами.

– Кто ты?